Короткие встречи в гримёрной не всегда могут вылиться во что-то серьёзное. Сколько таких встреч! Спешат поздравить актрис даже те поклонники и почитатели, которые и в мыслях не имеют завести роман, а тем паче сделать предложение.
Выразил свои восторги Чехов, и на этом вроде бы и завязалось знакомство, но знакомство довольно-таки поверхностное. Конечно, в тот момент, когда Антон Павлович благодарил актрису за блестящее представление «Чайки», она не могла не вспомнить о фантах, не могла не взглянуть на Чехова не только как на драматурга. Что ж, Чехов был красив, нравился женщинам.
Всё это так, но инициатива должна бы происходить всё-таки от мужчины.
И вдруг после одного из спектаклей актёр Александр Вишневский привёл в гримёрную Ольги Леонардовны родную сестру Антона Павловича Чехова Марию Павловну.
Мария Павловна сразу понравилась актрисе — живая, разговорчивая, добрая, внимательная. Она выразила восхищение игрой Ольги Леонардовны и заявила, что такое же восхищение всегда выражает её знаменитый брат.
Эта встреча настолько сдружила Ольгу Леонардовну и Марию Павловну, что закончилось всё приглашением актрисы погостить в Мелихово у Чеховых.
Ольга Леонардовна согласилась без долгих колебаний.
Она впоследствии вспоминала, что ехала с неясными предчувствиями. Ведь ехала к Чехову, к Чехову, который достался ей, когда они с Андреевой тянули фанты. Профессия актёров особенная. Видимо, неслучайно актёры несколько мистичны. Вот и Ольге Леонардовне Книппер не давал покоя вытянутый фант.
Ольга Леонардовна побывала в гостях у Чеховых в Мелихове. Она провела там три незабываемых дня, которые положили начало их близкому знакомству.
А потом началась переписка. Сохранились 443 письма Антона Павловича и более 400 писем Ольги Леонардовны. Это были письма и добрачные, и супружеские. Письма, письма, письма. А вот встречами судьба их не баловала.
Авилова, узнав о женитьбе Чехова на Книппер, сказала своей сестре по поводу того, может ли Книппер бросить сцену ради Чехова, если у того ухудшится здоровье: «Я уверена, что он этого и не допустит».
А со здоровьем давно уже были нелады. Вот что писал сам Антон Павлович А. С. Суворину 1 апреля 1897 года:
«Доктора определили верхушечный процесс в лёгких и предписали мне изменить образ жизни. Первое я понимаю, второе же непонятно, потому что почти невозможно. Велят жить непременно в деревне, но ведь постоянная жизнь в деревне предполагает постоянную возню с мужиками, с животными, стихиями всякого рода, и уберечься в деревне от хлопот и забот так же трудно, как в аду от ожогов. Но всё же буду стараться менять жизнь по мере возможности, и уже через Машу объявил, что прекращаю в деревне медицинскую практику. Это будет для меня облегчением и крупным лишением. Бросаю все уездные должности, покупаю халат, буду греться на солнце и много есть.
Велят мне есть раз шесть в день и возмущаются, находя, что я ем очень мало. Запрещено много говорить, плавать и проч., и проч. …».
Ольга Леонардовна играла главные или по крайней мере ведущие роли в чеховских спектаклях. В 1898 году блистательно исполнила роль Аркадиной в «Чайке», в 1899 году роль Елены Андреевны в пьесе «Дядя Ваня», в 1901 году она играла Машу в «Трёх сестрах», Сарру в спектакле «Иванов» и Раневскую в знаменитой пьесе «Вишнёвый сад».
В 1900 году Алексей Максимович Горький писал ей: «Вы — артистка, в истинном смысле слова. вы умница, вы здоровый духом человек и — что всего лучше — вы умеете чувствовать».
Чехов не планировал связать свою жизнь с актрисой супружескими узами. Достаточно вспомнить, как он затягивал решение вопроса с Ликой, как он, даже сделав ей предложение, назначил венчание сначала через год, но уже на следующий день попросил перенести дату на два года или даже на три.
А. П. Чехов
Ольга Леонардовна несколько раз гостила у Антона Павловича в Мелихове, приезжала и в Ялту. Интересно, что чеховские романы отличались одной особенностью. У него были женщины для удовлетворения определённых плотских потребностей, а вот возлюбленных, в том числе и Ольгу Леонардовну, он держал на дистанции, не переходя грань, и мог сказать по-бунински — «совсем близки мы с нею не были».
Чехов даже ухитрялся уезжать в путешествия, оставляя Ольгу Леонардовну на своих домочадцев. А она использовала время, чтобы войти в дом, в семью, покрепче там обосноваться. Она занималась домашними делами, она сдружилась с матерью Чехова и с его сестрой Марией Павловной. А уж расположение Марии Павловны завоевать было не так просто — она вела себя словно телохранитель брата, оберегая его от всяческих нежелательных знакомых.
У Книппер была своя цель — она понимала, что, став супругой уже достаточно знаменитого драматурга, и в театре займёт одно из ведущих мест. Руководство театра приветствовало этот роман, полагая, что Чехов, привязавшись к актрисе, ещё более привяжется и к театру. В то время искали таланты, в то время искали истинных драматургов, а не фантиков с большой разбойной дороги демократии. Искали драматургов с большой буквы, а не дряннотургов-невежд, переносящих на сцену лексику «народного творчества», известного нам в советское время лишь по «беседам» у пивных ларьков, по надписям на заборах, стенах подъездов и стенках лифтов. Демократия призвала всё это на телеэкраны, на страницы книг, на сцены так называемых теперь театров.
Ольга Леонардовна, видимо, быстро раскусила Чехова и поняла, что романтические отношения так и завершатся романтикой. Но она сумела переломить Антона Павловича. Она всё-таки стала его любовницей, а вскоре после того он решился на женитьбу. Не всем его близким, друзьям, знакомым, да и просто знавшим и любившим его людям было понятно, что же произошло. Ведь он был яростным противником брака…
Иван Алексеевич Бунин, которому Чехов поведал свою тайну, впоследствии вспоминал:
«В сумерках я читал ему „Гусева“, дико хвалил его, считая, что „Гусев“ первоклассно хорош. Он был взволнован, молчал. Я ещё раз про себя прочёл последний абзац этого рассказа: „А наверху в это время, где заходит солнце, скучиваются облака; одно облако похоже на триумфальную арку, другое на льва, третье на ножницы“. Как он любит облака сравнивать с предметами, — мелькнуло у меня в уме. „Из-за облаков выходит широкий зелёный луч и протягивается до самой середины неба; немного погодя рядом с этим ложится золотой, потом розовый… Небо становится нежно-сиреневым. Глядя на это великолепное, очаровательное небо, океан сначала хмурится, но скоро сам приобретает цвета ласковые, радостные, страстные, какие на человеческом языке назвать трудно“.
„Увижу ли я когда-нибудь его?“ — подумал я.
Индийский океан привлекал меня с детства…
И неожиданно глухой тихий голос:
— Знаете, я женюсь…
И сразу стал шутить, что лучше жениться на немке, чем на русской, она аккуратнее, и ребёнок не будет по дому ползать и бить в медный таз ложкой…
Я, конечно, уже знал о его романе с Ольгой Леонардовной Книппер, но не был уверен, что он окончится браком. Я был уже в приятельских отношениях с Ольгой Леонардовной и понимал, что она совершенно из другой среды, чем Чеховы. Понимал, что Марье Павловне нелегко будет, когда хозяйкой станет она. Правда, Ольга Леонардовна — актриса, едва ли оставит сцену, но всё же многое должно измениться. Возникнут тяжёлые отношения между сестрой и женой, и всё это будет отзываться на здоровье Антона Павловича, который, конечно, как в таких случаях бывает, будет остро страдать то за ту, то за другую, а то и за обеих вместе. И я подумал: да это самоубийство! Хуже Сахалина, — но промолчал, конечно.
Разве нормально было так легкомысленно относиться к своему кровохарканью, как он относился с 1884 года, а в 1897 году, несмотря на болезнь, поехал в Москву, чтобы повидаться с Л. А. Авиловой?..
Гиппиус уверяет, что Чехов „нормально“ ухаживал за женщиной, если она ему нравится.
Гиппиус находит, что и женитьба его была нормальна. А я нахожу, что это было медленным самоубийством: жизнь с женой при его болезни — частые разлуки, вечное волнение уже за двоих, — Ольга Леонардовна была два раза при смерти в течение 3-х лет брачной жизни, — а его вечное стремление куда-то ехать при его болезни. Даже во время Японской войны на Дальний Восток и не корреспондентом, а врачом!»
Часто цитируют слова Чехова: «Моё святое святых это человеческое тело, здоровье, ум, талант, вдохновение, любовь и абсолютнейшая свобода».
Чехов так к своему телу, к себе не относился. Главным для него было творчество!
В 1895 году Чехов писал Суворину: «Извольте, я женюсь… но мои условия… дайте мне такую жену, которая, как луна, являлась бы на моем небе не каждый день…»
27 сентября 1900 года он писал Ольге Леонардовне: «…А я не знаю, что сказать тебе, кроме одного, что я уже говорил тебе 10 000 раз и буду говорить, вероятно, еще долго, то есть что я тебя люблю — и больше ничего. Если мы теперь не вместе, то виноваты в этом не я и не ты, а бес, вложивший в меня бацилл, а в тебя любовь к искусству».
Они с Книппер венчались 25 мая 1901 года в небольшой церкви на Плющихе. Венчание — вечно… мы помним, как он боялся этого «навечно». Но он был врачом, а потому понимал, что для него «вечность» очень и очень ограниченна.