В Симбирске на представлении побывал писатель Владимир Александрович Соллогуб и снова восхитился игрой Полины Стрепетовой.

Встретив вскоре после этого режиссёра и антрепренёра Петра Михайловича Медведева (1837–1906), в ту пору занимавшегося подбором молодых талантов, Соллогуб посоветовал срочно поехать в Симбирск, где выступает молодая талантливая актриса Полина Стрепетова. Писатель с уверенностью заявил, что её имя прогремит на всю Россию.

Медведев отправился в Симбирск, пришёл в театр, но попал на спектакль, в котором Стрепетова как раз и не участвовала. Он тут же узнал, где живёт актриса, и решил нанести ей визит дома.

Пришёл гостем незваным. Дом как дом. Ничего особенного. Всё скромно. Постучал — дверь не заперта. Вошёл. Тишина, в прихожей никого. Заглянул в гостиную, подал голос, мол, встречайте, хозяева.

Из боковой комнаты показалась какая-то весьма неказистая барышня, точнее, может, и не такой уж неказистой она была на самом деле, да просто кое-как одетая в простенькое домашнее платье, а на ногах какое-то стоптанное подобие не то башмаков, не тот туфель.

— Извините за вторжение, — начал Медведев. — Мне бы повидать актрису Полину Стрепетову.

— Она перед вами, — отозвалась барышня и с некоторым любопытством посмотрела на пришельца.

«Боже! — подумал Медведев. — И что в ней нашёл Соллогуб». Так потом он и рассказал о своём первом впечатлении приятелю, отправившему его сюда.

Лишь уважая мнение Соллогуба и полагая, что тот не зря рекомендовал эту самую Стрепетову, Медведев представился и решил всё же предложить работу, хотя, признаться, уже и не без прежнего энтузиазма.

— Я хочу вас пригласить в свою труппу! — начал он.

Стрепетова посмотрела на него уже более внимательно и, даже не поинтересовавшись, что это за труппа, заявила:

— Моё условие — семьдесят пять рублей в месяц!

Это было неслыханно. Таких денег не платили даже ведущим актёрам труппы.

— Что? — возмутился Медведев. — Да вы, вы…

— Не устраивает? Я вас не задерживаю!

Медведев с трудом заставил себя учтиво откланяться и вышел прочь, снова сдержавшись, чтобы не хлопнуть что есть мочи дверью.

Полина Стрепетова

Восхождение Полины Стрепетовой продолжалось успешно и стремительно. Когда ей исполнилось 18 лет, она уже была известной актрисой. Её даже заметил и оценил известный в ту пору драматический актёр и антрепренёр Александр Андреевич Рассказов (1832–1902). Его театральная судьба тоже была нелёгкой и неровной. После окончания Московского театрального училища он начал выступления в балетной группе Малого театра, но неожиданно бросил всё и уехал в Сибирь. Утвердившись на сцене, вновь вернулся в Малый театр, где проработал до 1866 года, когда по состоянию здоровья вынужден был оставить напряжённую актёрскую деятельность и заняться составлением антреприз. Когда составлял Самарскую антрепризу, его внимание привлекла Полина Стрепетова. Он предложил ей контракт, и она согласилась. Вот тут-то ей пришлось поначалу не очень легко. Не только исполнительский уровень тех актёров, которых подобрал Рассказов, но и их образовательный уровень оказались очень и очень высокими. Её коллегами стали такие известные актёры, как Александр Павлович Ленский (1847–1908), впоследствии театральный режиссёр и театральный педагог, Модест Иванович Писарев (1844–1905), выходец из высококультурной и образованной семьи, дальний родственник знаменитого писателя Дмитрия Ивановича Писарева, актёр-чтец и писатель Василий Николаевич Андреев-Бурлак (1843–1888) и многие другие. Почувствовав, сколь высоко подготовлен коллектив, Полина Стрепетова засела за книги, стала брать уроки иностранных языков, музыки, актёрского мастерства.

На спектакли с участием Стрепетовой было не достать билетов. Популярность росла, и критика осыпала её похвалами: «Если вы ещё не видели госпожу Стрепетову, — идите и смотрите. Я не знаю, бывала ли когда-нибудь наша сцена счастливее, чем стала теперь, с приездом этой в полном смысле артистки-художницы…»

Она смело бралась за сложные роли в пьесах знаменитых драматургов. В Казани ей посчастливилось сыграть в комедии маститого драматурга Александра Николаевича Островского (1823–1886) «На бойком месте». Ей приглянулась роль Аннушки, как и всегда, одна из самых непростых ролей. Но самым удивительным для зрителей стало то, что Полина Стрепетова спела песню «Убаюкай, родная, меня…».

Эту песню на слова английской поэтессы Фелиции Гименс в переводе русского поэта и переводчика Михаила Илларионовича Михайлова (1829–1865) взяли в спектакль во время его подготовки, поскольку она прекрасным образом подходила к теме.

И вот Полина Стрепетова хорошо поставленным, задушевным голосом начала выводить:

Зал замер, у многих появились слёзы на глазах. Ведь упоминание глубокого детства, матери всегда необыкновенно трогает.

Стрепетова преображалась не сцене. Зрители порой забывались, теряли ощущение времени и пространства, переносясь в события, что развивались перед глазами.

А слова лились и лились, словно ручейки, стремящиеся к морю.

И грянул шумный морской прибой в виде аплодисментов, едва только Полина закончила пение.

Спустя много лет один из зрителей признался, что не может забыть игру Полины, особенно исполнение ею песни:

«…Все смолкли, словно затаили дыхание, словно ждали ещё чего-то, и вдруг весь театр потрясся от грома рукоплесканий и восторженных криков: „Браво! Браво! Бис! Бис!“ — И артистка снова запела, и запела, кажется, ещё лучше, ещё мучительно больнее, с дрожью и слезами в голосе… Плакала вместе с ней чуть ли не вся публика».

Необыкновенный успех сделал незаметными те черты лица, которые многие считали некрасивыми.