Всего три года проработала Савина в древней Калуге. Но эти годы дали ей замечательный опыт, помогли стать на новую ступень исполнительского мастерства.

В начале 1874 года Марию Гавриловну пригласили выступить на сцене Благородного собрания в Петербурге. Дебют молодой актрисы прошёл блестяще. Её сразу заметили.

Актёр, театральный режиссёр и педагог, заслуженный артист Императорских театров Владимир Николаевич Давыдов (1849–1925) писал о ней: «Скромная, тихая, но с лукавыми глазёнками, со звонким мелодическим голосом, вся изящная, хрупкая — она была очаровательна в оперетке и комедии… Тогда уже можно было угадать, что из Савиной со временем выработается хорошая актриса. Она имела характер, любила сцену до самозабвения и умела работать, не надеясь на вдохновение».

Вскоре Марию Гавриловну пригласили на сцену Александринского театра. 9 апреля 1874 года, в самый счастливый и памятный для неё день, она исполнила роль Кати в пьесе «По духовному завещанию» драматурга Виктора Александровича Крылова (1838–1908).

А. А. Плещеев так отозвался об этом выступлении:

«Весна 1874 года. В Александринском театре идет комедия В. А. Крылова „По духовному завещанию“. В розовом ситцевом платье, наброшенном на голову платке, заколотом у подбородка, пугливо озираясь, вошла молодая девушка и робко сказала: „Здрасьте“. Поздоровалась со своими родственниками бедная сирота Катя.

Символическое здрасьте! Это в роли Кати произнесла своё первое слово со сцены Александринского театра провинциальная актриса Мария Савина. Звезда её взошла стремительно. Двадцатилетняя провинциалка быстро завоевала известность в Петербурге. На ее спектакли билеты брали с бою, актеры добивались ее участия в своих бенефисах. Островский был в восторге от нее и назначал ей роли в пьесах, которые ещё только писал. Очень скоро Савина будет протежировать, помогать, диктовать. Но на первых порах ей, как и всем, нужна была поддержка.

„Пришла я на сцену как в лес, и, если бы не Сазонов, совсем пропала бы — таким холодом обдали меня императорские артисты“, — вспоминала потом Савина. Сазонов сразу же увидел в ней свою будущую партнершу.

В упомянутом дебютном спектакле Савиной „По духовному завещанию“ Сазонов играл Бориса Прогалинова, сына небогатой помещицы. Это он, узнав, что бедной швее Кате отец оставил громадное наследство, принимается ухаживать за ней, намерен жениться. Но когда выясняется, что наследства-то никакого нет, он тут же отказывается от данного слова. В исполнении Сазонова этот молодой человек сочетал робость и наглость, искательство и злость. Естественное благородство савинской Кати оттеняло порочность сазоновского героя».

И вот Петербург! Столичная сцена! Мария Гавриловна приехала одна, без мужа, с которым всё было закончено. А в столице женихов — считать не пересчитать. Савина быстро оценила обстановку и поняла, что в толпе ухажёров вряд ли можно найти по-настоящему любящего человека. Она писала:

«Я была окружена толпой поклонников, смотревших на меня как на живой товар, каждый рассчитывал приобресть меня так или иначе».

В ту пору в Мариинке особой популярностью пользовался актёр Николай Фёдорович Сазонов (1843–1902). Он был на одиннадцать лет старше Савиной, и поначалу ей казалось, что он просто покровительствует ей, рассматривает ее не более как партнёршу для работы на сцене. Что ж, это давало надежды на быстрое продвижение в театре, поскольку Сазонов был в почёте у руководства.

Сазонов, думая прежде всего о себе, о своей славе, сделал с этой точки зрения ошибку, выбирая Савину. Он просто не предполагал, что всё обернётся не в его пользу. Обычно начиная работу с новой партнёршей, он как бы одаривал её своими лучами славы, позволяя купаться в них, насколько это было ему нужно.

Начались совместные выступления с Марией Гавриловной Савиной. Поначалу всё шло как и прежде — аплодисменты и восторги публики адресовались именно ему.

Но постепенно он стал замечать, что зрительские симпатии переходят на его партнёршу. Рукоплескавший зал произносил не его имя. Заметил, но решил, что это случайность. Но дальше — больше. Зрители всё чаще произносили имя той, которая должна была купаться в лучах его славы, но сделала так, что теперь он как бы купался в лучах её славы.

Главный удар был нанесён критикой — авторы журнальных и газетных публикаций всё чаще ставили на первое место Марию Гавриловну Савину. Мало того, скоро его стали называть её партнёром, отдавая предпочтение актрисе.

А однажды в дирекции он, как всегда, высказал своё мнение по поводу одного из спектаклей и стал давать советы. И вдруг услышал, что Мария Гавриловна уже высказала свои соображения, к которым дирекция прислушалась. Его же мнение оказалось лишним.

Трудно сказать, насколько сильны были его чувства к Марии Гавриловне. Известно одно — они не выдержали испытания медными трубами: личная слава, личные отношения с руководством оказались для Сазонова важнее. Думал ли он о возможности брака? Видимо, думал. Но тут испугался, что станет в какой-то степени тенью знаменитой супруги. Он некоторое время не подавал виду, но в начале второго совместного сезона не выдержал и взорвался по сущему пустяку. Ссора положила конец любовным отношениям.

В своих мемуарах Савина без всякого сожаления написала о завершении этих, как она назвала их, «компрометантных» ухаживаний Сазонова. То есть компрометирующих её.

Они и в последующем нередко выходили на сцену, играя вместе в спектаклях, но отношения были чисто деловыми и весьма прохладными.

А вот следующий ухажёр был совершенно другого плана. Актёр Мариинки, музыкант Ипполит Иванович Монахов родился в учительской семье. Отец — Иван Яковлевич — преподавал в Киевском училище землемеров, являвшемся филиалом 1-й Киевской гимназии. Он не сразу пришёл на сцену. После окончания 1-й Киевской гимназии он поступил на историко-филологический факультет университета Святого Владимира, и, будучи студентом, не пропускал ни одного спектакля в Киевском городском театре. Товарищи любили смотреть, как он после спектаклей копировал актёров. Ну а потом была служба в Сенате. Начал её младшим корректором сенатской типографии. Но в 1864 году спел куплеты в домашнем театре издателя журнала «Русское слово» графа Григория Александровича Кушелева-Безбородко, известного в ту пору литератора, композитора, шахматиста и мецената, а затем в столичном клубе художников. С того и началась театральная деятельность, причём деятельность новаторская, поскольку с него фактически и проник этот жанр на театральную сцену. Начинал он с сатирических песен французского поэта Пьер-Жана де Беранже́ (1780–1857). В 1865 году ему посчастливилось впервые выступить на сцене Александринского театра, в который его приняли спустя два года. Выступал в водевилях и опереттах. Случалось петь куплеты и в дивертисментах — концертных номерах, которые давались для увеселения в дополнение к основным спектаклям. Его отличала образованность, ведь далеко не каждый актёр мог похвастать университетским дипломом. От куплетов перешёл к игре серьёзных ролей, в результате чего не раз играл в спектаклях вместе с Марией Савиной, которая сразу очаровала его. Как раз в то время появилась критическая статья «Мильон терзаний» писателя Гончарова на бенефис Монахова. Монахов играл в «Горе от ума» роль Чадского. Гончаров охотно познакомился с ним и даже ввёл в свой писательский круг, а Монахов привел с собой Савину.

Его роман только начинался — а тут такой поворот. Мария Савина проявила интерес к известному уже в ту пору Гончарову.

Общение с писателями заставило более серьёзно взглянуть на классическую литературу. Савина стала играть серьёзные и ответственные роли.

Савина всю себя отдавала сцене. Она говорила: «Если бы все актеры играли по вдохновению и переживали свои роли, мир наполнился бы домами для душевнобольных».

Критики отмечали: «С г-жою Савиной русский театр ожил и напоминает старые дни золотого своего века, когда артисты играли с вдохновением. Игра её проста, дикция превосходная, вместе с грациозностью в осанке и изяществом в движениях».

Самоотверженность на сцене очень дорого стоила Марии Гавриловне. Театр, увы, стал не только культурным центром, он ещё стал для некоторых не слишком чистоплотных деятелей источником дохода. К сожалению, нередко встречались в руководстве театров таковые руководители, которые ни во что не ставили актёров, их судьбы, их здоровье, а думали лишь о наполнении собственных карманов. Ну как можно было заставлять блистательную актрису работать практически без отдыха, как не подумать, что она играет уже на износ.

Аншлаг, снова аншлаг… А Савина едва стоит на ногах. Нет же. Опять ставят спектакль с её участием. И вот однажды в январе 1876 года, играя в комедии «Фру-Фру» французских драматургов Анри Мельяка (1831–1897) и Людовика Галеви (1834–1908), она упала в обморок прямо на сцене.

Осматривал знаменитый врач-терапевт Сергей Петрович Боткин (1832–1889). Его вывод был неутешителен. Здоровье крепко подорвано. Конечно, следствием обморока было отчасти переутомление, но оно произошло не только от чрезмерной усталости. Усталость молодой организм мог и преодолеть, но … организм здоровый. А у Марии Гавриловны уже обнаружилась патология почек и начиналась астма. Но и это не всё… Боткин был выдающимся знатоком своего дела, не просто врачом, а врачом-учёным. Недаром уже в ту пору он создал учение об организме как о едином целом, подчиняющемся воле.

С. П. Боткин. Художник И. Н. Крамской

Особенно обеспокоили почки, поскольку Боткин уже к тому времени провёл крупные научные исследования и впервые в истории медицины «описал болезнь, которую до него считали желудочно-кишечным катаром с механической задержкой жёлчи». А ведь организм — единое целое. Значит, нужно было опасаться в дальнейшем и цирроза печени, и других неприятных осложнений. Одно уже заявило о себе — нервное расстройство.

Дирекции театра ничего не осталось делать, как дать актрисе шестимесячный отпуск. Боткин рекомендовал ей немедленно ехать лечиться во Флоренцию.

Конечно, на состояние здоровья повлияло и бракоразводное дело со Славичем, которое тянулось бесконечно. Тут помощь пришла оттуда, откуда она и не ждала её — приятель Славича князь Евгений Юрьевич Голицын сумел воздействовать на нерадивого супруга актрисы, в которую уже сам был влюблён. Князь Евгений встретил её там и окружил заботой.