Меню ресторана «Королевы Элизабет» было отменным. Известнейшие сорта вин и прохладительных напитков соседствовали с не менее знаменитыми французскими и английскими десертами, а что касалось супов, бульонов и прочих утех обожателей первого, то местной кухне наверняка не нашлось бы равных на всех остальных морских лайнерах. Не меньшее внимание уделялось и вторым блюдам. Феликс Лайтер умер бы от зависти, узнав, каких кулинарных шедевров удалось отведать его другу.

Ресторан располагался на корме, и его стены, так же как и в баре, были из хрустально-прозрачного стекла. Мерное дыхание дремлющего океана чуть покачивало огромный корабль, и светлая лунная дорожка, ярко выделявшаяся на темном, почти черном фоне воды, повторяла это движение.

Мужчина и женщина, сидевшие в самой глубине обеденного зала, о чем-то увлеченно беседовали, не обращая абсолютно никакого внимания на то, что делалось вокруг. Табачный дым, клубившийся над их столиком, приобретал в приглушенном ночном освещении темно-красный оттенок, что создавало впечатление сказочной нереальности всего происходившего.

Рука мужчины, лежавшая поначалу спокойно на коленях спутницы, постепенно перемешалась все выше и выше, и то, что девушка прикрыла ее своей ладонью, пытаясь ускорить и без того быстрое продвижение его руки вверх, без слов говорило о том, что любовь — это быстро прогрессирующая болезнь. Подошедший официант прервал их безмолвное объяснение. Бонд оплатил счет и, улыбнувшись так, как умел только он один, прошептал что-то на ухо Тиффани.

Они поднялись и направились к выходу.

— Не желаешь продолжить праздник чревоугодия? — полюбопытствовал Джеймс.

— Пожалуй, я бы не отказалась от чашечки кофе и десерта со сливками.

— Недурно, вовсе недурно.

— Думаю, мы сумеем доставить себе двойное удовольствие. Где-то внизу должен сейчас начаться аукцион. Услаждая желудок мороженым, вполне можно рассчитывать на успех.

— Дорогая, поверь, без тебя я бы погиб здесь от скуки.

Они спустились на вторую палубу и, миновав игральный зал, где многочисленные посетители пытали счастье в бинго, оказались в курительной. Как правило, на кораблях аукционы проводились именно тут. Длинные ряды мягких стульев и диванов подтвердили правильность догадки Тиффани. Обнаружив много незанятых мест, Джеймс нисколько не удивился — на лайнере и без того было предостаточно развлечений. Но не успели они заказать десерт со сливками и кофе, как толпа, хлынувшая из кинозала, заполнила все помещение.

— Ого, так, значит, местные торги пользуются не меньшей популярностью, чем продукция Голливуда?

— Боюсь тебя разочаровать, — она поправила прическу, — но это не совсем обычные торги.

— Вот как?

— Сейчас сам все поймешь.

Призывая к тишине, распорядитель аукциона, седой полноватый мужчина в белом костюме, постучал по столу своим молоточком. К лацкану его пиджака была приколота алая гвоздика. Дождавшись, пока публика угомонится, он объявил торги открытыми и сделал следующее сообщение:

— Леди и джентльмены. Наши вечерние встречи превратились в замечательную традицию, я просто уверен, что вы ждете их с величайшим нетерпением. И я согласен с вами, господа. Нет ничего приятнее, чем купить то, что никто не продает. Итак, приступим к делу, уважаемые гости.

Его предложение вызвало одобрительный гул.

— Знаете, сегодня утром я побывал у капитана, и он сообщил мне приблизительный прогноз нашего плавания, но лишь приблизительный, господа. Вам предстоит сделать это с точностью до одной мили. И тот, кто решит такую невероятно сложную задачу, станет обладателем 2.400 фунтов стерлингов, и ни пенни меньше!.. Внимание, прошу внимания! Наш всеми уважаемый капитан считает, что за завтрашний день «Элизабет» покроет расстояние от 720 до 739 миль. Все слышали?.. Прекрасно! Так вот, господа, у меня имеются пронумерованные жетоны. Не удивляйтесь, среди них могут попасться числа и меньше 720 — их мы будем называть нижним полем, и больше 739 — как вы уже догадались, они получат название верхнего поля, есть и такие, что лежат в промежутке между названными числами. Ну, к примеру, 721… Джентльмены, прекратите отвлекать дам, иначе они лишатся обещанного гонорара… Итак, вам предстоит купить один или несколько жетонов, и, если ваши предсказания сбудутся, все проигравшие с удовольствием поздравят победителя. Не так ли?

Аплодисменты заглушили конец его речи. Учтиво поклонившись, распорядитель, пользовавшийся, по-видимому, бешеным успехом у публики, пригласил на сцену какую-то женщину и любезно попросил ее достать первый жетон.

— О-о, мадам, у вас счастливая рука, номер 738! Надеюсь, что перед тем, как прийти сюда, вы убедились, что море спокойно и шторма не предвидится, а значит, погода не окажет никакого влияния на ваш прогноз. Смелее, господа!.. Ах, вы боитесь сделать первый шаг? Ну, хорошо, я помогу вам. Ставлю 50 фунтов! Для новичков повторяю — в правилах нашего аукциона записано, что ставки могут понижаться, — все подчиняется только ходу торга. Итак, кто даст больше или, наоборот, меньше?.. Вы? Еще раз повторите, пожалуйста! О! Двадцать фунтов! Безобразие, он сбил мою цену! Господа! Неужели вы настолько бессердечны, что не поможете в беде вашему покорному слуге?.. Простите! Сколько? Тридцать? О, вы льете бальзам на мою рану. Так, сорок пять от моего друга мистера Розблатта.

Спасибо, Чарли! Я твой должник. Ай-ай-ай, видно, вы все-таки сговорились меня сегодня засыпать?.. Как? Не снится ли мне это? Вы действительно предложили 50?.. Мадемуазель, поверьте, я счастлив, что получил такой подарок из ваших рук. Итак, 50 фунтов раз!..

Гулко ударил молоточек.

— …два! Никто не хочет сказать 55? Нет? Ну и чудесно!.. Три! Продано!

— У этого парня язык без костей, — в голосе Бонда проскользнули одобрительные интонации. — И продали, кстати, вовсе неплохой номер. Ветер почти на нуле. Океан спокоен, и по курсу, по-моему, не предвидится никаких сильных течений, то есть просто-таки идеальные условия для нижней границы верхнего поля.

Тиффани хитро улыбнулась и спросила:

— Сколько у тебя с собой денег?

— Около двухсот фунтов. Может, больше. Точно не помню. Помяни мое слово, следующие жетоны пойдут дороже, но тот, кто купил первый, все равно проиграл. Здесь существует такая интересная закономерность — первый выигрывает в одном случае из тридцати.

Пока Джеймс высказывал столь ценную мысль, распорядитель уже успел продать второй жетон за 90 фунтов. Он достался довольно миловидной девушке, сидевшей рядом с пожилым представительным мужчиной.

— Поторопись, Джеймс, иначе ты прозеваешь третий. — Тиффани выразительно посмотрела на него. — Бери пример с настоящих джентльменов.

— Опомнись, радость моя, ему уже далеко за шестьдесят. Такие субъекты привлекают хорошеньких девушек только благодаря двум достоинствам — во-первых, солидным капиталом и, во-вторых, умением рассказывать анекдоты, причем они предпочитают пользоваться первым.

— И почему же?

— Менее утомительно. — Бонд откинулся на спинку стула.

—: Не будь ты таким тщеславным. — Тиффани ущипнула его за щеку. — А потом, к твоему сведению, перешагнув некоторую возрастную черту, мужчины становятся более ласковыми и любят женщину совсем не так, как в молодости.

— Да, действительно, — вздохнул Джеймс. — Совсем не так.

— Пошляк. — Девушка отвернулась и, неожиданно рассмеявшись, спросила: — Так ты купишь мне сегодня жетон или нет?

— Вне всяких сомнений, — Бонд взял со стола программку аукциона. На ее обложке ярко выделялись печатные черные буквы: «Памятка участнику аукционных распродаж «Королевы Элизабет»». — Позволю себе зачитать вслух несколько отрывков.

Джеймс перелистнул страничку и продолжил:

— Ввиду многочисленных просьб и пожеланий постоянных клиентов нашей «Компании…» дирекция рассмотрела вопрос о лотерейных распродажах. Еще раз подчеркиваем, что их проведение не является инициативой «Компании…» и получаемые при этом доходы проходят мимо нашей кассы. — Бонд сделал паузу.

— Ну и что из того? По-моему, никакого криминала. — На лице Тиффани появилось недоумение.

— Если не считать одной маленькой оговорки о том, что пассажиры имеют право избирать свой комитет, который контролировал бы этого проходимца. — Он кивнул в сторону распорядителя. — А управитель и администрация распродаж обязаны выполнять лишь чисто формальные функции по подготовке, проведению и так далее, а в остальном — полное подчинение комитету. — Джеймс заговорщически улыбнулся. — Дураку понятно, что никто из пассажиров не пожелает участвовать в работе этого самого комитета — разве что дети. Однако тут не забыли упомянуть о том, что необходимо тщательно следить за выполнением указа английского управления финансов и что чеки, полученные в результате подобных игр, должны предъявляться к оплате на месте. Они даже должны быть снабжены специальной меткой, что вряд ли здесь делается, так как помеченные чеки не оплатит ни один банк — уж они-то по крайней мере стараются придерживаться закона.

Бонд отложил программку в сторону.

— Итак, выигравшим выдаются абсолютно чистые чеки, которые они элементарно могут обратить в наличные. В итоге организаторы этой легкой аферы получают чистый навар, не вложив в это дело ни единого пенни. Если бы здесь соблюдались инструкции казначейства, чеки оплачивались бы только тем, кто провозил бы их под лямками своих подтяжек. Вовсе неплохо.

— Не вижу в этом ничего особенного, — Тиффани пожала плечами. — Из всей твоей тирады я поняла лишь то, что рядом со мной сидит скряга.

— Скоро ты разуверишься в этом. Как я понял, главное представление еще впереди.

Распорядитель вдруг замолчал и, когда в комнате стало совсем тихо, торжественно объявил:

— Леди и джентльмены, мы подошли к решающему моменту нашей сегодняшней встречи. Сейчас вам надлежит строго определиться, какому полю вы отдаете большее предпочтение. Начальная ставка сто фунтов. Кто даст больше за свое поле? Смелее, господа. Ничего страшного, что ваши мнения разделились. Но не забывайте, уважаемые прагматики, что погода может измениться, несмотря на самые точные прогнозы, и тогда вы останетесь — боюсь произнести это слово, но не вижу другого выхода вас расшевелить — в дураках! Итак?

…О, раздаются первые голоса. Это настоящие первопроходцы, господа! Да-да, они всегда рядом с нами, и я очень им благодарен. Их суммы — сто десять, сто двадцать и сто тридцать фунтов. Спасибо. Есть еще желающие поднять ставки?

— Сто пятьдесят.

Бонду показалось, что человек, сказавший это, сидит прямо позади него.

— Сто шестьдесят.

На этот раз говорила женщина, но предложенная ею цена продержалась ровно секунду и затем поднялась до 190.

— Двести фунтов.

Опять тот же голос.

Что-то заставило Джеймса обернуться и посмотреть на того, кто так страстно желал заполучить самый дорогой жетон.

Столь азартным игроком оказался очень крупный полноватый мужчина с лоснящимся одутловатым лицом. Маленькие глубоко посаженные глазки под редкими бровями производили неприятное впечатление, а половину лба закрывали длинные курчавые волосы. Несмотря на то что курительная прекрасно кондиционировалась, на переносице у него блестели капельки пота и он то и дело лазил в карман за носовым платком. Массивный подбородок, несколько выдававшийся вперед, чем-то напомнил Бонду физиономию Серафимо, но властный взгляд того никак не вязался с лакейскими замашками этого. Джеймс сам не мог понять, почему он вдруг пришел к выводу, что видит перед собой человека, больше склонного к беспрекословному повиновению, чем к проявлению твердости характера. Странно все-таки, что этот тип вызывает какие-то неприятные ассоциации. Может быть, его голос? Или внешность? Ясно лишь одно — они где-то встречались, но как давно это было? Где? В Англии, Америке или во Франции? Не исключено, что и в Турции. Но самым занимательным во всей этой истории был тот факт, что и его сосед казался Бонду небезызвестной личностью. Светлые волосы, приятные черты лица, обаятельная улыбка — одним словом, симпатичный парень, только вот глаза слишком холодные и бесстрастные.

Ставки тем временем подскочили до 250 фунтов.

Бонд наклонился к Тиффани.

— Взгляни-ка на тех двух американцев. Они тебе никого не напоминают?

Девушка почувствовала в интонациях Джеймса некоторую неуверенность и, оглядев задний ряд, отрицательно покачала головой.

— Нет, я не знакома с ними. Смахивают на выходцев из Бруклина, у того толстяка характерный акцент. А чем они тебя так заинтересовали?

— Внешне похожи на бизнесменов, и я просто-таки уверен, что и в списке пассажиров против их имен стоит что-нибудь типа «консультант по маркетингу» или «биржевой маклер».

— И что из того?

— Ничего особенного, просто они не те, за кого себя выдают. Даже второй, тот, что помоложе, слишком напряжен для развлекающегося американца, а судя по их одежде, они не принадлежат к бедствующим слоям населения.

Тиффани не успела ничего ответить. Зал взорвался аплодисментами — видимо, распорядитель пустил гулять очередную остроту. Когда шум немного утих, он поднялся из-за стола и прервал торг следующим заявлением:

— Леди и джентльмены. Позвольте от всей души поприветствовать вашу сегодняшнюю активность. Да-да, вы правильно поняли. Мои слова в большей степени относятся к очаровательной даме в розовом вечернем платье.

По рядам пошло оживленное перешептывание, но распорядитель продолжил:

— И, конечно же, к господину, сидящему за столиком у самого выхода. Не возражаете, если и я внесу малую лепту в ваш замечательный дуэт? Я поднимаю ставки до 325.

— Триста пятьдесят!

Толстяк вовсе не собирался сдаваться, но и дама не желала уступать первенства.

— Четыреста! — таким был ее ответ.

— Пятьсот!

В зале смолкли все разговоры. И без того было ясно, что поднимать цену выше мог только безумец.

— Итак, последней была названа сумма в пятьсот фунтов. — Удар молоточка известил присутствующих о том, что если они еще не оставили надежды принять участие в столь дорогой игре, то нужно поторопиться. — …Два!.. Три! Жетон продан, и я официально объявляю о том, что право выбора поля принадлежит всем вам известному джентльмену! Поздравим его!

На лице победителя не отразилось абсолютно никаких чувств — ни намека на радостное возбуждение или что-нибудь, хоть отдаленно напоминавшее его.

Распорядитель, напротив, сиял от счастья. Первый раз за весь рейс ему удалось вытянуть столько денег — и это всего лишь за один жетон. Переждав гвалт и прочие несдержанные выражения своих эмоций публикой, он торжественно произнес:

— А сейчас, господа, опять-таки в соответствии с нашими традициями дадим слово тому, кому на этот раз повезло больше других. Итак, какое же поле вы предпочтете?

Даже самые несообразительные уловили в этой фразе ироничный намек, но ответ ошеломил всех.

— Нижнее поле.

Действительно, нужно быть полнейшим идиотом, чтобы, имея на руках все козыри, соглашаться на проигрыш. Погода — лучше не придумаешь, а при таком мизерном волнении даже маломощный траулер покроет огромное расстояние, не говоря уже о том, что «Королева Элизабет» без всяких усилий дает тридцать узлов. Неужели на решение этого толстяка повлиял какой-то никому неизвестный важный фактор?

Даже распорядитель был настолько поражен, что стал заикаться:

— П-п-простите, мистер, но вы действительно сказали слово «нижнее»?

— Да.

Выжав из себя жиденькую улыбочку, администратор продолжил:

— А сейчас, думаю, стоит разыграть жетон на верхнее поле.

Его предложение было встречено бурными овациями.

Джеймс пожал плечами.

— Странный тип. На небе ни тучки, в океан можно смотреться, словно в зеркало. Или он пронюхал что-нибудь из сводок военной метеослужбы, или он чокнутый. Не нравится мне все это, а потом, они проявляли к нам повышенный интерес.

— С чего ты взял? — Тиффани улыбнулась ему. — Тебе не пришла в голову такая простая мысль, что эта парочка — обычные наркоманы? Давненько я не видела таких отупевших рож. Вряд ли они соображают, что делают. О, полюбуйся! Твой толстяк сосет палец.

— Что, сосет палец? — Бонд вновь напряг свою память, но это словосочетание почему-то ассоциировалось только с хитроватой физиономией Феликса Лайтера.

Неожиданно Тиффани взяла Джеймса за руку и наклонилась к нему настолько близко, что он ощутил ее дыхание на своей щеке.

— Забудь про них, и потом, мне скучно здесь. Ты не мог бы предложить место, куда бы мы могли наведаться?

Не сказав ни слова, Бонд поднялся, и они направились к выходу. Он обнял Тиффани, и ее голова легла ему на плечо — это получилось как-то само собой. Расстояние от курительной до его каюты показалось Джеймсу ничуть не короче пути от Лондона до Северного полюса, и когда после четвертой попытки он все-таки открыл дверь и впустил Тиффани, терпение его было уже на исходе. Она обвила руками его шею, и эта маленькая комнатка вдруг показалась Бонду королевской спальней, а в общем-то так оно и было, ведь в своих объятиях он держал самую настоящую королеву.

Еще мгновение, и ее легкое платье невесомой паутиной скользнуло куда-то вниз.

— Я хочу тебя, Джеймс. Покажи, что ты можешь предложить даме. Ну же?.. О-о-о, Джеймс…

— Иди же сюда, любовь моя, — прошептал Бонд, и в следующий момент их губы соединились. Он целовал ее и чувствовал, как каждое его прикосновение вызывает у нее сладкую истому.

Тиффани тихо застонала и еще сильнее прильнула к нему:

— О-о-о, Джеймс, на полу… это же совсем не по-английски…