Путешествие вокруг света прошло успешно. Насмотревшуюся на заграницу певицу потянуло в русскую глубинку, и в 1879 году она убедила композитора Модеста Мусоргского проехать с ней по России, чтобы познакомить самые дальние уголки с настоящей русской музыкой.

Как уже упоминалось, о романах Дарьи Михайловны Леоновой сказано и много, и ничего. Некоторые её биографы или просто авторы статей о ней, о её жизни и творчестве смело заявляют, что она дарила любовь многим, и с приставкой «полагаю» перечисляют этих многих.

Относительно Михаила Ивановича Глинки уже было замечено, что такие отношения вполне возможны, поскольку он нашёл Дарью Леонову как певицу и в какой-то мере даже сделал её певицей, ну а в те времена, как тоже уже было отмечено, частенько в театральных творческих кругах совместная творческая работа завершалась отношениями известного характера.

Да и по воспоминаниям певицы, написанным крайне строго и скупо в отношении любовных дел, всё же заметно её необыкновенное отношение к Михаилу Ивановичу Глинке. Да и его постоянная забота о ней о чём-то говорит. Есть и соображения современников относительно очень близких отношений композитора и певицы. И всё же на вопрос, были ли любовные отношения, мы не вправе уверенно заявлять «да».

Но встретился на пути Дарьи Михайловны среди прочих композиторов, которые посвящали ей свои произведения, один несколько необычный, можно сказать, не вписывающийся в общий тон поведения. Это Модест Мусоргский…

Дарья Леонова в воспоминаниях написала:

«Теперь мне остается рассказать историю возникновения моих курсов пения. Еще ранее, чем была поставлена опера „Борис Годунов“, я познакомилась с композитором Мусоргским, который бывал у меня. Заметя в нём многие странности и вместе с тем чрезвычайно симпатичные черты во всех отношениях, и как художника и как человека, мне всегда хотелось поближе сойтись с ним».

Между ними возникли отношения, которые вызывали в ту пору много споров и подозрений. И ещё до создания курсов композитор и певица были вместе. Он писал ей произведения, она приглашала его жить у себя на даче и всячески опекала его. Да, да! Настало время, когда не она уже нуждалась в опеке, а молодой композитор, который хоть и завоевал уже и известность, и даже материальное благополучие, это самое благополучие легко растрачивал и утрачивал. Так что приглашение пожить на даче было даже спасительным, как и последовавшее за тем предложение проехать по России с весьма благородной целью — донести в глубинку настоящую русскую музыку.

И хотя Модест Мусоргский был композитором, а не аккомпаниатором, Дарья Михайловна Леонова пригласила его именно для того, чтобы он аккомпанировал ей во время её выступлений.

Музыкальное общество восприняло такое предложение далеко не однозначно. Владимир Стасов, например, сразу заявил Мусоргскому:

— Ты не должен соглашаться! Ты композитор и своим согласием роняешь своё имя и ставишь в неловкое положение других композиторов.

Возмущался и Балакирев, который вместе с Мусоргским принадлежал к так называемой «Могучей кучке».

Он заметил, что если бы был жив Михаил Иванович Глинка, то сразу бы убедил, что этого делать нельзя. Тем не менее Балакирев решил воздействовать сразу и на Мусоргского, и на Леонова через очень авторитетную в то время сестру Михаила Ивановича Людмилу Ивановну. Он написал ей письмо, в котором просил вмешаться в ситуацию:

«Если бы вы могли разрушить эту поездку с Леоновой. С одной стороны, вы избавите его от постыдной роли, которую он хочет взять на себя, а с другой — Модест и Леонова очень рискуют. Ну да как у него польётся кровь откуда-нибудь, как это случилось у вас, приятно ли ей будет с ним возиться…»

Дело в том, что Мусоргский был очень болен. Но, несмотря на болезнь, решил ехать, тем более ехать предстояло с Дарьей Леоновой.

Тут же нашёлся и администратор Фёдор Гриднин, к слову сказать, нечистый на руку, по заявлениям некоторых «знатоков», сожитель Леоновой, а по некоторым данным — её будущий супруг. Ещё раз хочу напомнить, что любовная составляющая личной жизни Дарьи Леоновой очень и очень закрыта.

М. П. Мусоргский. Художник И. Е. Репин

Если считать Гриднина сожителем, то каким же образом можно объяснить роман Мусоргского и Леоновой? Если же принять версию, что он будущий муж, тогда ещё так-сяк. Ну что ж, наблюдал за романом, а когда стало ясно, что с композитором ничего серьёзного у Леоновой не получается сделал предложение.

Мусоргский был влюблён в певицу, влюблён, несмотря на то что она была несколько старше его. Да и молодость осталась уже позади. Но голос, голос потрясал по-прежнему. Мусоргский с восторгом писал в столицу друзьям, убеждая их, что поступил правильно:

«Дарья Михайловна была, есть и пребудет бесподобна. Что за необыкновенный человек! Энергия, мощь, коренная глубина чувства, все неизбежно увлекающее и приковывающее. И слёз было довольно, да и восторга не занимать стать — мы покрыты цветами, и какими!..»

Гастроли начали с Полтавы и Елисаветграда. В репертуаре, конечно же, сцены из опер, поскольку Дарья Леонова в первую очередь оперная певица, да и редко в глубинку залетали исполнители, способные показать, что такое настоящая опера. С огромным успехом проходило и исполнение романсов.

Вдохновлённая поездкой с композитором, который тронул её сердце, Дарья Леонова даже сама сочинила стихотворение-пьесу, назвав её «Письмо после бала». Мусоргский помог оформить это в прекрасное вокальное произведение. И она воодушевлённо исполнила его в Елисаветграде:

Крым — место благословенное. Широко известно, что когда-то, до присоединения к России, он представлял собой полное убожество. Но светлейший князь Потёмкин положил начало благоустройству полуострова. И вот он расцвёл, превратился в живописнейший край.

Мусоргский и Леонова совершали прогулки по горным отрогам, любовались морем, в прежние далёкие времена именованным не Чёрным, а Русским морем.

Какое вдохновенное место! Модест Петрович Мусоргский садится за работу, точнее, делает её на ходу, в движении, в мчащейся коляске. Родятся фортепьянные пьесы «Гурзуф» и «Байдары», затем большая картина «Буря на Черном море». Там же появляется из-под его композиторского пера, а точнее, из-под фортепьянных клавишей «Песенка Мефистофеля о блохе», которую он преподносит Леонова в виде посвящения. Она тут же разучивает и исполняет её на первом же концерте.

Дарья Михайловна завершила карьеру певицы, но не рассталась со служением русской музыке. Настало время передавать богатейший опыт, и она перешла к педагогической работе. В 1880 году решила открыть музыкальные курсы в Санкт-Петербурге, и в этом нелёгком деле рядом с ней был снова Мусоргский.

11 февраля 1881 года был музыкальный вечер, на котором выступала Дарья Михайловна Леонова под аккомпанемент Модеста Петровича Мусоргского. Неожиданно мелодия оборвалась. Композитор упал в обморок. Дарья Леонова подбежала к нему и, склонившись, тут же отшатнулась, призывая на помощь:

— Скорее доктора. Апоплексический удар!

Это первый диагноз непрофессионала.

Апоплексический удар — это уже ныне неприменяемое название инсульта — острого нарушения кровоснабжения головного мозга.

Много было потом диагнозов, поставленных и «знатоками» из творческой когорты и врачами. В них до сих пор пытаются разобраться специалисты.

Критик и литературовед Елена Николаевна Иваницкая в статье «Кто виноват?» привела воспоминание лечащего врача Модеста Мусоргского Льва Бертенсона:

«Когда Мусоргский, не имея никаких средств к существованию, серьезно заболел, то наиболее близкие друзья его: В. В. Стасов, Ц. А. Кюи, Н. А. Римский-Корсаков и А. П. Бородин, лично и вкупе, обратились ко мне с просьбой хорошо устроить Мусоргского в больнице. Я был лишь младшим ординатором [в Николаевском военном госпитале], то есть мелкой сошкой без всякой распорядительной власти и мог действовать лишь в качестве скромного ходатая по просьбе таких тузов, как Римский-Корсаков, Стасов и др. Пообещав, не без смущения, всячески постараться хорошо устроить „великого человека“, я стремглав бросился к главному врачу».

И далее повествует: «Начальником госпиталя был тогда знаменитый профессор Н. А. Вильчковский. Он сначала отказал, недовольно объяснив, что проситель хочет невозможного. Но тут же смягчился, проявил гуманизм и придумал необычайный выход из безвыходного положения: предложил положить больного в госпиталь на правах „вольнонаемного денщика ординатора Бертенсона“».

Далее сообщается в статье:

«Вечером того же 14 марта Алексею Суворину в газету „Новое время“ была отправлена записка. Федор Гриднин писал, что предсмертные формальности „только что“ совершены, пусть газета сообщит в завтрашнем номере, что положение больного безнадежно, кончины ждут с часу на час, страшный паралич подходит уже к лёгким… — „Завтра уведомлю вас о последующем“».

16 марта 1881 года Модест Петрович Мусоргский ушёл из жизни.

Дарья Михайловна Леонова пережила его почти на 15 лет и умерла 25 января 1896 года в Петербурге. В некрологе говорилось:

«Семья русских оперных артистов понесла 25 января тяжелую и невознаградимую утрату в лице Дарьи Михайловны Леоновой, слава о которой как о замечательной певице проникла во все утолки нашего отечества, переплыла даже моря и океаны.

(…)

Прослужив более двадцати лет на Императорской сцене, Леонова еще в полном расцвете таланта покинула её. Но и с выходом в отставку она не оставила служение своему дорогому искусству.

Решившись на неслыханный дотоле шаг, она предприняла кругосветное концертное путешествие, везде по пути знакомя публику с произведениями родных композиторов».

В период педагогической деятельности, говорилось далее, «поставленные сразу на твердую почву классы рядом ученических концертов вполне доказали всю славу Леоновой как и талантливого, опытного профессора».