Необходимо сказать несколько слов о великом князе Николае Николаевиче Старшем как о деятеле государственном, как о военачальнике.

Император Николай I воспитывал его наравне с другими сыновьями, серьезно приобщая к военной службе с самого раннего возраста.

Уже в 8 лет великий князь стал кадетом 1-го кадетского корпуса. Но кроме общего кадетского образования он получал и глубокое домашнее. С ним было поручено заниматься специально назначенному педагогу генералу от артиллерии Алексею Илларионовичу Философову (1800–1874).

Несмотря на то что император-отец предназначал для него карьеру сухопутного офицера, заботился и о разностороннем образовании, а потому в 1843 году направил его вместе с двумя другими своими сыновьями, Константином и Михаилом, пройти двухлетнюю практику на люгере «Ораниенбаум» в Финском заливе.

Когда пришла пора встать в армейский строй в качестве офицера, был назначен в лейб-гвардии Конный полк. В 1854 году император направил его вместе с великим князем Михаилом Николаевичем в действующую на Крымском театре военных действий армию, и ему довелось принять участие в Инкерманском сражении. За личную храбрость в сражении он был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени, а начиная с января 1855 года возглавил инженерные работы по укреплению Северной стороны Севастополя на рубеже от Константиновской батареи до Мекензиевых гор. Мало кому известно, что именно император Николай I составил план всех укреплений Севастополя и составил, как показали боевые действия, на высочайшем уровне. Врагу так и не удалось их взять. Южная (Корабельная) сторона города была оставлена после того, как орудийный огонь врага превратил ее в пустыню. Ну а штурмы — все до одного — были успешно отбиты. Так что заявления о том, что англичане, французы и турки взяли Севастополь, сильно преувеличены. Южная сторона оставлена по решению командования, Северную врагу взять не удалось.

После окончания Восточной войны 1853–1856 годов великий князь Николай Николаевич купил себе в Крыму поместье Гаспра и в последующем часто бывал на полуострове, в полюбившихся ему местах.

Дворец «Гаспра»

В послевоенные годы он командовал дивизией гвардейской кавалерии, Гвардейским резервным кавалерийским корпусом, Отдельным Гвардейским корпусом, а 30 августа 1867 года получил назначение главнокомандующего войсками Гвардии и Петербургского военного округа.

Апогей его военной службы пришелся на Русско-турецкую войну 1877–1878 годов, в период которой он являлся главнокомандующим действующей армией на Балканах.

Во время этой войны великий князь Николай Николаевич оказался в весьма сложном и затруднительном положении. Ведь война велась Россией за свободу и независимость славянских народов, которые тогда руководство России полагало братскими.

В страшном сне не могло присниться, что пройдут годы и Болгария, за которую пролито столько русской крови, станет членом агрессивного варварского блока НАТО, направленного исключительно против России и мечтающего о ее уничтожении.

Русское правительство выступило за организацию коллективной защиты славян, но Англия, патологически ненавидевшая славянство, сделала все, чтобы сорвать этот план. Ну а Англию поддержали все те, кто смотрел ей в рот, особенно Османская империя, которая была в ту пору цепной английской собакой.

То есть, выступая за свободу и независимость славян, Россия входила в конфликт со всеми славянофобами, а к тому же и сами защищаемые славяне уже в ту пору рабски поглядывали на Запад.

12 апреля 1877 года русское правительство объявило Турции войну, и великий князь Николай Николаевич возглавил Дунайскую армию численностью в 185 тысяч человек. На стороне России выступили Румыния, Сербия, Черногория и семи с половиной тысячное ополчение порабощенной турками Болгарии.

И вот тут надо коснуться одного важного и острого момента этой войны. Дело в том, что была у России и еще одна священная задача. О ней напомнил императору в своем письме уже после заключения Сан-Стефанского мирного договора главнокомандующий Дунайской армией великий князь Николай Николаевич:

«Я помню, когда ты мне в Ливадии объявил Твою волю назначить меня Главнокомандующим, и я спросил Тебя, какая цель войны, ты ответил одним словом — Константинополь, и вот я у врат Царьграда».

Действительно, русские воины блистательно выполнили все поставленные задачи и в кратчайшие сроки, в чем, конечно, немалая заслуга и главнокомандующего. Войну можно назвать молниеносной. Ведь войска выступили в поход лишь после ее объявления. Боевые действия начались только 10 июня, когда передовые отряды форсировали Дунай у Галаца и Браилова. 27 июня была освобождена от турок отрядом генерала И. В. Гурко древняя столица Болгарии Тырново. 2 июля Гурко преодолел Балканский хребет и вскоре овладел Шипкинским перевалом. Путь на Константинополь, который русские звали Царьградом, был открыт. Правда, сил на развитие наступления не было, и началась знаменитая оборона Шипки. 22 августа русские войска взяли Ловчу, осадили Плевну, которую принудили к капитуляции 28 ноября 1877 года. Боевые успехи были повсеместно. 23 декабря (4 января) Гурко освободил столицу Болгарии Софию, генерал Ф. Ф. Радецкий разбил неприятеля в сражении под Шейново 27–28 декабря и пленил 30 тысяч турок. 3–5 января была одержана блистательная победа под Филиппополем (ныне Пловдив). Вскоре русские войска заняли Анрианополь. Турция была разбита. Война близилась к завершению. Оставалось занять Константинополь.

Нужен небольшой исторический экскурс, чтобы понять, почему столь остро стоял вопрос именно о Константинополе.

Еще светлейший князь Григорий Александрович Потемкин задумал грандиозный Греческий проект и заразил им императрицу Екатерину Великую.

Императрица же, по свидетельству Гавриила Романовича Державина, говаривала: «Ежели бы я прожила 200 лет, то бы, конечно, вся Европа подвержена была бы Российскому скипетру. Я не умру без того, пока не выгоню турков из Европы…»

Греческий проект и заключался в том, чтобы изгнать турок из варварски захваченного ими Константинополя и возвратить православные кресты на купола Святой Софии Константинопольской.

У императрицы был конкретный план, но осуществить его не удалось. Конечно, помешало и то, что в 1791 году ушел из жизни ее супруг, ее сподвижник и соправитель светлейший князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический.

Греческий проект был его проектом. Ну и, конечно, он бы его осуществил, как осуществил в 1783 году присоединение Крыма к России.

Оправившись от горя, свалившегося на нее, императрица Екатерина Великая стала готовить освобождение Константинополя уже самостоятельно, без князя, а это было гораздо сложнее.

План государыни был таков. В 1796 году она направила генерала Валериана Зубова с 20 тысячами войск в Персидский поход. Зубов должен был пройти через Персию, Анатолию и атаковать Константинополь с азиатской стороны. Суворову поручалось возглавить специально сформированную армию, выступить в поход в Европу, разбить Наполеона, о котором он говаривал, что широко, мол, шагает мальчик, пора бы уж остановить, затем, преодолев Балканы, ударить на Константинополь одновременно с Зубовым. Екатерина же собиралась прибыть на Черноморский флот и вместе с адмиралом Федором Федоровичем Ушаковым, которого называли «Суворовым на море», штурмовать город с моря.

Это подтверждает Гавриил Романович Державин: «Императрица же сама лично на флоте имела намерение осадить сей город, и сей план должен был начаться в будущий 1797 год, к чему уже Суворов и приуготовился, но Провидение, имея Свои планы, не допустило сему свершиться».

Задуманное реализовать не удалось, но и далее вопрос о Константинополе не сходил с повестки дня. Он волновал и Николая Первого, принужденного вести две войны с турками. Митрополит Платон (Городецкий, 1803–1891), Киевский и Галицкий так отзывался о нем: «Я Николая ставлю выше Петра. Для него неизмеримо дороже были Православная вера и священные заветы нашей истории, чем для Петра. Император Николай Павлович всем сердцем был предан всему чистокровному Русскому, и в особенности тому, что стоит во главе и в основе Русского Народа и Царства — Православной вере. То был истинно Православный, глубоко верующий Царь».

Историк Павел Владимирович Безобразов (1859–1918) отмечал:

«Восточный вопрос был причиной последней нашей войны с Францией, которая возгорелась из-за вопроса, который многим казался пустым и не стоящим внимания, из-за ключей Вифлеемского храма. Но дело заключалось, конечно, не только в том, кому будет принадлежать Вифлеемская святыня? …Император Николай Павлович выступил в роли, какую принимали на себя все Русские Цари, начиная с Иоанна Грозного, в роли покровителя и защитника Православного Востока».

Любопытно, что по одному из пророчеств Константинополь должен быть освобожден «Белым Царем», то есть Русским Царем, как уже упоминалось, в 1882 году. По преданию, турецкий султан, правивший незадолго до того, наблюдая за ремонтом собора Святой Софии, обращенной в мечеть, вдруг повелел не очень сильно замазывать христианские фрески под куполом, поскольку, как сдается ему, скоро нужно будет их возобновлять.

Турецкие правители по-разному относились к пророчествам. Известен случай казни одного из мудрецов, утверждавших, что освобождение Константинополя и развал Турции неизбежны, что Турция будет процветать до тех пор, пока в очередной раз не поднимет меч против великого северного соседа. Вот тогда закроется ее последняя страница. Султан призвал мудреца к себе и потребовал изменить пророчество, однако тот заявил, что никому не дано право менять волю Всевышнего. Мудреца схватила стража и по повелению султана бросила «на корм рыбам», но тот и перед смертью повторял, что предрешенное Всевышним никому не изменить, что все свершится по нареченному в пророчестве.

Кстати, турки, в значительной степени более верующие, нежели западные европейцы, со смирением готовы были принять свое поражение в войне 1877–1878 годов.

Известно, что блистательный русский генерал Михаил Дмитриевич Скобелев в результате своих беспримерных побед быстрее, чем кто-то мог ожидать, достиг предместий Константинополя. Оставался один переход, но тут в Петербурге дрогнули, и поступила команда остановиться. Русский военный журналист Василий Иванович Немирович-Данченко, находившийся при Скобелеве, в книге «Скобелев: личные воспоминания и впечатления» писал:

«Нашу стоянку у Константинополя долго не забудут войска скобелевского отряда. Со дня на день ждали приказа — двинуться и занять Царьград. Турки уже очищали там свои казармы для войск… население готовило цветы и флаги, христиане подняли головы, на азиатском берегу Босфора отделывали дворец для султана…»

Султан, веривший в пророчества, а еще более в силу русских войск, покорно собирался перейти на противоположный берег пролива, освободив город, уже лежавший у ног героических русских войск, но… Этим «но» явилась Англия, на протяжении всей истории вредившая России.

В Петербурге, как и в главной квартире русской армии на Балканах, в те дни боялись только одного — боялись, что Скобелев ослушается и займет Константинополь. Ведь чаяния каждого мыслящего русского в те дни были на его стороне, каждый мечтал о том священном акте. Еще перед Крымской войной гениальный и до сих пор еще по достоинству не оцененный русский поэт-пророк Федор Иванович Тютчев писал:

Нужно добавить, что в данном случае град Петров — Ветхий Рим. А в некоторых редакциях звучит не «на юг и на закат», а на юг и на запад, ибо слово-определение «запад» вернее и точнее звучит с ударением на втором слоге, как антипод востоку, то есть восходящему току. Русь находится на восходящем токе, ну а Европа — на западе (с ударением на втором слоге), то есть падает.

Но что же произошло? Почему не был занят Константинополь, к которому пришли победным маршем русские войска? На этот вопрос ответил в своих воспоминаниях генерал от кавалерии П. Н. Краснов (1869–1947):

«Отправляя в ноябре 1876 года своего брата Николая Николаевича Старшего, Государь (Александр Второй. — Ред.) поставил целью войны — Константинополь!.. Но война еще не началась, как Государя окружили масонские влияния, как дипломатия стала давить на Государя и заставила его — „деспота и самодержца“ — написать письмо английской королеве Виктории и обещать ей, что русские войска не войдут в Константинополь. Масоны грозили, что, если этого не будет сделано, Англия и Австрия объявят войну России и повторятся события Севастопольской кампании… Главнокомандующему и брату сказано одно — дал королеве слово исполнить другое… Легко было это Государю?.. Где же личное, где деспотизм и Самодержавие? Напротив, именно Государь жертвовал своим самолюбием ради пользы народа».

Начались решительные победы. Сдался Осман-паша. Армия Сулеймана была отрезана от Адрианополя. Укрепленный природой и иностранными инженерами, Адрианополь был занят конным отрядом Струкова. Намык-паша, почтенный турок, старик, парламентер, со слезами сказал: «Турция пропала!..» Великий князь Николай Николаевич Старший спешил к Константинополю. Между Адрианополем и Петербургом шел непрерывный обмен телеграммами.

…Свитский генерал Хан Чингис-хан рассказывал: английский флот появился у Принцевых островов. Румыны стали нахальничать и отводить свои войска к австрийской границе — своя рубашка ближе — боялись Австрии, на Дунае один из двух мостов был сорван бурею, тиф косил нашу армию. «Несмотря на это, — говорил с кавказским акцентом Чингис-хан, — Михаил Дмитриевич Скобелев занимает Чаталджу. Турок трепещет. Мы черкески себе новые шьем — с Николаем Николаевичем в Константинополь входить будем… Турки хотят подписать наши условия мира… Николай Николаевич выводит армию „в ружье“. Сейчас идем на Константинополь! Турки и хвосты поджали… Что ты думаешь?.. Телеграмма от Государя: „Не входить в Константинополь…“ Великий князь — брат Государя… Как может он не исполнить приказ Государя? Был бы Скобелев на его месте, вошли бы туда. Тот пошел бы на это — казни меня, а Константинополь твой!.. Но понимаешь, Великий Князь не может так поступить вопреки воле Государя… Телеграмма!.. …Эти темные английские масонские силы вмешались в дело войны. Они поссорили Государя с Великим Князем и внушили Государю недоверие к брату».

И далее с горечью: «В тифу, в бреду… мне виделись страшные видения… Мои предки наступали на меня, требовали отчета… Весь наш народ был военный, офицерский… В 1814 году наша гвардия возвращалась из Парижа… Наш полк стоял rue de Babulone, на левом берегу Сены… При Елизавете наша армия возвращалась из Берлина! Наши полки были в Милане и Вене! И с какими солдатами! Нам сдавали пьяниц, воров, преступников, — розгами, шпицрутенами, казнями мы создавали солдата — чудо-богатыря!.. Теперь с нами — лучший цвет народа Русского!.. Наши чудо-богатыри орлами перелетели через Дунай и Балканские горы… Наши деды побеждали величайших полководцев мира — Карла XII, Фридриха Великого, Наполеона, — и теперь с нашим прекрасным солдатом, сломив сопротивление Османа и Сулеймана, мы не вошли в Константинополь!.. Почему?.. Англия не позволила… Дип-пло-мат-ты вмешались!.. И Государь сдал. Перед дипломатами. С такими солдатами — нам бояться Англии? О!.. какую ненависть к себе в эти дни посеяла в русских сердцах Англия…

…Биконсфильд жирным пальцем остановил полет наших орлов к Босфору и Дарданеллам… Вы знаете… — вот эти часы, когда я сейчас сижу здесь и смотрю на эту исключительную красоту, расстилающуюся передо мною, — это тяжелые часы. Очень тяжелые, жуткие часы. Если Русский гений смог из топи финских болот, из бедных сосновых и березовых Приневских лесов создать „парадиз земной“, — что создал бы он здесь!.. И вот — нельзя…» (Цит. по: Россия перед Вторым Пришествием. СПб. — М. Изд. Общества Святителя Василия Великого, Том 2, 2003 год. С. 54–55).

В 1882 году, по преданию, которому верили турки, над Софией Константинопольской должен был воссиять крест православный. Но государь император Александр Второй остановил Скобелева. Не дал ему войти в Царьград. Это не спасло императора. В 1881 году он погиб от рук революционных ублюдков. А. Б. Широкорад в книге «Русско-турецкие войны 1676–1918» отметил: «Даже самые оголтелые революционеры не посмели бы поднять руку на Царя, водрузившего крест над Святой Софией». Великий князь Николай Николаевич так и не смог в душе простить своего царственного брата, остановившего по воле Англии победоносные русские войска «у врат Царьграда» и сделавшего бессмысленными все жертвы, а саму войну превратившего в «военную прогулку», как называли ее из-за нерешительности царя. Генерал от инфантерии Н. А. Епанчин в книге «На службе трех императоров. Воспоминания» привел признание великого князя, который у гроба убиенного императора осознал: «Он лежит убитый, истерзанный, а я, брат Его, ничего другого к нему не чувствовал, кроме ненависти». Далее Епанчин вспоминал: «Великий князь зарыдал, сотрясаясь всем телом». Быть может, в тот момент великий князь вспомнил, как по возвращении в Петербург царственный брат упрекнул его за то, что он не взял Константинополь. «Помилуй, Саша, — возразил великий князь, — да у меня хранятся телеграммы, коими Ты мне запрещал входить в Константинополь». И на это Александр Второй заявил: «Никогда Я этого не запрещал!» Информация к размышлению. Известно, как давила и шантажировала императора дипломатия. Но, быть может, запрещая брать Константинополь, он втайне надеялся, что русские войска его возьмут, нарушив такой запрет?!

Вот в какой клубок противоречий обратилась победоносная операция на Дунае, руководил которой великий князь Николай Николаевич. И каков итог… Ему не дали войти в Константинополь. А ведь он мог это сделать… Казалось бы, какое это имеет отношение к теме? Оказывается, самое прямое. В книге предлагается рассказ о двух романах двух великих князей, романов с балеринами, романов драматичных и даже, можно сказать, исполненных трагизма. Некоторые современники говорили, что оба великих князя — Николай Николаевич и Константин Николаевич (о его драме пойдет речь в следующем очерке) — да и сам государь были наказаны за греховное поведение в отношении своих законных семей.

Но есть и другое мнение…

Вот тут немного мистики или, если хочется так сказать, совпадений, которые кажутся совпадениями.

По пророчествам православный крест должен был воссиять на куполах Святой Софии в 1882 году. Этого не случилось по вполне определенным обстоятельствам. И что же…

Именно в 1882 году оборвалась жизнь замечательного русского генерала Михаила Дмитриевича Скобелева, который, как свидетельствуют очевидцы, колебался и, казалось, готов был не исполнить приказ остановиться перед Константинополем и занять город. Ведь прецеденты известны. Так, Суворов, действуя в Италии, осадил однажды одну из крепостей, которую, по его мнению, было необходимо взять по стратегическим соображениям. Но тут поступило распоряжение австрийского командования остановиться. Суворов взял пакет из рук курьера, прочитал его и тут же вернул со словами: «Вручишь его мне там, в крепости!» Победителей не судят…

Въезд Николая Николаевича в Тырново 30 июня 1877 г. Художник Н. Д. Дмитриев-Оренбургский

В ноябре 1881 года Михаил Дмитриевич Скобелев писал: «Тогда уже для слишком многих из нас было очевидно, что Россия обязательно заболеет тяжелым недугом свойства нравственного и заразительно растлевающего… Позорящая ныне Россию крамола есть в весьма значительной степени результат того почти безвыходного разочарования, которое навязано было России мирным договором, не заслуженным ни ею, ни ее Знаменами».

В 1882 году Константинополь оставался в турецких руках и не сиял на соборе Святой Софии православный крест. Не в том ли разгадка гибели Александра Второго и блистательного генерала Скобелева, не в том ли и разгадка скорой смерти творца Берлинского конгресса, укравшего у России победу, некоего английского правителя Дизраэли. Он отбыл, причем, конечно, далеко не в лучший мир, 19 апреля 1881 года.

Об этом конгрессе святитель Феофан Затворник писал: «Конгресс, видимо, не о пользах освобожденных народов хлопотал, а все направлял к тому, чтобы унизить Россию. И по всем пунктам, без всякой нужды сделал урезки…»

Но никому не дано остановить предрешенное Всевышним. То, о чем говорится в пророчествах, может быть отодвинуто по каким-то причинам, ведь, по словам Серафима Вырицкого, «пути Господни неисповедимы для человека», может быть отложено, но не отменено. Серафим Вырицкий предрекал также: «Иерусалим станет столицей Израиля, а со временем он должен стать и столицей мира. Ибо там истинный центр Земли, там был распят и воскрес Спаситель мира». Первая часть пророчества исполнилась. Дело за второй. Только вот как понимать ее? На этот вопрос есть ответ в пророчествах Вещего Авеля-прорицателя…

По окончании войны, 16 апреля 1878 года, великий князь Николай Николаевич был пожалован чином генерал-фельдмаршала и уволен по болезни от должности главнокомандующего действующей армией.

Но болезни в тот момент как таковой не было. Это просто объяснение увольнения. Болезнь пришла потом… страшная болезнь.

Не была ли она ответом на ту нерешительность, которая помешала воссиять православным крестам на куполах Святой Софии?