В машине сержант Данкверст не проронил ни слова. В полной тишине проехали Странд-стрит и Чансери-лайн. Наконец, водитель свернул к Хаттон-гарден и остановился напротив роскошного парадного входа в лондонский алмазный клуб. На отшлифованной латунной табличке, висевшей на резной двери, Бонд прочел: «Дворец алмазов» и ниже: «Руфус Б. Сайе. Вице-президент европейского отдела». Сержант позвонил. Миловидная горничная проводила их в устланную коврами комнату для посетителей.

— Мистер Сайе скоро будет, — с этими словами она исчезла.

Вне всяких сомнений, комната отвечала самым изысканным требованиям: современность сочеталась со стариной столь гармонично, что поначалу трудно было понять, где находишься — в приемных покоях короля или в кабинете у процветающего бизнесмена. Массивный письменный стол, выточенный из красного дерева, мог привести в восторг даже избалованных роскошью ценителей антиквариата. Огонь, полыхавший за каминной решеткой, излучал приятное тепло, что окончательно дополняло возникавшее здесь ощущение уюта и комфорта. Стены украшал живописный орнамент. Воздух был наполнен тончайшим ароматом роз — эти прекрасные цветы стояли прямо на полу в изящных китайских вазах.

Бонд взглянул на сержанта и невольно улыбнулся. Тот, как ни в чем не бывало, сидел в кресле, стоившем никак не меньше 1000 фунтов стерлингов, и небрежно листал подшивку «Даймонд ньюс».

Засмотревшись на огромные настенные часы, Джеймс вздрогнул, когда услышал щелканье дверного замка и одновременно с этим спорящие голоса. Один, несомненно, принадлежал иностранцу:

— Я не могу принять столь невыгодные условия. Понимаете? Не могу! Сколько раз можно повторять, что этот бриллиант достался мне за десять тысяч. Вы не верите? Будьте здравомыслящим, человеком — не стану же я торговать себе в убыток.

Послышался смех.

— Вилли, ты парень не промах, — говорил явно американец, — но торговля алмазами — не игра в кости. Эта безделушка не стоит больше девяти тысяч. Могу накинуть сотню сверху за твои старания. Если что-нибудь надумаешь, позвони. Всегда рад тебе.

В комнате появился высокий худощавый человек с лицом профессионального киноактера. Плотно сжатые губы придавали его лицу излишнюю суровость, но веселые и внимательные глаза, насмешливо смотревшие на все окружающее, компенсировали этот недостаток. Вслед за ним вошел пухлый коротышка с красной розой на лацкане пиджака.

Бонд поприветствовал их легким кивком головы. Извинившись, оба скрылись в холле.

Данкверст состроил гримасу.

— Мелко торгуются. Это Вилли Бехренс, недавно обанкротился. Другой, по-моему, клиент Сайе, — сержант снова уткнулся в газету.

Джеймс, подавив желание закурить, вновь занялся рассматриванием часов. Внутри них что-то скрипнуло, и бархатная обволакивающая тишина была нарушена многократным «ку-ку». Пробило полчетвертого.

Дверь распахнулась, и Бонд увидел перед собой внушительного вида мужчину.

— Меня зовут Сайе, — отчеканил он. — Чем обязан? Полицейский встал и прикрыл за ним дверь.

— Я сержант Данкверст из спецотдела Скотланд-Ярда, — он говорил ровно и сдержанно и, сделав жест в сторону Бонда, продолжил, — а это сержант Джеймс. Нам бы хотелось задать вам пару вопросов, касающихся краденых алмазов. Это интересует комиссара.

— Да? — Сайе переводил недовольный пренебрежительный взгляд с Бонда на Данкверста, недвусмысленно давая понять, что лиц такого высокого ранга непристойно утомлять всякими глупыми расспросами. — Что ж, начинайте.

Пока Данкверст нарочито монотонным голосом излагал суть дела, сверяясь время от времени с записной книжкой и разбавляя свою речь такими фразами, как «известно из достоверных источников» или «в соответствии с параграфом таким-то», Бонд, не отрываясь, смотрел на Сайе, нисколько не беспокоясь о том, раздражало того это или нет.

Босс «Дворца алмазов» выглядел плотным и на редкость здоровым человеком. Темные короткие волосы обрамляли хищное волевое лицо. Черные прямые брови могли бы сойти за признак высокого происхождения, если бы под ними не прятались колючие маленькие глазки. Тонкая, чуть изогнутая линия рта выказывала в нем злобность и жестокость, а выдающийся вперед подбородок делал его обладателя чем-то смахивающим на бульдога. Темный костюм в сочетании с белой рубашкой и черным галстуком смотрелся бы довольно неплохо, если бы из рукавов не высовывались большие волосатые кисти с уродливо короткими толстыми пальцами.

«Милый мальчик», — подумал Бонд.

Сержант тем временем продолжал разыгрывать затеянный спектакль:

— А вот те камни, которые нас особо интересуют, — он на секунду поднял глаза. Сайе по-прежнему оставался спокойным и невозмутимым. — «Весселтон», двадцать карат. Пара бриллиантов «Файн блю вайтс», в десять карат каждый. «Еллоу-премьер» — двадцать карат. «Топ кейп» — двадцать карат и два «Кейп юнионс» по пятнадцать карат.

— Не имею о местонахождении этих алмазов ни малейшего представления, — Сайе и не собирался оставлять свой холодно-любезный тон. — Уверен, вышеперечисленные камни не проходили ни через меня, ни через нашу фирму в Нью-Йорке. А сейчас, джентльмены, разрешите откланяться, — с этими словами он, нимало не беспокоясь о дальнейшей участи своих посетителей, вышел из комнаты.

— Мне всегда нравились вежливые люди, — Бонд, казалось, был удовлетворен встречей.

А на Данкверста, похоже, вообще ничто не могло произвести впечатления. Он, ни капли не смутившись, закрыл записную книжку и сунул ее во внутренний карман пиджака, и, только выйдя на улицу, сержант позволил себе немного расслабиться. Джеймс не без интереса наблюдал, как строгое серьезное лицо блюстителя закона превращалось в довольную физиономию человека, только что выигравшего партию в бридж.

Бонд назвал шоферу свой адрес на Кинг-роуд, и, лишь когда они тронулись, Данкверст спросил:

— Хотите, чтобы я исполнил ваше желание, командор?

— Я в принципе не против, но только не сейчас, потому чтр сам не знаю, чего хочу.

— Напротив, слишком хорошо знаете. Не ломайте попусту голову.

Бонд вздохнул.

— Вы правы, сержант. По-моему, я упустил в разговоре что-то очень важное, но это уже не имеет никакого значения.

— Почему же?

— Шестое чувство, сержант. Сайе совсем не похож на бизнесмена. Нужно копнуть его глубже.

Данкверст улыбнулся.

— Браво, командор. Он такой же коммерсант, как мы с вами члены палаты лордов.

— Игра начинает мне нравиться, — Джеймс полез за сигаретами.

— Еще бы. Для меня это вообще была комедия. Помните, я упомянул «Еллоу-премьер» и парочку бриллиантов «Кейп юнион»?

— Ну да.

— Так вот, любой нормальный человек, хоть сколько-нибудь разбирающийся в алмазах, счел бы это либо за оскорбление, либо за мою непроходимую тупость. А уж этот чванливый придурок, выдающий себя за шефа «Дворца алмазов», никогда не упустил бы возможности сообщить мне об этом в соответствующей форме.

— Да-да, — Бонд по-прежнему не понимал, куда клонит Данкверст.

— Все дело в том, что камней с такими названиями не существует. Каждый профессионал помнит имена известных бриллиантов весом более десяти карат. Таких простых вещей мог не знать только круглый дилетант.

Джеймс расхохотался.

— Спасибо за комплимент, сержант.