Казалось бы, люди расстались. Что ещё нужно? Полина Стрепетова продолжала работу в театре как прежде, не жалея себя. И чего было больше в этом неутомимом труде, желания обеспечить себя и детей или всё-таки — призвания? Наверное, призвания! Потому что в дальнейшем не раз она демонстрировала презрение к презренному металлу…

Она часто повторяла, что живёт для сцены, только для сцены. Нет, о детях не забывала, на детей хватало её материнского тепла, а вот на противоположный пол уже не хватало.

Уже давно подмечено, что актрисам наиболее удаются роли, когда они на сцене проживают свою жизнь. Так играла Вера Фёдоровна Комиссаржевская, так играла Мария Гавриловна Савина, так играла и Стрепетова, игра которой восхищала знаменитых её современников, даже таких, кто был поклонником Марии Гавриловны Савиной. Той самой Савиной, с которой одно время она боролась за первенство в Мариинке и в которую был влюблён Иван Сергеевич Тургенев. Восхищаясь Савиной, Тургенев восторгался и Стрепетовой, правда, в данном случае только её артистическим талантом. «Выучиться так играть нельзя, — говорил знаменитый писатель. — Так можно только переживать, имея в сердце искру Божию». И это подтверждал Владимир Иванович Немирович-Данченко, заявляя, что необыкновенного мастерства, достигнутого ею, «…не достигали многие столпы российской сцены».

Но жизнь часто играла с Полиной Стрепетовой очень недобрые шутки. То личные неурядицы, то неудачи тех коллективов, в которых блистала она. Два года Стрепетова успешно играла в Театре А. А. Бренко. Этот частный театр, впоследствии получивший название Пушкинский театр, был создан в 1880 году в Москве талантливой русской актрисой, режиссёром, драматургом и антрепренёром Анной Алексеевной Бренко совместно с Осипом Левенсоном. Пушкинским его назвали, вероятно, потому, что он был открыт на бульваре неподалёку от памятника Пушкину, но официально он именовался Драматическим театром А. А. Бренко в доме Малкиеля.

В труппе театра состоял и нерадивый муж Полины Стрепетовой М. И. Писарев вместе со своей пассией А. Я. Гламой-Мещерской, и В. Н. Андреев-Бурлак, и многие другие в ту пору известные актёры. Началось как будто бы всё неплохо, но выдержать конкуренцию с другими московскими театрами не удалось, и в 1882 году театр перешёл в собственность к русскому антрепренёру Ф. А. Коршу. Там, кстати, начинала своё восхождение на олимп театрального искусства актриса Яворская.

Закрытие театра, конечно, малоприятное дело, но Стрепетова воспользовалась этим для того, чтобы поехать на лечение, что уже давно рекомендовали сделать врачи. Средства пока ещё позволяли. А вскоре ей стало известно, что её супруг Писарев завёл роман с актрисой Гламой-Мещерской, тоже оставшейся без работы. Ну и ладно бы. Завёл и завёл, так ведь он этот роман завёл не на свои средства, а на средства брошенной супруги. Только на один вывоз в путешествие в Крым своей новой пассии Писарев израсходовал, как отметила в своём дневнике Смирнова-Сазонова, «9 тысяч трудовых денег Стрепетовой».

Смирнова-Сазонова сообщила также, что Писарев начал мошенничать, отказал Стрепетовой в предоставлении «второй закладной на имение, отговариваясь тем, что не знает, где бумаги…».

И при всём при этом Глама-Мещерская нагло лгала, будто бы «она с Писаревым каждый месяц посылает Стрепетовой деньги на содержание детей».

Никаких денег детям Писарев, естественно, не посылал — самим едва хватало на путешествие, в котором они себе ни в чём не отказывали.

Софья Ивановна Смирнова-Сазонова, не скрывая возмущение, записывала:

«1884 г. 15 марта. Стрепетова была. Страшная опять стала, жёлтая, худая. Постом ездила в Москву по делам, была у свекрови, все старое и всплыло. Муж её в переписке с детьми и, если что нужно передать ей, передает через детей; так, он просил их сказать матери, что долг ей скоро заплатит, принят на казенную сцену. Стрепетова думала, что на петербургскую, и написала ему, чтобы он не лишал ее куска хлеба, что тогда ей придется уйти.

24 апреля. …У неё несколько раз был Писарев… Приняла сама — встретила просто: „Здравствуй, голубчик!“ И поцеловала. Он сконфузился, ждал совсем не того, сцены или истерики. И все следующие разы она принимала его так же. После его ухода рыдала, а при нём была спокойна».

Удивительная сила воли! Сама поднялась, как говорится, из небытия — сценического небытия, сама сделала себя актрисой. И надо же — оказалась постоянно обижаема слабыми и мерзкими представителями сильного пола.

В Москве Полине Стрепетовой после того, что случилось с Писаревым, всё опостылело. Она готова была произнести риторическое «прочь из Москвы». Да вот вопрос: в каком же направлении покидать древнюю столицу? И тут на помощь пришёл муж писательницы Софьи Ивановны Смирновой-Сазоновой. Николай Фёдорович Сазонов (1843–1902) был далеко не рядовым актёром Александринского театра. Он обладал большим авторитетом, к его мнению прислушивалось руководство. Именно по его совету Полина Стрепетова была приглашена в Александринку и приехала в Петербург в конце 1881 года. В 31 год она, можно сказать, начала всё сначала, и начала с «Горькой судьбины», со спектакля, который названием своим как бы олицетворял её судьбу.