Это произошло на следующий день, когда Ненси повезла Коллина в Хендок на четырехместном варианте «Чероки» со 140-сильным мотором, который она обычно брала напрокат в летном клубе для обучения и тренировочных полетов. Они вылетели из Кембриджа незадолго до того, как вылетел я сам на более или менее приведенной в порядок «Шестерке». До этого я прошелся с Ненси по ее полетному плану, помог ей с разными техническими проблемами и правилами, с которыми ей предстояло столкнуться в сложной контрольной зоне Манчестера. По прогнозу погода до вечера должна была быть ясной, а в случае, если Ненси собьется с курса, ей поможет радар, да и я все время буду переговариваться с ней по радио, к тому же и лететь буду в том же направлении, что и она.

— Харлей возмутился бы, увидев, каким вниманием вы окружаете Ненси, — усмехнулся Коллин. — Пусть себе натерпятся страха, сказал бы он, тогда будут всегда летать с нами, а не проявлять эту дурацкую самодеятельность.

— Пожалуй, — улыбнулся я. — Но не забывайте, что Харлей желает вам безопасности.

— А он велел вам помогать Ненси?

— Нет.

— Вот я и говорю.

Харлей только сердито сказал мне: «Не хочу, чтобы они делали из этого правило. Убеди Коллина Росса, что у Ненси еще не хватает опыта». Коллин не нуждался в убеждении: он и сам это видел. Однако он хотел доставить удовольствие сестре. Она вся светилась от счастья, словно ребенок, которого угостили любимым лакомством.

Моя «Шестерка» была заказана Китчем, незадачливым тренером, который дал согласие по отдельности Энни Вилларс и Кенни Бейсту захватить их с собой, не подозревая об их отношениях.

Атмосфера перед вылетом была отвратительной.

Джервис Китч находился в состоянии крайнего раздражения.

— Откуда мне было знать, что они враждуют? — сетовал он, едва сдерживая гнев.

Я пытался успокоить его.

— Они спросили, нет ли свободного места в самолете. Энни позвонила вчера. Бейст днем раньше. Я сказал, что есть.

Откуда я мог знать…

Коннозаводчик, громкоголосый человек по фамилии Амброуз, который совершенно очевидно оплачивал рейс, запальчиво заявил, что ему наплевать на взаимоотношения Энни и Бейста, лишь бы они заплатили свою долю за проезд. Он был из тех людей, которые считают, что, наняв кого-нибудь на службу, приобретают право и на его душу. Китч быстро успокоился и больше не произнес ни слова. Коннозаводчик все время торопил меня с вылетом. Он, видите ли, нанял меня не для того, чтобы целый день торчать в Кембридже.

Энни Вилларс неуверенно заявила, что воздушный пилот все равно, что капитан морского лайнера.

— Чушь, — обрезал ее Амброуз. — Он простой шофер. Его дело возить меня! Да, да, простой шофер!

Его тон не оставлял и тени сомнения в том, что он думал о месте шофера в обществе. Я вздохнул, залез в кабину, пристегнулся. Не впервые в моей практике встречал я подобное отношение.

Скорость моей «Шестерки» на пятьдесят миль превышала скорость самолета Ненси, поэтому я обогнал ее где-то при наборе высоты. В наушниках до меня доносились ее вопросы, касавшиеся полетной информации. Это было в какой-то мере успокоительно, к тому же она хорошо вела машину.

Я сел в Хейдоке за несколько минут до нее и выгрузил пассажиров как раз вовремя, чтобы успеть посмотреть, как она заходит на посадку. Она устроила целое представление, словно желая произвести впечатление на зрителей, посадив самолет на траву, словно падающее перо. Я усмехнулся. Не так уж плохо для любителя с 90 часами летной практики, бывает хуже. К тому же и рейс был не из легких. Она подрулила и остановилась неподалеку от меня. Я закончил запирать «Шестерку», подошел к ней и сказал, что она сломает шасси, если будет так шлепаться на землю.

Она состроила гримасу, возбужденная и счастливая.

— Это было прекрасно! Радиолокаторщики в Ливерпуле очень добры. Они точно сообщали, какого курса мне держаться при облете контрольной зоны, и затем привели меня прямо сюда.

Коллин не скрывал гордости за сестру, но все же подтрунивал над ней.

— Сюда-то мы добрались, но не забудь, что нам еще лететь обратно.

— Дорога домой всегда легче, — уверенно отозвалась она. — И в контрольной зоне Кембриджа нет таких сложностей.

Все вместе мы пересекли поле и вошли в паддок. Возбужденная Ненси без умолку болтала, словно нанюхалась бензедрина.

Коллин подмигивал мне. Я отвечал ему тем же. Ничто так не возбуждает, как успех. Мы оставили Коллина в комнате для взвешивания, а сами отправились перекусить и выпить кофе.

— Знаете, ведь прошло всего четыре недели, как мы были здесь, когда произошла эта история со взрывом, — сказала она. — Всего четыре недели. А мне кажется, что я знаю вас половину моей жизни.

— Надеюсь, что будете знать и вторую половину, — пробормотал я.

— Что вы сказали?

— Ничего… Ешьте сандвич.

Она неуверенно посмотрела на меня.

— Что вы имели в виду?

— Ничего. Просто так.

Глупец, подумал я. Глупец, зачем ты лезешь в это? Глупец, что позволяешь себе увлечься ею… Ты ничего не можешь предложить ей, кроме своей разбитой жизни, у нее же, сестры Коллина Росса, вся жизнь впереди.

— Отчего вы замолчали? — спросила Ненси.

— Разве?

— Да. Вы иногда уходите в свои мысли. Кажетесь спокойным и оживленным, и вдруг что-то срабатывает у вас внутри и вы куда-то исчезаете, словно в космос, где очень холодно. — Она вздрогнула. — Брр, замерзаю…

Покончив с кофе и сандвичами, мы отправились наблюдать за скачками.

Коллин победил в двух заездах, включая главнейший. Лошадь Энни Вилларс пришла второй.

Кенни Бейст выиграл скачку с препятствиями. Жеребец громогласного Амброуза пришел четвертым, и это никак не могло украсить наш обратный путь, который к тому же слегка беспокоил меня. Теплый фронт, который по прогнозу должен был распространиться поздно вечером, возник много раньше. Небо затянуло облаками.

Ненси взглянула наверх, когда солнце скрылось.

— Бог мой, откуда эта облачность?

— Теплый фронт…

— Проклятие… Как вы думаете, он дойдет до Кембриджа?

— Сейчас узнаю, если хотите.

Я позвонил в Кембридж и спросил, какая там погода и каков прогноз. Ненси стояла рядом со мной в телефонной будке. От нее исходил слабый аромат свежих цветов. Я вынужден был просить Кембридж повторить, что они сказали.

— Две тысячи футов, — ответил Кембридж с преувеличенным терпением. — Я уже дважды повторял вам это.

Я повесил трубку.

— Приближение теплого фронта ожидается там не раньше чем через три-четыре часа. Прогноз показывает, что облачность будет не ниже двух тысяч футов, так что у вас все будет в порядке.

— Конечно. Я десятки раз совершала тренировочные посадки в Кембридже, — сказала Ненси. — Даже при низкой облачности я уверена, что справлюсь.

— Вы летали одна или с инструктором?

— И так, и эдак. Несколько раз самостоятельно. В ясную погоду, конечно.

Я раздумывал.

— Вы получили права брать с собой пассажиров в облачную погоду?

— Не бойтесь, мне и не придется лететь в облаках. Ведь вам сказали, что там сейчас ясно, не так ли? И даже если облака будут на высоте двух тысяч футов, я могу спокойно держаться ниже их.

— Думаю, что сможете. Вполне.

Мы зашагали по летному полю.

Развернув на крыле карту, я прошелся с Ненси по всему ее маршруту шаг за шагом, как она того хотела, и мы составили полетный план. Она должна была ориентироваться по радиомаяку в Личфилде. Лететь не по прямой линии, но зато по самой легкой трассе для навигации. Как она говорила, возвращаться домой было проще., Я проработал с ней время в пути между отдельными точками и нанес на ее карту.

— Вы это делаете в пять раз быстрее меня, — вздохнула она.

— У меня и опыта побольше вашего.

Я сложил карту и подколол к ней заполненный полетный план.

— До встречи в Кембридже, — сказал я. — Желаю удачи.

— Тьфу, тьфу, не сглазить…

— Ненси…

— Да?

Я и сам не знал, что я хотел сказать. Она ждала.

— Будьте осторожны, — после паузы серьезно произнес я.

Показался Коллин, едва волоча ноги.

— Боже, как я устал! — сказал он. — Как мой пилот?

— Готов и к вашим услугам.

Пока они забирались на борт, я осмотрел самолет снаружи.

Никаких бомб. Да я и не ожидал их увидеть. Ненси запустила мотор, я поднял руку, она вырулила на полосу, и они, Коллин и Ненси, замахали мне на прощание. Самолет быстро набрал скорость и взмыл в бледно-серое небо. Облака опустились чуть ниже. Беспокоиться было не о чем, тем более что в Кембридже ясная погода. Я отправился к своей «Шестерке». Энни Вилларс и Кенни Бейст уже были там, упорно не глядя друг на друга. Я отпер дверцу, и Энни молча уселась на свое место. Кенни проводил ее кислым взором и продолжал оставаться у самолета.

Я поздравил его с победой. Он поблагодарил.

Тренер Амброуза и его жокей, задумчивые, подошли к нам, а вскоре появился и сам Амброуз, с багровым лицом, испуская вокруг себя пивной дух. Приблизившись, он сразу обратился ко мне:

— Я забыл шляпу на вешалке. Принесите-ка.

Кенни и остальные двое сделали вид, что ничего не слышат. Я мог бы сказать: «Сходите сами!» и лишить Харлея клиента, но сдержался и отправился в комнату для участников, взял шляпу Амброуза с такой засаленной лентой, что даже подивился, как ее владельцу не стыдно показываться в ней, как вдруг кто-то схватил меня за плечо. Майор Тайдермен!

— Шор! — удивленно воскликнул он, даже более чем удивленно — испуганно. — Шор… Что вы здесь делаете?! Вы вернулись?

— Да, за шляпой мистера Амброуза, — отозвался я.

— Но ведь вы улетели… Вы же повезли Ненси и Коллина Росса!

— Нет, — покачал я головой. — Ненси повела самолет сама.

— Но… Но вы ведь прилетели вместе? — голос у него дрожал.

— Ничего подобного. Я прилетел на «Шестерке» с пятью пассажирами.

Возбуждение майора передалось мне. Страшное подозрение овладело мной.

— Майор, — дрожащим голосом сказал я, — уж не сунули ли вы опять бомбу в самолет?! Боже мой… Говорите!

— Я… Я…

— Говорите, — я сбросил его руку и яростно сдавил его за плечи. Шляпа Амброуза выпала и покатилась по грязному полу. — Говорите! Бомба?

— Нет… но…

— Но что?

— Я думал, что это вы привезли их… я думал, что они с вами… Вы сумели бы справиться…

— Что вы еще натворили?! — с силой затряс я его.

— Я видел вас вместе, когда они прилетели… Видел, как вы с Ненси рассматривали карту… делали какие-то пометки… Я был уверен… был уверен, что это вы пилотируете самолет… И вы… вы бы справились с этим… но Ненси Росс… О, боже!

Наотмашь я ударил его по лицу.

— Что вы натворили?!

— Вы… вы уже ничем не можете помочь…

— Я верну ее… Немедленно верну ее на землю!

— Нет… Вам это не удастся… В полете у нее выйдет из строя радиостанция. — Он закрыл лицо руками.

У меня будто оборвалось все внутри… Подхватив шляпу Амброуза, я ринулся к двери. Со всех ног бежал я к самолету, скорее, скорее… Я не стал выпытывать у майора, зачем он это сделал. Мне даже не пришло в голову расспрашивать его. Я думал лишь о Ненси, о ее неопытности, о Ненси, которая осталась без радиосвязи… Возможно, она и справится. Мотор не откажет. Кое-какие приборы будут функционировать нормально. Альтиметр, указатель воздушной скорости, компас.

Хуже всего то, что Ненси будет лишена связи с землей, не сможет ориентироваться по радиомаякам… Что ж… когда-то люди летали без радио… Если она заблудится, то сможет приземлиться на первом попавшемся аэродроме. Однако радиосвязь, может быть, еще не нарушена, подумал я. Может быть, рация еще действует.

С земли она не услышит меня, но если я поспешу набрать высоту, то, возможно, успею передать на контрольный пост Манчестера о создавшемся положении, и они успеют сообщить ей о том, что случилось, и велят совершить посадку на любом ближайшем аэродроме… Плевое дело устранить неполадки, находясь в безопасности на земле.

Я протянул Амброузу его шляпу. Он все еще прогуливался возле самолета, ожидая меня. Не теряя ни секунды, я занял свое место, и он полез следом за мной. Не успел он пристегнуться ремнями, как я включил мотор, надел наушники и стал настраивать рацию.

— К чему такая спешка? — поинтересовался Амброуз, когда я выруливал на взлетную полосу, не прогрев двигатель.

— Нужно связаться по радио с Коллином Россом.

— Понятно, — мотнул он головой. Он знал, что Россы вылетели перед нами, знал, что самолет ведет Ненси. Я подумал, если он считает, что без его соизволения я не имею права даже поспешить, то его ждет горькое разочарование. Он не попадет в Кембридж, пока я не буду уверен, что Ненси и Коллин находятся в безопасности.

На борту имелось всего одно переговорное устройство, поэтому Амброуз не мог слышать, что мне говорят, а при гуле мотора он вряд ли улавливал, что передаю в эфир я. На высоте двухсот футов я связался с диспетчером-контролером воздушной зоны Ливерпуля и объяснил, что рация Ненси, возможно, вышла из строя и спросил, был ли он на связи с ней. Да, был. Он дал ей разрешение на полет из контрольной зоны и передал ее службе информации Престона. Пока я находился на его частоте, я просил его узнать у Престона, поддерживают ли они контакт с Ненси.

«Ждите».

Прошло долгих две минуты. Наконец я услышал:

«Связь потеряна посередине сеанса».

«Проклятый майор», — с ненавистью подумал я.

— У них есть ее координаты? — пытаясь не выдавать волнения, спросил я.

«Ждите».

Пауза. Затем: «Она держала курс на Личфилд. Расчетное время прибытия пять ноль три, визуальный полет, высота четыре пять ноль.»

На высоте двух тысяч футов мы вошли в легкую облачность и вышли на солнце на высоте четырех тысяч. Ниже нас, куда ни глянь, расстилалась белая, словно вата, простыня, закрывающая землю. Ей также придется набрать эту высоту, потому что Пенинские горы к востоку от Манчестера вздымались на высоту почти до трех тысяч футов, и горные кряжи были скрыты облаками. Иначе ей придется возвращаться обратно. Она не испугается подняться повыше. С радионавигацией и хорошим прогнозом в Кембридже это было единственным разумным решением.

— Она летит в Кембридж, — сказал я. — Можете ли вы дать тамошнюю погоду?

«Ждите».

Снова пауза. Затем спокойный голос, чертовски спокойный: «Даю погоду в Кембридже. Облачность быстро распространяется с юго-запада. Высота облачности — тысяча двести футов, толщина до трех с половиной».

Я не сразу подтвердил получение сводки, представив себе, какие осложнения несет с собой перемена атмосферных условий.

«Подтвердите прием», — послышался скучный голос.

— Погода принята.

«Последние метеосводки указывают на сплошную облачность над всей территорией южнее Тиз». Он твердо знал, что говорит.

Лаконичный текст, бесстрастный голос. Ненси летела над облаками, совершенно не представляя себе, где находится. Она не видела землю и никого не могла спросить о том, какого направления ей держаться. В конце концов из-за нехватки горючего ей придется спуститься ниже. При бездействующих приборах она не знала, сколько еще может продержаться в воздухе, и ей непременно нужно было пробиться сквозь облачность, чтобы найти какую-нибудь площадку для посадки.

Но если она поторопится со снижением или спустится там, где не надо, то может столкнуться с какой-нибудь скалой, скрытой в облаках. Даже для очень опытного летчика ситуация была критической.

Я спросил с тем же деланным спокойствием:

— Могут ли радарные станции обнаружить ее и проследить ее курс? Я знаю ее полетный план… Мы вместе разработали его.

Вероятно, она будет придерживаться этого плана, так как считает, что в Кембридже ясная погода. Я могу последовать за ней… и найти.

«Переходите на частоту радара Бирмингема один-один-восемь-ноль-пять».

— Понятно, — сказал я. — Большое спасибо.

«Желаю удачи», — послышалось в ответ.