Время шло, оно неумолимо, оно не молодило Елизавету Ивановну, а старило. Супруг работал всё с большим трудом — тоже годы давали о себе знать. Накатывалась старость вместе с сопутствующими ей болезнями.

Однажды Елизавета Ивановна пришла домой совсем в мрачном настроении.

— Что такое, мамочка? — спросила участливо Полина.

Не сразу удалось добиться ответа. А ответ оказался слишком простым и закономерным. Когда делили роли, играть молодых поручили молодым, а ей — ей предложили сыграть старую каргу.

Да и мало того ещё. На возражение актрисы режиссёр резко ответил, видно не обдумав достаточно хорошо свой ответ:

— Чего же вы хотите, Елизавета Ивановна? Не забывайте, сколько вам лет. Роль как раз по вашему возрасту…

Елизавета Ивановна?! Так официально и так больно. Ведь ещё не так уж и давно звали Лизанькой.

С тех пор мать перестала отговаривать Полину от сцены. Ведь выход-то какой? Выбора, то и нет, как выяснилось. Тут успехи, хоть и небольшие, но твёрдые, а где найти другую профессию?

Единственное, что беспокоило, справится ли? Вот подрастёт, и восторги по поводу игры ребёнка сразу исчезнут.

— Может, всё-таки всё у неё получится? — с надеждой говорил Антип Григорьевич.

— Хорошо бы, — отвечала Елизавета Ивановна. — Да вот только изящности ей не хватает. А этакая вот и некрасивая, и нерасторопная, она разве что для комических ролей сгодится…

Ну а куда же ещё её девать? Конечно, сосед-семинарист дал ей большие знания, такие знания, что и детей бы могла учить. Да ведь не обладала ни методикой преподавания, ни системой. Разве что в прислуги пристроить. Но как-то это не укладывалось в голове — всё же сама-то Елизавета Ивановна актриса. А это ведь ранг иной. Это ведь творчество. Во второй половине XIX века отношение к служителям Мельпомены стремительно менялось.

Да и сама Полина, едва мать заикнулась о работе прислугой, разволновалась необыкновенно, словно предложили ей что-то безобразное, отвратительное.

А тут подвернулись гастроли. Елизавета Ивановна согласилась играть пожилых женщин, на всё согласилась, лишь бы, во-первых, поправить материальное положение семьи, ну а во-вторых, хотя это можно бы и на первое место поставить, дать возможность дочери поближе познакомиться с профессией актрисы.

Антрепренёр, который организовывал гастроли, выслушал Елизавету Ивановну, которая просила взять дочь на детские роли, причём взять на первое время просто так, бесплатно. И оклад назначить, если будет из неё толк.

Отчего не взять? Взяли. Несколько месяцев четырнадцатилетняя Полина работала бесплатно, и работала настолько самоотверженно, что завоевала уважение руководства. В результате через четыре месяца дармовой работы ей всё же положили ежемесячный оклад 18 рублей, а это в ту пору не так уж и мало, особенно для подростка.

Кто придумал во время гастролей в Рыбинске после целой череды водевилей и мелодрам взяться за серьёзную драму писателя и драматурга Алексея Феофилактовича Писемского «Горькая судьбина»? Рискованный шаг, ведь драмы буквально провалилась и в обеих столицах, и в ряде других городов.

Елизавета Ивановна играла в пьесе второстепенную роль, а Полина постоянно бывала на репетициях, не раз прочитала пьесу и многие роли, а особенно главную, знала наизусть. Она старалась повторять после репетиций действия опытных актрис и при этом искать что-то своё. Что ж, если нет возможности учиться у выдающихся педагогов в Театральном училище, надо выходить из положения самостоятельно.

Она ни о чём не думала, ни на что не рассчитывала, просто играла, играла в перерывах после репетиции, вызывая на первых порах улыбки. Даже режиссёр заметил это и похвалил:

— Ну вот… Готовая Лизавета! — Назвал он имя главной героини пьесы.

Настал день премьеры.

С утра весь театральный коллектив был в волнении. Ведь все, конечно же, знали о прежних неудачах пьесы. И вдруг как удар грома. Прибежал посыльный и сообщил, что исполнительница главной роли — роли Лизаветы заболела, причём болезнь закрутила так, что нечего и думать о выходе на сцену. Все пришли в ужас. Срыв премьеры?! А билеты проданы!

Режиссёр воскликнул:

— А где Полина Стрепетова? Срочно пришлите ко мне!

Полина прибежала, ещё ничего не подозревая.

— Ну, Полинушка, на тебя смотрит весь коллектив театра. Выручай!

— Как выручать? Чем?

— Сегодня будешь играть Лизавету. Сможешь?

И ответ без колебаний:

— Смогу!

Первая серьёзная роль. На протяжении всего спектакля Полина была в напряжении и полном сосредоточении всех своих сил. Она помнила многое из игры актрисы, даже интонацию голоса. Но повторяла далеко не всё. Какая-то сила внутри неё заставляла делать не так, делать иначе — иначе говорить, иначе передвигаться по сцене, делать иные жесты.

И вот наконец завершён последний акт. Занавес закрывается. Полина стояла едва живая. Рядом, тоже едва живая, её мать Елизавета Ивановна, другие актрисы и актёры.

За полотном занавеса тишина. Мгновение, другое, третье. Говорят, время может растягиваться и сужаться. Тут оно растянулось. И… мощный гром аплодисментов взорвал зал, да так, что, казалось, закачались люстры, а может, они и действительно закачались.

Занавес открылся. Поздравления, цветы. И снова зашуршало полотно, отрезая артистов от публики, но шум не утихал.

— Лизавету! Лизавету! — требовали зрители, ещё не запомнившие имени юной исполнительницы, пока никому практически неизвестной.

А потом были поздравления коллег, и вскоре посыпались рецензии. В одной из них была первая серьёзная похвала:

«Это была уже не игра. Это была полная иллюзия, художественное воплощение трагического женского образа. Когда артистка в первом действии, потупившись, теребит кончики передника и затем поднимает свои удивительные глаза и говорит мужу: „Никаких я против вас слов не имею!“, когда она в третьем акте выбегает простоволосая, в посконном сарафане и кричит: „Нету, нету, не бывать по-вашему!“ — в зрительном зале становится удивительно тихо. Все собравшиеся в своем переживании словно сливались воедино, в одну душу, и эта душа отдавалась во власть артистки».

Успех Полины Стрепетовой в роли Лизаветы проложил ей дорогу к новым и новым победам на сцене. Юная актриса, даже ещё и не актриса, а девочка на подхвате в начале гастролей — в конце их уже могла выбирать сама себе те роли, которые ей были по душе, а режиссер и антрепренёр только радовались, что в труппе появилась восходящая звезда, что важно для успеха всего театра, ну и, конечно, не менее важны материальные выгоды от продажи билетов. Не всегда бывали в театрах полными залы. А тут что не спектакль, то аншлаг.

Елизавета Ивановна не могла нарадоваться успеху дочери. Никто не называл Полину приёмной дочерью. Да и вряд ли она в ту пору что-то могла знать о своём происхождении. Зачем ребёнку голову забивать? Тем более это никому и ничего полезного не даст, только оставит в душе не очень добрый след. Да, к сожалению, бывают люди, которым до всего есть дело, особенно чтобы кому-то испортить настроение своей в подобных случаях вредной правдой. Но как же! Они ведь это делают якобы ради справедливости, а на самом деле оборачивается всё горькими переживаниями.

Полина, как помним, с детства любила книги. Продолжала проглатывать их и теперь. Только жанр произведений несколько поменялся — большей частью читала драматургию. И вот однажды попалась её пьеса писателя, драматурга и критика Петра Дмитриевича Боборыкина (1836–1921), кстати, уроженца Нижнего Новгорода. Пьеса называлась «Ребёнок».

И снова Полина Стрепетова демонстрировала свой подход к исполнению роли, свой стиль игры. Успех невероятный. Сделали постановку в Ярославле — успех, в Симбирске — успех.