Я отвез несколько клиентов из Вилтшира в Ньюмаркет и поставил свою «Шестерку» как можно дальше от самолетов «Полиплейн».

Коллин арендовал самолет у Харлея на неделю вперед. Наверное, фирма «Полиплейн» думала, что им еще предпринять, чтобы заполучить его обратно. Нет сомнения, «Полиплейн» вела грязную игру. Сообщить министерству о «Дерридауне», дискредитировать их пилота, распускать грязные слухи о нем, что пользоваться услугами фирмы «Дерридаун» небезопасно… Но пошли бы они на то, чтобы взорвать самолет конкурирующей фирмы? Неужели они могут зайти так далеко?

Если бы они взорвали самолет в воздухе с пассажирами на борту, вот тогда это была бы катастрофа для Харлея. Но даже если бы они решились на это, то никогда не выбрали бы самолет, на котором находился Коллин Росс.

Но почему именно майор Тайдермен, когда их собственные пилоты запросто могли подойти к самолету фирмы «Дерридаун»? Это было бы куда проще… Но, по-видимому, владельцам фирмы «Полиплейн» был необходим эксперт по бомбам. Человек вне подозрений. Кто-нибудь, кого бы не знали их собственные пилоты. Потому что если босс «Полиплейн» решился пойти на преступление, он бы не пожелал, чтобы его летчики болтали об этом во всех аэропортах от Прествика до Лидда.

Второй самолет, однако, ставший жертвой саботажа со стороны Тайдермена, вообще не принадлежал фирме «Дерридаун»! Возможно, они могли не знать об этом. Я встал, потянулся, посмотрел на мчавшихся лошадей в первой скачке, увидел вдали темноволосую девушку в голубом платье, и на какое-то мгновение мне показалось, что это Ненси. Но это была не она. Даже не Мидж.

Я сунул руки, сжатые в кулаки, в карманы. Никакого смысла думать об этом. Надо сосредоточиться на чем-нибудь другом. Начнем с самого начала, как прежде.

На этот раз это давалось мне нелегко.

Харлей?..

Он возместил свой дурно вложенный капитал в первом случае. Он знал, что Коллин не будет часто полагаться на пилотские способности своей сестры после второго. Но пошел бы Харлей так далеко?.. К тому же Харлей знал, что в этот раз Коллин летел не со мной, хотя Тайдермен думал именно так. Крысы в колесе, подумал я; бегут круг за кругом и остаются на том же месте, точно так же, как я сам.

Я вздохнул, не в силах прийти ни к какому заключению, у меня было слишком мало информации. Вопрос: нужно или не нужно начинать активно разыскивать недостающую информацию? Если нет, последователь майора Тайдермена может продолжать устраивать всякие штучки на самолетах, а если да, то я вновь влезу в еще большие неприятности.

Мысленно я подбросил монету в воздух. Орел — займусь этим делом, решка — нет. Я подумал о Ненси. Все дороги возвращали меня к Ненси. Если я оставлю все, как есть, и физически и в переносном смысле разлягусь на траве, греясь на солнышке, мне ничего не останется, как думать о том, о чем думать мне ненавистно. Весьма непривлекательная перспектива. Почти все остальное было лучше.

Действуй, и начни с Энни Вилларс. Она стояла в паддоке. Короткие седеющие волосы кудрявились из-под черной соломенной шляпки. Издали бросался в глаза ее начальственный вид, но с трех шагов уже слышался несоответствующий ее грозному виду тихий голос. Кожаные перчатки были на мягкой подкладке.

Она беседовала с герцогом Вессексом.

— Что ж, если вы согласны, Бобби, мы попросим скакать Кенни Бейста. Новый наездник не справляется, а Кенни, несмотря на все свои недостатки, знает, как построить скачку.

Герцог в ответ согласно наклонил аристократическую головку и благожелательно улыбнулся. Они заметили мое приближение и обернулись ко мне с дружелюбным выражением на лице.

— Мет, — улыбнулся герцог. — Сегодня чудесная погода. Что?

— Отличная, сэр, — согласился я. — Если бы только можно было стереть из памяти Варвикшир…

— Мой племянник Метью… — сказал герцог. — Вы помните его?

— Конечно, сэр.

— У него скоро день рождения, и он хочет… он просил вместо подарка прокатить его на аэроплане. С вами, так он сказал, только с вами…

— Я с радостью это сделаю, — улыбнулся я.

— Отлично, отлично… Как мы договоримся?

— Я все улажу с мистером Харлеем.

— Очень хорошо. И поскорее, пожалуйста. Метью завтра приедет ко мне, он проведет у меня каникулы, его мать уехала в Грецию. Может быть, на следующей неделе?

— Как вам будет угодно.

Он радостно сверкнул глазами.

— Может быть, я тоже составлю вам компанию.

— Бобби, пора пойти посмотреть, как седлают нашу лошадь, — терпеливо произнесла Энни Вилларс.

Он взглянул на часы.

— Бог мой, ну конечно! Удивительно, как быстро летит время. Пошли.

Он одарил меня приветливой улыбкой и послушно двинулся следом за Энни, деловито зашагавшей в сторону конюшен.

Я купил программу. Герцогу принадлежал жеребец-двухлетка по кличке Громовой. Я наблюдал, как герцог и Энни разглядывают его на выводном круге. Один с невинной, нескрываемой гордостью, другая с внешней безучастностью. Началась скачка. Тот самый жокей, о котором они говорили, что он не справляется, действительно, по моему непросвещенному мнению, справлялся плохо. Герцог воспринимал неудачу с очаровательным спокойствием, убеждая Энни, что Громовой в следующий раз проскачет лучше. Она улыбнулась, выражая свое согласие, и одарила жокея взглядом, который мог бы пронзить стальную плиту.

После этого они обсудили достоинства взмыленного жеребца стать за статью, похлопали его по шее и бокам, отправили с конюхом в конюшню, и герцог повел Энни в бар, так что я встретился с ней только в перерыве между предпоследними и последними скачками.

Она молча выслушала меня, когда я объяснил ей свое желание разрешить тайну с бомбой и попросил ее помощи.

— Но я не знаю, чем я могу быть вам полезна!

— Не будете ли вы добры сказать мне, насколько хорошо майор Тайдермен знаком с мистером Гольденбергом и каким образом они установили, как должен Рудиментс проскакать в различных заездах?

— Это не ваше дело, — мягко произнесла она.

Я хорошо понимал, что таится под этой внешней мягкостью.

— Знаю.

— И вы слишком дерзки.

— Да.

Она посмотрела мне прямо в глаза и постепенно лицо ее стало хмурым.

— Я очень люблю Мидж и Ненси Росс, — сказала она. — Но не понимаю, как то, что я могу рассказать, может оказаться полезным для вас. И, конечно, вовсе не желаю, чтобы этим девочкам было плохо. Последний случай был несколько опасен, не так ли? И если Руперт Тайдермен мог пойти на это… — Она о чем-то задумалась. — Буду вам признательна, если вы сохраните в тайне то, что я вам сообщу.

— Конечно.

— Очень хорошо… Я знаю Руперта очень давно. Проще говоря, с детства. Он лет на пятнадцать старше меня… Когда я была подростком, он казался мне блестящей личностью, и я не понимала, почему люди задумывались, замолкали, когда о нем заходила речь. — Она вздохнула. — Став старше, я, конечно, все поняла. В молодости он был необуздан. Просто вандал, хулиган, в те годы хулиганство не было таким обычным явлением, как в наши дни. Он одалживал у всех родственников и знакомых деньги, необходимые ему для каких-то великих свершений, и никогда не возвращал. Однажды его родные избавили его от больших неприятностей. Он продал картину, оставленную ему на хранение, и истратил вырученные деньги… О, он совершал много подобных поступков. Наступила война, и Руперт вступил в армию добровольцем и, если не ошибаюсь, всю войну жил хорошо. Кажется, он служил в инженерных войсках… Но после окончания войны ему тихонько предложили подать в отставку за подделку чеков.

Энни нетерпеливо мотнула головой.

— Он всегда был глупцом в отношении самого себя… Демобилизовавшись, он жил на деньги, оставленные ему дедом, и на то, что удавалось выманить у друзей.

— Включая вас? — спросил я.

Она кивнула.

— О, да. Он обладает даром убеждения. Деньги ему всегда нужны для чего-нибудь необычайно важного и внушающего доверие, но обычно его преследуют неудачи… Однажды, в этом году, в феврале или марте, он появился у меня и рассказал, что затеял одно дело, которое обогатит его.

— Что за дело?

— Не знаю. Он сказал только, чтобы я не тревожилась, все было в рамках закона. Он вступил _с кем-то в компанию для осуществления совершенно верной идеи, которая сделает его богатым. Я уже десятки раз слышала такие заверения. Разница заключалась только в том, что на этот раз он не просил дать ему денег…

— Что же ему было нужно?

— Он попросил познакомить его с Бобби Вессексом. Как бы невзначай сказал, что хотел бы встретиться с ним… По-видимому, я так обрадовалась, что он не просит одолжить пятьсот или сколько там фунтов стерлингов, что пообещала ему устроить свидание с Бобби. Глупо с моей стороны, но это показалось мне не имеющим никакого значения…

— Что же случилось дальше?

Она пожала плечами.

— В начале сезона они оба оказались в Донкастере, и я представила их друг другу. Самое обычное знакомство. Затем Руперт появился вместе с этим Гольденбергом… — Она нахмурилась. — Сказал, что Бобби Вессекс доверил ему решать вопросы участия Рудиментса на скачках. Я позвонила Бобби, и, к моему удивлению, это оказалось правдой. Бобби дал ему картбланш в отношении Рудиментса. Бобби такой доверчивый… Любой зрячий человек сразу бы увидел, что Гольденберг мошенник, но Руперт уверил меня в обратном, заявив, что букмекеры не принимают от Руперта ставок в долг, а для тотализатора необходимы наличные деньги.

— И после этого их план дал осечку?

— В первый раз Рудиментс выиграл, и они сорвали большой куш. Я сама подсказала им, что эта лошадь выиграет. Должна выиграть. Ставки принимались из расчета ста к шести, и они были на седьмом небе.

— А в следующий раз Кенни Бейст снова выиграл, хотя должен был проиграть?

Она удивленно посмотрела на меня.

— Значит, вы поняли, о чем они разговаривали?

— Случайно.

— Руперт очень неблагоразумен.

Я вздохнул.

— Большое спасибо за вашу откровенность. Даже если мне не удастся узнать, какая связь между Рудиментсом, взрывом бомбы, который устроил майор Тайдермен, и актом саботажа.

Она скривила губы.

— Я предупреждала вас, что мой рассказ не принесет вам никакой пользы.

Потом, в своем автофургоне, я пытался сосредоточиться на том, что рассказала мне Энни Вилларс, но долго не мог собраться с мыслями. В середине бессонной ночи кое-какие мысли все же посетили меня. Я снова повторил в уме все доводы «за» и «против», начиная с того самого дня, когда взорвалась бомба, и мне показалось, что я нашел ответ на вопрос «зачем».

В ту пятницу я должен был вылететь рано утром на «Ацтеке» в ФРГ, отвезти туда несколько телевизионных операторов из Денхэма, обождать, пока они проведут там съемки, и возвратиться с ними домой. Хотя я нарушил указания Харлея относительно скорости, было уже семь тридцать, когда я вытащил онемевшее тело из кабины и помог Джо закатить машину в ангар.

— Будешь работать в воскресенье? — спросил он.

— Да. Коллину Россу нужно во Францию, — я потянулся, зевнул и поднял свой тяжелый планшет с картами и документами.

— Тебя заставляют много работать.

— А для чего я здесь?

Джо сунул руки в карманы спецовки.

— Ты хорошо управляешься с машинами, скажу я тебе. Ларри был совсем другое дело. После него не обходилось без ремонта.

В ответ я улыбнулся и отправился в контору заполнить отчетные формы. Харлей и Дон еще не вернулись из полетов. Харлей кого-то обучал, а Дон на «Шестерке» возил туристов. Хони находилась на вышке. Я поднялся к ней наверх.

— Одолжить мою «малютку»? — удивленно переспросила она. — Прямо сейчас?

— На вечер, — кивнул я.

— Ладно. Попрошу дядю отвезти меня домой. Надеюсь, он не откажет, — сказала она. — Только утром тебе придется заехать за мной.

— Конечно.

— О'кей. Спасибо.

Она одарила меня пошлой улыбкой:

— Но моя машина слишком мала для того, чего ты хочешь.

Я попытался ответить ей в тон:

— Что поделаешь…

Организовав себе «колеса», я договорился о свидании. Вежливый мужской голос ответил на мой звонок.

— Герцога Вессекса? Кто его спрашивает?

— Метью Шор.

— Минуточку, сэр.

Минуточка продолжалась четыре минуты, и я потратил весь свой недельный бюджет на пиво, опуская монету за монетой в алчный ящик. Наконец трубку на другом конце провода подняли и раздался слегка запыхавшийся голос герцога.

— Мет? Дорогой мой, чем могу быть вам полезен?

— Если вы не заняты сегодня вечером, сэр, я просил бы вас уделить мне несколько минут.

— Сегодня вечером? Гм… Это по поводу прогулки на самолете моего племянника?

— Нет, сэр, по другому делу. Я недолго займу вас.

— Конечно же, приезжайте, дорогой мой, если я вам нужен. Ну, скажем, в девять часов. Устраивает?

— В девять часов я буду у вас.

Герцог жил неподалеку от Ройстона, к западу от Кембриджа. «Малютка» Хони пожирала милю за милей, и около девяти часов вечера я остановился возле заправочной станции, чтобы спросить, как мне проехать к дому герцога. Вполуха слушал последние известия по радио, пока служитель заливал горючее, и вдруг услышал: «Скаковой тренер Джервис Китч и коннозаводчик Добсон Амброуз, чья кобылка Скотчбрайт выиграла Дубовый приз на прошлой неделе, погибли сегодня в автомобильной катастрофе неподалеку от Ньюмаркета. Наездник Кенни Бейст, ехавший в машине вместе с ними, находится в госпитале с многочисленными телесными повреждениями. Состояние его удовлетворительное. В катастрофе убиты также трое конюхов».

Машинально я повел машину по указанному направлению к дому герцога, вспоминая агрессивного Амброуза и его трусливого тренера Китча, и надеялся, что Кенни ранен не так серьезно, чтобы распрощаться со скачками.

Больше ничего интересного в последних известиях, кроме прогноза погоды: жаркая погода продлится.