У Ольги Леонардовны Книппер-Чеховой была племянница, тоже Ольга и тоже вышедшая замуж за Чехова. То есть она носила такое же имя Ольга и такую же фамилию — Книппер-Чехова, и лишь отчества были разные. Племянница — дочь родного брата Ольги Леонардовны — была Ольгой Константиновной. Родилась она 13 апреля 1897 года, прожила долгую жизни и ушла в мир иной в 1980 году в Мюнхене.

У Ольги и братья были, и племянница эта не единственная, и быть может, не стоило бы уделять ей внимание, если бы не обстоятельства весьма любопытные. Ну, во-первых, она стала так же, как её тётка, актрисой. Среди своих родных сестры и брата она выделялась красотой, умом, сообразительностью и необыкновенной артистичностью. Ну а поскольку любила театр, родители при достижении ею шестнадцатилетнего возраста отправили её в Москву к тётке, Ольге Леонардовне, уже знаменитой актрисе.

О. Л. Книппер-Чехова в последние годы жизни

Ну а тётка, послушав её, посмотрев на артистичность, определила в студию при Художественном театре.

Началась учёба. И тут встретился Ольге-племяннице племянник Антона Павловича Михаил Александрович Чехов (1891–1955), который был на шесть лет старше и уже играл на сцене МХАТа. Ему прочили большое будущее. Он тоже сразу увлёкся племянницей Ольги Леонардовны.

Евгения Михайловна Чехова (1898–1984), племянница Антона Павловича, привела в своих воспоминаниях интересный эпизод, связанный с Ольгой Леонардовной и её племянницей Ольгой Константиновной Книппер:

«Родители Оли жили в Петербурге и в эту же зиму 1914 года отпустили дочь погостить к тётке. В Москве Оля, имевшая некоторые способности к рисованию, поступила в мастерскую художника Юона по классу рисования и лепки. Она была очень увлечена своей работой и даже принимала какое-то участие в художественном оформлении „Сверчка“. Ей было 17 лет, и она была очень хороша собою. Двоюродные братья Миша и Володя скоро влюбились в неё оба, но Володя, очень любивший Мишу и уже тогда преклонявшийся перед его талантом, великодушно уступил ему дорогу. Однако произошёл „скандал“, подробности которого мне рассказал Володя, принимавший во всей этой истории непосредственное участие.

В одно прекрасное утро Оля, не сказав никому ни слова, ушла из дома тетки с маленьким чемоданчиком. Днем на репетиции в театре кто-то из актеров подошел к Ольге Леонардовне и стал ее поздравлять. Она не могла понять, с чем ее поздравляют.

— Да как же, ведь ваш племянник женился, — ответили ей.

— Какой племянник?

— Да Михаил Александрович!

— На ком же он женился?

— Да на вашей племяннице, Ольге Константиновне.

Не помня себя, Ольга Леонардовна бросилась домой. Так как дома Оли не оказалось, она помчалась к Мише. Оля сама открыла ей дверь. Ольга Леонардовна была так взволнована, что при виде племянницы ей стало дурно, и она упала тут же на площадке лестницы. Оля, испугавшись за тетку, свалилась рядом с нею. Прибежавшая на шум Наталья Александровна, очень слабая и нервная женщина, упала тоже. И новобрачный Миша должен был перетаскивать всех трёх дам в квартиру и оказывать им помощь один, так как Володя, бывший шафером на этой свадьбе, уже уехал домой.

Положение Ольги Леонардовны действительно выглядело очень неловким: родители доверили ей дочь, а она не усмотрела за ней. По понятиям того времени уход девушки из дому тайком, брак без согласия родителей, даже без их предварительного знакомства с женихом, считались верхом предосудительности. Кроме того, отец Оли занимал довольно важный пост в Петрограде, а Миша тогда был всего лишь маленьким актером „на выходах“. Такой „мезальянс“, конечно, был не по вкусу ни родителям, ни тетке. Именно это понятие „мезальянс“, вероятно, и сыграло решающую роль в происшедшем инциденте. Безусловно, и Миша, и Оля вполне отдавали себе отчет в том, что её родители ни за что не согласятся на этот брак. Поэтому они и предпочли поставить всех родных перед свершившимся фактом».

Михаил Александрович Чехов, смущённый тем, что произошло, хотя, конечно, реакция на его женитьбу была вполне ожидаемой, написал своей тётке, сестре Антона Павловича Марии Павловне в Ялту:

М. А. Чехов

«Машечка, хочу поделиться с тобой происшедшими за последние дни в моей жизни событиями. Дело в том, что я, Маша, женился на Оле, никому предварительно не сказав. Когда мы с Олей шли на это, то были готовы к разного рода неприятным последствиям, но того, что произошло, мы все-таки не ждали. Всех подробностей дела не опишешь, и я ограничусь пока главными событиями… Итак: женились. В вечер свадьбы, узнав о происшедшем, приехала ко мне Ольга Леонардовна и… требовала, чтобы Оля сейчас же вернулась к ней. Затем приезжал от нее Сулер (Леопольд Антонович Сулержицкий; 1872–1916) театральный режиссёр, художник, педагог и общественный деятель, сподвижник К. С. Станиславского и учитель Е. Б. Вахтангова с просьбой отпустить Олю к О.Л. [Ольге Леонардовне] на короткий срок поговорить. Взяв с Сулера слово, что он привезёт мне Олю назад, я отпустил. Спустя час Оля вернулась, и Сулер стал настаивать, чтобы я отпустил Олю до приезда Луизы Юльевны жить к О. Л. Оля отказалась исполнить это. О.Л. звонила по телефону, и, наконец, в 4 часа ночи приезжает Владимир Леонардович и просит ради О.Л. вернуться Олю домой. Я предоставил решить это самой Оле, и та наконец решила поехать к тётке, чтобы успокоить её… Теперь я решил отпустить Олю с её матерью в Петербург, чтобы там приготовить отца и объявить ему о случившемся. Вот в общих чертах главнейшие моменты истории. Теперь несколько слов о себе. Прости, Маша, если нескладно пишу, но я в таком состоянии, что трудно требовать от меня складной речи. Я не говорю о той массе оскорблений и волнений, которые мне пришлось и, вероятно, придется еще перенести… Прости же, Маша, что пишу тебе такое, собой заполненное, письмо, но что делать? — переживаю острый момент».

Однако примирение с родителями всё-таки произошло. Сначала приняла этот брак мать, а затем и отец. Случилось это во время гастролей в Петербурге.

Ольга Константиновна с радостью сообщила о том Марии Павловне, которая всё ещё находилась в Ялте:

«Вот уже целую неделю, как мы в Петрограде, Миша играл уже раза три. Успех у него небывалый. Впрочем, ты, верно, сама знаешь из газет. Живём мы у моих родителей. Папа к Мише очень и очень хорошо относится. Мир полный».

Написал своей любимой тетке и Михаил:

«Прекрасная Машечка, твой гениальный племянник приветствует тебя и желает сказать, что принят он здесь, у Олиных родных, чудесно… Сегодня Олины идут на „Сверчка“. Стремлюсь домой к маме, и если бы мне не было так хорошо у Олиных, то я давно погиб бы от тоски… В ожидании Вашего сиятельного ответа. Граф Михаил Чехов».

И вот в августе 1915 года радостное письмо:

«Дорогая тетя Маша! Думаю, что ты не обиделась на нас, не получая так долго от нас известий. Спасибо большое за поздравление. Вот уже месяц, как на свете существует ещё Ольга Чехова, но уже настоящая».

Мария Павловна, поздравляя счастливых родителей, заявила в письме, что будет называть их дочь «Ольга Чехова четвертая».

Ведь уже были три Ольги Чеховых. Первая, конечно же, Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, вторая — мать Евгении Михайловны Ольга Германовна, ну и счастливая беглянка Ольга Константиновна. Михаил написал «настоящая», поскольку все три вышеперечисленные имели разные девичьи фамилии, а Чеховыми стали по замужеству. Ну а новорожденная Ольга Михайловна стала Чеховой уже по отцу.

Однако в 1917 году Михаил и Ольга неожиданно расстались. Ольга Константиновна уехала в Германию. Михаил стал известным актёром, женился вторично. Актёром он был разносторонним, великолепно играл как Хлестакова, так и Гамлета.

Казалось бы, что уж здесь интересного? Да вот хотя бы племянник Ольги Леонардовны Лев Константинович Книппер (1898–1974), воевавший в Гражданскую войну в армии Врангеля и эмигрировавший в 1920 году пароходом из Крыма, большего внимания заслуживает. Он в 1922 году вернулся в Советскую Россию и даже занимался творческой и пропагандистской работой в Красной армии. В Википедии говорится, что он «стал агентом НКВД. Как композитор он стал народным артистом РСФСР в 1974 году, лауреат двух Сталинских премий второй степени в 1946 и 1949 годах».

Но судьба Ольги Чеховой, а особенно её дочери Ады, особая судьба. В 1920 году Ольга Чехова-Книппер эмигрировала в Германию и начала сниматься в кино. Дебют состоялся в 1921 году в кинофильме «Замок Фогелед» Фридриха Вильгельма Мурнау. А уже в 1929 году она стала режиссёром при создании фильма «Шут своей любви», главную роль в котором получил Михаил Чехов. Ольга твёрдо осела в Германии, и в 1930 году получила немецкое гражданство. В 1936 году она вышла замуж за бельгийского промышленника Марселя Робинса, правда, снова ненадолго — всего лишь два года продолжался этот брак. Она работала в кино в довоенные и военные годы до полного поражения Германии.

Интересно, что «27 апреля 1945 года была арестована советскими оккупационными властями и на самолёте доставлена из Берлина в Москву. Два месяца спустя, 25 июня, на самолете её снова отправили в Берлин».

Это уже загадка… Тем более она как ни в чём не бывало сначала работала в театрах Восточной Германии, затем перебралась в Западный Берлин и снова работала в кино. В 1952 году вышли её книги «Я ничего не замалчиваю!», мемуарного характера, и «Женщина без возраста», представляющая собой сборник статей. Занялась предпринимательством, основала в 1955 году в Мюнхене фирму «Косметика Ольги Чеховой» с филиалами в Берлине и Милане. В 1973 году опубликовала новые воспоминания «Мои часы идут иначе». Дожила до 82 лет.

Приоткрыли завесу тайн зарубежные средства массовой информации, в которых говорилось о связях Ольги Чеховой с советской разведкой.

Ольга Чехова

Об этом же пишет в своей книге «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?» писатель Владимир Богомолов. Там он цитирует отрывок из газетной статьи «Орден Ольге Чеховой», которая была опубликована в газете «Дер Курьер» от 14 ноября 1945 года: «Годами она вела свою опасную игру, не будучи открытой гестапо. Только в самые последние дни, когда Красная армия уже воевала в предместьях Берлина, шофер был арестован, а ей самой удалось избежать ареста гестапо».

Газета «Майнцер анцайгер» писала, что Сталин лично вручил ей высокую награду. В воспоминаниях Павла Судоплатова «Разведка и Кремль. Записки нежелательного свидетеля» сообщается, что «советская разведка намеревалась привлечь Чехову к покушению на Гитлера. Но план покушения был отменён лично Сталиным из-за опасения сговора между Германией и Англией». Серго Берия в книге «Мой отец — Лаврентий Берия» также говорит о разведывательной деятельности Ольги Чеховой.

Оставила воспоминания и Ольга Леонардовна Книппер-Чехова. В них особо отметила: «Мне только хотелось этим воспоминанием о первых наших шагах в искусстве передать вам, дорогие мои товарищи, частицу моей горячей любви к нашему театру, мое волнение за него и думу о его будущем… Пусть не ослабнет взмах крыльев нашей чайки, не прекратится беспокойный и смелый ее полет. Пусть никогда не исчезнет из жизни моего любимого театра дух творческого волнения и крепкого единства, с которым мы когда-то начинали его строить».

Над воспоминаниями работала в Крыму, куда к ней частенько приезжали в гости коллеги по Московскому Художественному театру. В гурзуфском доме Ольга Леонардовна стелила для гостей огромную скатерть, на которой каждый гость должен был оставить свой автограф. Когда гости уезжали, Ольга Леонардовна приглашала золотошвейку, и та вышивала автографы разноцветными нитками. Всего таких автографов было оставлено свыше восьми десятков.

Тогда же у неё родилась идея передать этот дом МХАТу. Сохранилось её письмо, адресованное артисту театра Николаю Ивановичу Дорохину (1905–1953):

«Обращаюсь к тебе с серьёзным и срочным делом: меня очень волнует и беспокоит судьба моего гурзуфского домика… Я хочу обратиться к кому-нибудь из крупнейших наших, описать красоту, которой наделила природа этот живописный мысок, и просить передать домик, арендуемый Томашевскими, театру, которому я еще при жизни передаю свой домик. В моем владении есть довольно большой незастроенный участок… мое желание — чтобы этот чудесный мыс перешел к Художественному театру как память об Антоне Павловиче Чехове и об актрисе Книппер-Чеховой».

Своё желание она исполнить не успела. Дом Антона Павловича был передан Художественному фонду. А вот ялтинский дом стал Домом-музеем Антона Павловича Чехова. Музей разрастался и в конце концов поглотил в себя гурзуфскую дачу Чехова, ставшую филиалом музея.

Ольга Книппер-Чехова ушла из жизни 22 марта 1959 года в Москве и была похоронена на Новодевичьем кладбище.