Антон Павлович Чехов оказался к актрисе более снисходителен, нежели Суворин, но, вполне возможно, на то были особые причины. О Чехове ведь злые языки говорили, что у него в жизни было 30 романов. Так это или не так, но то, что он нравился женщинам, что в него порой просто влюблялись, достаточно известно.

Ну а что касается Лидии Яворской, то познакомился он с нею осенью 1893 года.

Она тут же обратилась к Антону Павловичу с просьбой написать что-то непосредственно для неё. Обратилась неслучайно. На 18 февраля был назначен её бенефис. Вот она и просила написать «хотя бы одноактную пьесу». Вполне понятно, если бы Чехов откликнулся на эту просьбу, она бы прибавила актрисе популярность, причём значительно. Ведь это же Чехов!

— Пожалуйста, — просила она, — сделайте что-нибудь, но не позднее восьмого февраля. Девятого должна быть вывешена афиша!

Чехов от ответа уклонился. И обижать актрису не хотелось, и делать ей пьесу не считал возможным. По этому поводу писал приятелю, ходатайствовавшему за неё:

«Лидия Борисовна отличный человек и чудесная артистка, и я готов сжечь себя на костре, чтобы ей было светло возвращаться из театра после бенефиса, но прошу вас на коленях, позвольте мне не участвовать в подношении».

Яворская не сдавалась. Ей нужен был Чехов. Точнее, конечно, всё-таки нужно было его творчество.

И тут Лидии Борисовне стало известно, что Суворин планирует открыть в Петербурге собственный Литературно-артистический театр. А она так мечтала о Мариинке. Вот и решила, что путь в Мариинку может лежать и через какой-то другой театр, но именно в столице.

И снова она обратилась к Антону Павловичу, зная, что тот в приятельских отношениях с Сувориным.

— Ну хорошо, одноактную пьесу вы мне не хотите сделать, — говорила она. — Ну хотя бы представьте Суворину. Мне это просто необходимо. Ну обещайте же.

И Антон Павлович обещал. Поддался на уговоры, хотя не слишком надеялся, что выйдет толк. Ну а обещания свои он привык выполнять. И вот 30 марта 1895 года отправил письмо, в котором писал:

«На Святой в Петербурге будет оперировать труппа Корша.

Сей тенором говорящий антрепренёр, вероятно, приедет приглашать вас. Побывайте на Маdаmе Sans Gеnе и посмотрите Яворскую. Если хотите, познакомьтесь. Она интеллигентна… Это дочь киевского полицмейстера Гюббенета, так что в артериях её течёт кровь актёрская, а в венах полицейская».

Тем не менее он заявил, что Яворская неплохая актриса и на неё стоит обратить внимание.

В апреле 1895 года Суворин побывал на спектаклях с участием Лидии Яворской. В восторге от них он не был. Тем не менее согласился с Чеховым, что из артистки может выйти толк. Ну и пригласил её в свой театр на сезон 1895/96 года.

Лидия Борисовна действовала быстро. Она тотчас попыталась расположить к себе и Суворина. Но он сразу сообразил, что основа характера актрисы — стремление к славе. Обратил внимание на необыкновенную самовлюблённость. По этому поводу писал Антону Павловичу Чехову:

«Вчера, когда я ехал с ней, она мне говорила, что её поклонники постоянно угрожают застрелиться, когда она не отвечает на их любовь. „Да Вы бы им сказали: `Стреляйтесь`. Охотников не нашлось бы“».

Возвратившись в Москву, Яворская снова стала искать встреч с Антоном Павловичем и в конце 1895 года, возможно, даже несколько преуспела. Сохранились записочки, подобные этой:

«Милая Дуся, мне скучно без вас. Приезжайте. Гости съезжаются. Я в ожидании. Приезжайте. И салату нет. Закажите. Я целую вас крепко, Лидия». В других записочках она даже объяснялась в любви и звала писателя в гости, обещая ему «неземное блаженство».

Конечно, в артистическом и литературном мире обороты, подобные тем, что использовала Яворская, могут вовсе не свидетельствовать о каких-то уж очень близких отношениях. Но кто знает? Всё-таки Чехов нет-нет да помогал актрисе. Возможно, питал к ней чувства несколько большие, нежели только дружеские.

Подобные обращения, впрочем, вообще были в характере Яворской. Это её стиль общения. Недаром Татьяна Щепкина-Куперник говорила, что её подруга на мужчин «производила сильное впечатление» и хотя подобные вольности кого-то отталкивали, но ведь кого-то и привлекали, и в то же время «никто не оставался к ней равнодушным».

Вот и Антон Павлович Чехов совершенно неожиданно устроил первое чтение только что завершённой пьесы «Чайка» именно у Лидии Борисовны Яворской. Это случилось в декабре 1895 года.

Относительно успехов в соблазнении Антона Павловича Чехова что-то определённое сказать трудно. Но достаточно хорошо известно, что критики считали Лидию Яворскую прототипом актрисы Аркадиной в пьесе Антона Павловича «Чайка».

Ну а то, что Чехов писал, что «в артериях ее течет кровь актерская, а в венах полицейская», вряд ли соответствует истине, ведь ещё в юности Лидия Борисовна занималась отнюдь не полицейской, а антигосударственной и, стало быть, антиполицейской деятельностью.

О её романе с Чеховым действительно говорили, но не она ли сама распускала эти слухи? Биографы Чехова полагают, что Яворской было просто необходимо сойтись с Чеховым, он был нужен ей прежде всего как известный драматург.

Не только в «Чайке» Антон Павлович Чехов изобразил Яворскую. Он сделал её прототипом и главной героини рассказа «Ариадна». Собственно, рассказ и назван именем этой героини. Вот вам характеристика «Ариадны»:

«Но любить по-настоящему, как я, она не могла, так как была холодна и уже достаточно испорчена. В ней уже сидел бес, который день и ночь шептал ей, что она очаровательна, божественна, и она, определенно не знавшая, для чего, собственно, она создана и для чего ей дана жизнь, воображала себя в будущем не иначе как очень богатою и знатною, ей грезились балы, скачки, ливреи, роскошная гостиная, свой salon и целый рой графов, князей, посланников, знаменитых художников и артистов, и всё это поклоняется ей и восхищается ее красотой и туалетами… Эта жажда власти и личных успехов и эти постоянные мысли всё в одном направлении расхолаживают людей, и Ариадна была холодна: и ко мне, и к природе, и к музыке. Время между тем шло, а посланников всё не было, Ариадна продолжала жить у своего брата спирита, дела становились всё хуже, так что уже ей не на что было покупать себе платья и шляпки и приходилось хитрить и изворачиваться, чтобы скрывать свою бедность».

Жажда власти? Так об этом говорил Суворин. Холодность? Многим поклонникам довелось испытать её.

Ну а далее проницательный Чехов говорит о мечтах героини, мечтах о титуле, то есть он в 1895 году, когда писал «Ариадну», словно предполагал, что Яворская выйдет замуж за князя, что и случилось уже в 1896 году.