— Герцог ждет вас, сэр. Прошу сюда.

Я последовал за дворецким. Путь, который мы проделали, объяснил, почему мне пришлось ждать четыре минуты, пока герцог подойдет к телефону, и почему он запыхался.

Дворецкий растворил передо мной большую белую дверь и торжественно доложил:

— Мистер Шор, ваша светлость.

— Заходите, заходите, — пригласил хозяин дома. Он провел меня в маленькую гостиную, пол которой был устлан персидскими коврами, а стены увешаны бесчисленными картинами с изображением лошадей и скачек.

— Итак…

— Я беседовал с Энни Вилларс по поводу вашего Рудиментса, — начал я.

Тень недовольства мелькнула у него под бровями.

— Энни чуть было не рассорилась со мной за то, что я позволил ее другу Руперту Тайдермену давать мне советы… Я очень не люблю обижать Энни, но я обещал… Но теперь, эта история с бомбой и с Россами… Я просто поражен…

— Скажите, пожалуйста, сэр, майор Тайдермен не знакомил вас с кем-нибудь из своих друзей?

— Вы имеете в виду Эрика Гольденберга? Конечно, знакомил. Однако не могу сказать, что он понравился мне. Знаете, я просто не поверил ему. И моему племяннику он тоже не понравился.

— Разговаривал ли Гольденберг с вами относительно страхования?

— Страхования? — повторил он. — Нет. Не припомню.

Я поморщился. Речь должна была зайти о страховании. Непременно…

— Другой его приятель говорил со мной о страховых делах, — продолжал герцог.

— Другой приятель?

— Да. Чарлз Карти-Тодд.

— Кто? — заморгал я.

— Чарлз Карти-Тодд, — терпеливо повторил он. — Знакомый мистера Тайдермена. Он как-то познакомил нас. Кажется, на скачках в Ньюмаркете. Во всяком случае это именно Карти-Тодд говорил о страховании. Очень хороший план, как мне показалось. Очень хороший. Действительно, удобный и полезный для большинства людей.

— Страховка против несчастных случаев для любителей скакового конного спорта, — спросил я, — патроном которого являетесь вы?

— Совершенно верно, — он самодовольно улыбнулся. — Столько людей благодарило меня за то, что я согласился предоставить свое имя этому предприятию.

— Не можете ли вы рассказать, как все это произошло?

— Вас интересует страховка? Если хотите, я могу дать вам рекомендацию к Ллойду.

Я улыбнулся. Чтобы стать клиентом компании Ллойда, надо иметь по крайней мере сто тысяч фунтов. Да, герцог был действительно очень богатым человеком.

— Нет, нет, сэр. Я интересуюсь только Страховым Фондом любителей конного спорта. Как он организовался и как действует.

— За всеми делами Фонда следит Чарлз. Я не имею к ним никакого касательства, к технической и всякой прочей стороне дела. Предпочитаю лошадей.

— Понимаю, сэр. Расскажите мне про мистера Карти-Тодда, что он из себя представляет, на кого похож и тому подобное.

— Приблизительно вашего роста, но значительно тяжелее. У него темные волосы. Носит очки. Кажется, у него усы… Да, да, совершенно верно, усы.

Я напрягся. Описание внешности Чарлза Карти-Тодда почти в точности соответствовало описанию Ненси человека, находившегося вместе с майором Тайдерменом в машине. Хотя десятки людей имели темные волосы, усы, носили очки…

— А что в отношении его характера, сэр?

— Мой дорогой, он хороший, очень хороший человек. Специалист страхового дела, много лет прослужил в страховой компании в Лондоне.

— А его прошлое?

— Учился в Регби[6]. Из хорошей семьи, конечно.

— Вы встречались с его родными?

Герцог удивился моему вопросу.

— Конечно, нет. У меня с Чарлзом только деловые отношения. Если не ошибаюсь, его семья живет в Херфордсшире. В нашей конторе есть фотографии. Поместье, лошади, собаки, жена и дети, всякое такое. А почему вы спрашиваете?

Я задумался.

— Он пришел к вам с уже готовым планом создания Фонда?

Герцог покачал головой.

— Нет. Эта идея возникла во время нашей беседы. Мы говорили о несчастном жокее, который утонул на праздники, какая жалость, что не существует никакого фонда воспомоществования всем тем, кто причастен к конному спорту… Затем, естественно, мы расширили эту идею, включив в нее также и зрителей, посещающих ипподромы. Чарлз объяснил, что чем больше людей будут страховаться, тем большие суммы можно выплачивать в компенсацию за несчастные случаи.

— Понимаю.

— Мы уже совершили много добрых дел. — Он расцвел счастливой улыбкой. — Как-то Чарлз сказал мне, что мы выплатили крупные суммы трем пострадавшим, и они так довольны, что всюду рассказывают об этом и рекомендуют страховаться в нашем Фонде.

— Я встречался с одним из них, — кивнул я. — Он сломал ногу и получил тысячу фунтов страховки.

Герцог весь светился от радости.

— Вот, видите!

— Когда начал действовать Фонд?

— Дайте вспомнить… В мае, если не ошибаюсь. В конце мая. Около двух месяцев назад. Некоторое время ушло на организационные дела, конечно, после того, как мы решили создать Фонд.

— Ими занимался Чарлз?

— Конечно.

— Вы не советовались по поводу этого со своими друзьями у Ллойда?

— А зачем? Чарли сам эксперт в этих делах. Он составил все необходимые документы, принес мне, и я только подписал их.

— Но сперва вы, конечно, ознакомились с ними?

— О, да, — как дитя улыбнулся он, — хотя, правда, ничего в них не понял.

— И вы дали денежную гарантию?

После банкротств нескольких страховых фирм для автомобилистов я где-то прочел, что частные страховые компании должны обладать минимальным капиталом в пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, прежде чем министерство даст разрешение на их деятельность.

— Пятьдесят тысяч фунтов?

— Мы решили, что сто тысяч будет лучше. Придаст нашему фонду больший вес, понимаете?

— Так сказал Чарлз?

— Он понимает в подобных делах.

— Еще бы.

— Но мне, конечно, не придется вносить эти деньги. Это всего лишь обязательство доброй воли, ради соблюдения законов. Продажа страховых полисов покроет компенсацию, жалование Чарлза и все прочие расходы. Чарлз разработал все детали. А я заявил в самом начале, что отказываюсь от своей доли прибылей. Брать деньги только за то, что я согласился дать фонду свое имя? В самом деле, я не нуждаюсь в этих прибылях. Я просил мою долю прибыли вносить в Фонд, и Чарлз счел это разумным решением. Наш фонд создан, чтобы делать людям добро.

— Вы удивительно добрый и щедрый человек, — сказал я. Он почувствовал себя неловко от этого комплимента. — И после сегодняшних новостей, мне думается, несколько вдов в Ньюмаркете будут благословлять вас.

— Каких новостей?

Я рассказал ему об аварии, в которой погибли Китч, Амброуз и трое конюхов. Он пришел в ужас:

— Какое несчастье!.. Бедные люди. Можно только надеяться, что они успели приобрести страховые полисы в нашем Фонде.

— Хватит ли у Фонда денег, чтобы выплатить страховку сразу нескольким пострадавшим?

Он обеспокоился.

— Надеюсь. Чарлз должен был предусмотреть подобные случаи. Но даже если нет, я все оплачу. Никто не должен пострадать. Видите ли, в этом и есть смысл гарантии.

— Понимаю, сэр.

— Китч и Амброуз… — произнес он. — О, боже…

— Кенни Бейст находится в госпитале. Он тоже пострадал.

Его отчаяние было вполне искренним. Он действительно сочувствовал несчастным.

— Я знаю, что Кенни Бейст был застрахован у вас. По крайней мере он сам говорил мне, что собирается это сделать. После этой аварии, я убежден, число застрахованных в вашем фонде значительно увеличится.

— Надеюсь, что вы правы. Вы понимаете все с полуслова, точно так же, как Чарлз.

— Скажите, у Чарлза имеется какой-либо план рекламирования Фонда?

— Не понимаю, дорогой мой…

— Произошли ли какие-нибудь перемены у вас в фонде после взрыва бомбы в самолете, на котором летел Коллин Росс? — спросил я.

— Знаете, очень много людей говорило мне, что они приобретут страховые полисы. Я спрашивал Чарлза, правда ли, что после этого взрыва в Фонд вступило много народа, и он сам был удивлен, что это так, — восторженно произнес герцог.

Чарлз Карти-Тодд познакомился с герцогом через Руперта Тайдермена. Я был уверен, что майор Тайдермен взорвал бомбу. Если так, то Чарлз Карти-Тодд меньше всех должен был бы дивиться тому, что после взрыва число людей, вступивших в Фонд, должно было увеличиться. На это и был расчет. Расчет совершенно безошибочный.

— Чарлз разослал по почте листовку, призывая вступить в Фонд, и между прочим убеждал страховаться против взрыва бомбы, — сказал я.

Герцог улыбнулся.

— Совершенно верно. Мне кажется, что это был очень эффективный шаг. Мы думали, видите ли, что так как в результате взрыва никто не пострадал, то это никому не причинит вреда.

— К тому же на этом самолете был Коллин Росс и поэтому о взрыве бомбы по телевидению, радио и в газетах сообщалось особенно много… такая реклама пошла на пользу фонду…

— Я не вполне понимаю… — наморщил лоб герцог.

— Не обращайте внимания, сэр. Просто я думаю вслух.

Второй акт саботажа Карти-Тодда и Тайдермена, подумал я про себя, был не менее эффективен.

Конечно, подвергнув опасности Коллина Росса, они достигли того же результата — случай в воздухе приобрел национальную известность… Однако я мог и ошибаться…

— Весьма приятная беседа, — сказал герцог. — Но время уже позднее… О чем вы хотели поговорить со мной?

Я прокашлялся.

— Видите ли, сэр, мне хотелось бы встретиться с мистером Чарлзом Карти-Тоддом. Он кажется мне весьма предприимчивым, энергичным человеком. — Герцог тепло кивнул в ответ. — Вы не скажете, где бы я мог встретить его?

— Сегодня вечером? — озадаченно спросил герцог.

— Что вы, сэр! Завтра.

— Можете увидеть его в конторе. Он обязательно будет там. Он знает, что завтра я должен заехать в контору, когда буду на скачках в Варвике.

— Разве ваш Фонд находится в Варвике?

— Конечно.

— Как глупо с моей стороны, — заметил я. — Я этого не знал.

— Теперь я вижу, что вы еще не присоединились к Фонду, — улыбнулся герцог, качая головой.

— Завтра же сделаю это. Я тоже буду в Варвике на скачках и приду в контору.

— Замечательно, — отозвался герцог. — Просто грандиозно. Наша контора расположена всего в нескольких сотнях ярдов от ипподрома. — Герцог сунул два пальца в нагрудный карман пиджака и вытащил визитную карточку. — Вот вам адрес. И если вы будете там примерно за час до начала скачек, то мы встретимся. Заодно повидаете Чарлза. Он вам понравится, я убежден.

— С нетерпением буду ждать встречи, — ответил я. и поднялся с кресла. — Очень любезно с вашей стороны принять меня…

Он проводил меня до парадного подъезда, рассказывая о Метью и об их планах на каникулы. Смогу ли я устроить их прогулку на самолете в четверг? В четверг день рождения Метью. Ему исполнится одиннадцать лет.

— Договорились на четверг, — ответил я. — Если с утра заказаны какие-нибудь полеты, то мы сделаем это ближе к вечеру.

Было далеко за полночь, когда я вернулся в свой автофургон. Усталый, мучимый мыслями о Ненси, я никак не мог заснуть. В три часа утра я поднялся с постели, ополоснул лицо холодной водой и пошел пройтись. Прохладная звездная ночь немного успокоила меня, освежив разгоряченное тело.

В восемь утра я отправился за Хони.

Она встретила меня сообщением:

— Коллин Росс просил тебя позвонить. Он звонил вечером, примерно через полчаса после твоего отъезда.

— Он не говорил, зачем я ему?

— Попросил оставить тебе записку, но, честно признаюсь, я забыла. Дядюшка торопился домой, и я вспомнила об этом только по дороге…

— Что он просил сообщить мне?

— Он был довольно взволнован и обязательно просил написать тебе что-то, а я забыла. Извини. Это так важно?

Я вздохнул. Вспомнив прошедшую ночь, я готов был придушить ее.

— Спасибо за сообщение.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Ты выглядишь утомленным.

— Никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас, — не кривя душой, ответил я.

На мой звонок отозвалась Мидж. Облегчение, которое я услышал в ее голосе, было не меньше, если не больше моего.

— Мет!.. — она едва удерживалась от слез. — О, Мет… Я так рада, что вы позвонили. Все в порядке. Ненси позвонила вчера вечером, и мы долго разговаривали. Она в отчаянии, что заставила нас волноваться, а уехала потому, что была зла на себя… Она не понимает, как могла подумать о вас так. Сказала, что только она виновата во всем, что вы ни в чем не обманули ее, это она сама обманулась… В общем, она сказала, что пришла — в себя к тому времени, как поезд подошел к Ливерпулю, а там вдруг встретила девушку, с которой училась в Лондоне. Та собиралась отдохнуть несколько дней под Стратфордом… Ну и Ненси отправилась вместе с ней, решив, что несколько дней покоя пойдут ей на пользу. — Мидж замолчала и, когда я не отозвался, взволнованно спросила: — Мет, вы слушаете меня?

— Да.

— Почему вы молчите…

Я вспомнил четыре прошедших дня. Четыре ужасных, проклятых дня. Четыре бесконечных, грызущих меня ночи. И все из-за ничего. Если она страдала из-за того, что подумала про меня, то и я тоже страдал от того, что думал про нее. Так что мы были квиты.

— Коллин сказал ей, что она должна была спросить вас про то судебное разбирательство, а не приходить к поспешным решениям.

— Ее толкнули на это.

— Да. Теперь она это знает. Она очень переживает. Боится даже встретиться с вами в Варвике… после того, что натворила…

— Я ее не зарежу.

— А я защищу, — рассмеялась Мидж. — Я еду вместе с Коллином. Увидимся в Варвике.

— Это будет замечательно.

— Коллин уехал по своим делам. Как только он вернется, я его покормлю, и мы отправимся.

— Скажите, чтобы он соблюдал осторожность. Пусть помнит об Амброузе.

— Обязательно… просто ужасно, что произошло.

— Вы знаете подробности?

— Амброуз пытался обогнать грузовик на повороте, а навстречу, как назло, ехал другой… Они столкнулись на полной скорости… Все подробно описано в сегодняшней «Спортивной жизни».

— Посмотрю. Да, Мидж… поблагодарите Коллина за его вчерашний звонок.

— Хорошо. Он не хотел, чтобы вы страдали. Сказал, что вы беспокоитесь о Ненси не меньше, чем мы.

— Пожалуй, — согласился я. — До встречи в Варвике.