Открыв глаза, Бонд не сразу понял, почему проснулся. Перед ним все еще стояло улыбающееся лицо Тиффани, и он прекрасно помнил, что перед тем, как уйти к себе, она разбудила его и, поцеловав, перевернула на другой бок, предупредив, что врачи не рекомендуют спать на левой стороне.

Джеймс собрался было досмотреть свой столь некстати прерванный сон, но вдруг обнаружил, что не сможет сделать этого по той простой причине, что над его ухом переливчатыми трелями заливается телефон.

Сняв трубку, он не очень-то вежливо произнес:

— Слушаю.

— Простите за беспокойство, сэр, с вами говорят из радиорубки. Только что на ваше имя поступила шифрованная телеграмма из Лондона. Вы не будете возражать, если вам доставят ее в каюту?

— Спасибо за предупреждение. Несите.

О, господи, до утра никак нельзя было подождать. Бонд поднялся и, с сожалением взглянув на пустую постель, натянул халат и скрылся в душевой. Ополоснувшись, он высушил полотенцем голову и причесался. Не найдя брюк и рубашки на привычном месте — на стуле у изголовья кровати, Джеймс включил свет и обнаружил их на полу. Пробормотав что-то насчет своей забывчивости, он оделся и закурил.

В дверь тихо постучали, и посыльный, учтиво поклонившись, передал Бонду телеграмму, занимавшую половину листа машинописного текста. Уж если Сикрет Сервис разорилась на такую длиннющую депешу, значит, для этого были веские основания.

По мере того как он усваивал смысл прочитанного, лицо его постепенно вытягивалось, а хорошее настроение моментально куда-то улетучилось. Джеймс без труда узнал слог и манеру построения предложений шефа секретной службы:

«1. Согласно вашим рекомендациям, за Руфусом Б. Сайе был установлен негласный надзор. Уведомляю вас о том, что не далее как вчера он получил с борта «Королевы Элизабет» срочную телеграмму, подписанную неким Винтером. В ней запрашивались указания относительно вас и мисс Кейз. Ответ Сайе был перехвачен нами со значительным опозданием. Его инструкции однозначны: мисс Кейз — ликвидировать, вас — доставить в английский офис «Дворца алмазов».

2. Эй-Би-Си — французская аббревиатура имени А. Бэй Сайе.

3. Вчера же Сайе вылетел в Париж — вероятно, в Лондон просочилась какая-то информация с рудников. Согласно данным Интерпола, он остановился в Дакаре. Это лишь подтверждает наши предположения относительно того, что контрабандные алмазы через Сьерра-Леоне переправляются во Французскую Гвинею. Проанализировав все варианты, мы пришли к выводу, что одной из главных фигур, участвующих в широкомасштабных африканских операциях, является один из сотрудников медицинского сектора «Сьерра интернэшнл» — предположительно стоматолог.

4. В Сьерра-Леоне желательно ваше присутствие. Завтра ночью вылетайте самолетом в Канберру».

Мгновение Бонд сидел без движения.

Замечательно, кто-то из компании Спангов плывет вместе с ними. Кто? И где?

Джеймс снова взялся за телефон.

— Мисс Кейз, пожалуйста.

Он услышал щелчок переключаемого тумблера — их аппараты соединили в одну линию. Первый гудок… второй… третий… еще один.

Бонд положил трубку и выскочил в коридор. В несколько прыжков преодолев расстояние до ее каюты, он рывком распахнул дверь и, бросившись на пол, перекатился в дальний угол. Его левое плечо плотно прижалось к мягкой стенной обивке, но «беретта», сжатая в правой руке, напрасно искала цель — вокруг никого не было.

Он опустил пистолет и быстро осмотрелся. Кровать заправлена. Включен торшер. И тут Джеймс заметил сумочку Тиффани, небрежно брошенную на ковер. Из нее выпали пудреница и портмоне. Значит, она все-таки вошла сюда, но сзади, за дверью, кто-то стоял. Бонд заглянул в душевую. Ничего.

Идиот, он повел ее в свою каюту, а у нее все это время преспокойно сидел убийца и терпеливо ждал, пока она вернется. Но быть того не может, чтобы Тиффани убили сразу. Для начала из нее должны вытянуть все, что ей известно о нем, Бонде.

Джеймс шумно вздохнул. Ясно, что ее чем-то усыпили. Разве удивился бы кто-нибудь, встретив мужчину, несущего на руках женщину? Конечно, нет. Всем прекрасно известно, что от больших доз шампанского кружится голова. Где же они? В каком номере?

По всей видимости, времени у него в обрез. Сейчас три часа, а она ушла где-то в два десять — два пятнадцать.

Черт возьми, он перевернет этот вонючий корабль сверху донизу, заставит весь экипаж ловить этих ублюдков. Если они даже и выбьются из расписания, не произойдет ничего страшного.

Стоп! Выбьются из расписания? Задержатся?

Джеймс нервно рассмеялся. Надо же быть таким кретином! Вот оно — нижнее поле.

Он бегом вернулся к себе и отыскал памятку со списком пассажиров. Ну, конечно, вот и Винтер — номер 49 А. Палубой ниже. Ах, дружище Уинт, как мне хочется тебя покрепче обнять! А вот и малыш Кидд. Да, он подобрал себе вполне аристократическую фамилию — Киттеридж. Та же каюта. Молодой, обаятельный блондин и трясущийся от страха толстяк, прижимавший к груди чемоданчик с визитной карточкой. Первая группа крови. Проклятье, их с Тиффани вели даже в самолете. Невозможно придумать ничего смешнее — еще в Англии умудриться попасть под колпак.

Что там говорил Лайтер? Как зовут Уинта его дружки — Ветерок? «На побегушках у Спанга… — зазвучал у него в голове голос Тиффани, — …забудь о них, Джеймс. Вряд ли они соображают, что делают. О, полюбуйся! Твой толстяк сосет палец…» И снова Феликс: «Поверь, он рано или поздно погорит из-за своей бородавки…»

Бородавки? Ах, да — на руке, державшей пистолет, направленный на Тингалинга Белла. И двое вчерашних американских бизнесменов на аукционе — тоже они, детройтская парочка — Уинт и Кидд. Все просто, как дважды два. Тиффани — за борт. Но при суточном распорядке «Королевы Элизабет» это исчезновение вряд ли осталось бы незамеченным. Корабль непременно возвратился бы назад и начал поиски тела. Вот поэтому-то Уинт и выбрал нижнее поле…

Воображение Бонда рисовало ему картины одну ужаснее и чудовищнее другой. Он навинтил на ствол «беретты» глушитель и сунул в карман запасную обойму. Его мозг ни на секунду не прекращал своей лихорадочной деятельности — просчитывались и оценивались возможные варианты стечения обстоятельств, проигрывались различные ситуации, которые могли неожиданно возникнуть.

Он извлек из «дипломата» вдвое сложенный план «Элизабет», который вместе с билетом передали ему люди Лайтера.

Ага, вот 49-я каюта. Прямо под ним.

Так. Выбить дверь и взять их обоих на мушку, прежде чем они его продырявят, вряд ли удастся. Можно, конечно, стрелять на звук голоса — у него это неплохо получалось, но каковы гарантии не попасть в Тиффани? Значит, отпадает. А если прихватить кого-нибудь из команды и, культурно постучавшись, попросить их открыть? Ну и что? Они выбросят ее в иллюминатор, и, войдя внутрь, мы застанем двоих премилых американцев, убивающих время за покером. Есть, правда, еще один шанс…

Джеймс заткнул пистолет за пояс и, широко распахнув иллюминатор, выглянул наружу. Убедившись, что диаметра отверстия вполне хватит для того, чтобы вылезти, он попытался определить местоположение иллюминатора в каюте Уинта. Да, вот они — два светящихся внизу круга. Но далеко ли до них? В любом случае не больше восьми футов. Теперь уже слишком поздно что-либо обдумывать. Другого пути нет, тем более что для осуществления его идеи погода создала идеальные условия — никакого ветра, луна с противоположной стороны судна, так что ему пока не грозит никакой опасности быть замеченным. Весь вопрос в том, открыт ли хоть один из иллюминаторов.

Бонд подошел к кровати и, откинув одеяло, рывком сорвал с матраца простыню. Аккуратно разорвав ее на три части, он принялся связывать их наподобие каната. Испробовав ткань на прочность, он остался доволен. И тут же в его голове мелькнула абсолютно неуместная, дикая мысль: а как же он объяснит администрации пропажу своей простыни? Усмехнувшись, Джеймс решил, что возместит эту потерю, позаимствовав постельное белье из номера 49,— если, конечно, повезет. А если нет… — тогда ему не придется и отчитываться.

Он прочно закрепил один конец своего импровизированного троса на дуговом запоре и взглянул на часы. С тех пор как он прочел телеграмму Билла, прошло всего двенадцать минут.

Джеймс протиснулся в стальной лаз и, упершись ногами в приваренную к борту скобу, повис над океанской бездной.

Главное сейчас — ни о чем не думать, и не смотреть вниз. Страховка не подведет. Спускаться медленно — дюйм за дюймом, но все-таки спускаться. Его слегка покачивало — сказывалось движение судна, перед глазами маячили огромные металлические заклепки листовой обшивки. Где-то там, ниже, пенилась и бурлила вода, разрезаемая форт-штевнем судна, и до Бонда иногда долетали соленые, холодные брызги. А наверху, вокруг длинных мачт «Элизабет», замысловатый хоровод водили звезды.

Только бы выдержали узлы, иначе, упав в море, он не успеет отплыть достаточно далеко и его засосет под днище корабля — туда, где мощные винты взбивают воду в пенистый коктейль. Да, неприглядная перспектива. Гораздо приятнее и спокойнее представить, что он — маленький мальчик, совсем еще безобидный ребенок, слезает в своем саду с яблони и ничего страшного, если рука вдруг сорвется — он просто-напросто шлепнется в мягкую шелковистую траву, и не более того.

Качнувшись в очередной раз, Джеймс больно ударился костяшками пальцев о шероховатую поверхность борта. Как хорошо, что он догадался снять ботинки — теперь ему не составит никакого труда нащупать жесткую раму иллюминатора.

Есть. Правым носком он коснулся ребристого металлического обрамления. Нужно остановиться. Терпение. Только терпение и полнейшее самообладание. Одно неверное движение, и можно потерять точку опоры.

Так он и думал! Иллюминатор настежь распахнут. Он нащупал латунный фиксатор, но между ним и ногой ясно угадывалась какая-то прокладка, и Бонд не сразу понял, что это краешек занавески. Прекрасно, теперь можно не прятаться — его все равно не увидят.

Еще мгновение — и он ухватился левой рукой за выступ иллюминатора и, изогнувшись, перенес всю тяжесть на ногу, не выпуская при этом канат. Наконец-то можно на секунду расслабиться и дать отдых измученным мышцам рук, но первым делом он проверил, на месте ли пистолет. Немного успокоившись, Джеймс оценил занятую им позицию. Вовсе неплохо, если не считать того, что он висит почти над самой ватерлинией «Элизабет», да еще не слишком-то в удобной позе. Дыхание постепенно приходило в норму. Сдерживая гулкое сердцебиение, Бонд прислушивался к тому, что делалось внутри.

Из каюты доносилось какое-то неразборчивое бормотание. Вдруг раздался громкий женский крик: «Нет!» и вслед за этим — звонкая пощечина. Она прозвучала, словно хлопок пистолетного выстрела, и Бонд, подобно отпущенной пружине, сорвался с места и, миновав иллюминатор, совершил благополучную посадку на огромном дорожном чемодане. Защищая голову левой рукой, он, еще не успев встать на ноги, выхватил «беретту».

Больно заломило ушибленную скулу, но в остальном он нисколько не пострадал. Джеймс держал оружие двумя руками — мушка находилась прямо против его прищуренных глаз, так что не оставалось ни малейших сомнений в том, что выпущенная пуля наверняка поразит свою цель.

— О’кей, — сказал Бонд, поднимаясь во весь рост.

Теперь его пистолет был направлен на узкий участок стены между двумя гангстерами.

— Значит, тебе все-таки кто-то донес, сам-то ты ни о чем не подозревал. — Уинт говорил вполне спокойно, и в его голосе не угадывалось ни намека на панику. — Будешь пить джин? Мы не ожидали столь быстрого твоего появления, придется обойтись без «бурбона».

Он развалился в низком мягком кресле. Рукава его рубашки были засучены, а маленькие злобные глазки глядели на Бонда изучающе. Напротив него, спиной к Джеймсу, на полированном деревянном стуле сидела Тиффани. Ее ноги были обтянуты короткими красными полупрозрачными трико, кроме которых на ней ничего не было, а ступни плотно зажаты между щиколоток Уинта. На неестественно бледной коже лица кое-где проступили яркие розовые пятна. Во взгляде ее сквозила ярость попавшей в капкан пантеры, но по щекам струились слезы от сознания собственного бессилия.

По бокам каюты стояли две кровати. На одной из них устроился Кидд, положив пальцы на рукоять «кольта», торчавшего из кобуры. На губах его играла бессмысленная улыбка, а деревянная зубочистка, расщепившаяся от долгого жевания, торчала изо рта, словно кончик змеиного языка.

Не обратив никакого внимания на слова Уинта, Джеймс заговорил с девушкой.

— Тиффани, опустись на колени и пригни голову. Так, хорошо. Теперь переместись на середину комнаты.

Он не смотрел на нее, стараясь удержать пистолет точно посредине между этими двоими. В этот момент как люди они перестали для него существовать и превратились в мишени, живые мишени.

— Все в порядке, Тиффани?

— Да, — голос ее дрожал от нервного возбуждения.

— Вот и прекрасно. Теперь иди в душевую, закрой за собой дверь и ляг в ванную.

На какую-то долю секунды он скосил на нее глаза и, убедившись, что она готова выполнить его приказ, вновь переключил внимание на гангстеров.

Губы его сжались еще плотнее: видимо, ей выворачивали руки — Бонд заметил, что кожа на них приобрела малиновый оттенок.

Щелкнула щеколда.

Все, для пуль она теперь недосягаема. А потом, ей вовсе не обязательно быть свидетельницей того, что сейчас должно будет здесь произойти. Расстояние между Уинтом и Киддом, вероятно, не превышало пяти ярдов, и Бонд отлично понимал, что если оба они одновременно решат достать оружие, то, пока он возится с одним, другой успеет его уложить. С людьми такого сорта не мешало быть осторожным, имея в руках даже автомат. Но, пока его «беретта» молчит, ситуация по-прежнему будет оставаться такой же неопределенной. Что ж, он не сделает первого шага. Пусть его предпримут они.

48, 65, 86 — это было условным сигналом для проведения одной из их излюбленных комбинаций, которую они отрабатывали сотни раз.

Уинт бросился на пол, и его рука метнулась к ремню с кобурой. Одновременно с этим Кидд молниеносным движением извлек свой «кольт», но, прекрасно понимая, что выстрелить не успеет, прыгнул на Джеймса, пытаясь нанести ему удар головой в лицо.

Вся эта операция заняла меньше секунды, но Бонд все-таки опередил их. Сухой щелчок — не больше, и пуля взъерошила густую шевелюру Кидда, он вздрогнул всем телом, а его указательный палец судорожно нажал на спуск. Глухо грохнул выстрел, и в ковре образовалось дымящееся отверстие. Вслед за этим послышался шум падающего тела.

Уинт взвизгнул — еще немного, и его дружок угодил бы ему прямо в затылок.

— Оставь свою пушку приятелю, иначе ты присоединишься к нему намного раньше, чем думаешь.

Гангстер положил пистолет рядом с отлетевшим в сторону «кольтом» Кидда.

— Встань, — коротко приказал Джеймс.

Уинт медленно поднялся и сцепил руки за головой, хотя Бонд вовсе не просил его об этом. Сделав несколько шагов назад, он остановился, как бы спрашивая, можно ли сесть.

Он стоял лицом к Джеймсу и смотрел на него, как туберкулезник на пятна крови на своем носовом платке. Бонд отступил и прислонился спиной к стене. Уинт, видимо, приняв это за начало переговоров, опустил руки и облегченно вздохнул. Но как странно он держит свою правую кисть… В это мгновение гангстер резко взмахнул рукой, и в воздухе сверкнула белая молния. Паф-ф, и в полет отправился увесистый кусочек свинца.

Неуловимо малый промежуток времени ничего не менялось — грузный человек у кресла оставался все в той же позе, а мужчина у стены так и не опустил свой пистолет. Оба ждали, чем закончится их безмолвный поединок.

Что-то больно ударило Джеймса в грудь, и он непонимающе посмотрел на алое пятно, расплывавшееся на его рубашке.

Уинт ничком повалился на стул, на котором совсем недавно сидела Тиффани, и, отломав у него спинку, рухнул на пол. Пуля ужалила его в сердце.

Бонд отвернулся.

Легкий ветерок трепал мягкие тюлевые занавески, и они тихо шуршали в такт дыханию океана. Джеймс подошел к иллюминатору и с наслаждением вдохнул свежий ночной воздух, прислушиваясь к плеску воды где-то совсем недалеко от него. Этот мир остался ему и Тиффани, для тех же двоих его краски угасли навсегда.

Широкое лезвие метательного ножа неглубоко засело между ребер с правой стороны и вызывало острую боль при каждом движении. Поморщившись, Бонд вытащил его и выбросил в темный зев иллюминатора. Пошевелив пальцами и убедившись, что они подчиняются ему, он поставил «беретту» на предохранитель и неожиданно онемевшей и отяжелевшей рукой засунул пистолет за пояс. Выпрямившись, Джеймс окинул критическим взглядом комнату, превратившуюся в мясоразделочный цех, и, переступив через труп Кидда, направился в душевую.

— Тиффани, открой, это я.

Он удивился, уловив в своем голосе нотки усталости и безразличия. Девушка не отвечала, и Бонд, постучавшись, потянул дверь на себя. Она была незаперта.

Тиффани не могла его слышать. Она лежала на дне ванны, зажав уши ладонями, и даже когда он приподнял ее, все еще не могла поверить в то, что опасность осталась позади, но, увидев на лице Джеймса улыбку, она вскочила и обняла его.

Бонд тихо вскрикнул, и девушка резко отстранилась от него, переводя взгляд со своих пальцев, испачканных в чем-то красном, на его окровавленную рубашку.

— Боже мой, ты ранен?!

Тиффани моментально забыла обо всех своих страхах и, промыв обширный порез водой, наложила повязку, использовав в качестве бинта разорванное полотенце.

Она ни о чем не спрашивала Бонда, пока он собирал и подавал ей ее вещи, разбросанные по всей каюте, так же спокойно восприняла она его просьбу не выходить из душевой, пока он не закончит «уборку помещения», и что самое удивительное — Тиффани не промолвила ни единого слова даже тогда, когда Джеймс поцеловал ее.

Выразив молчаливое одобрение столь примерному поведению, Бонд оставил девушку одну.

В каюте необходимо было кое-что поменять местами, чтобы полиция, которую, естественно, пригласят на борт в Саутгемптоне, не забивала себе голову всякой дребеденью. Джеймс сделал все очень аккуратно и после каждой удачной перестановки не без удовольствия взирал на плоды своего нелегкого труда. Первым делом он взял со стола тяжелую пепельницу и, завернув ее в свою рубашку, выбросил в иллюминатор.

За дверью на плечиках висели вечерние костюмы гангстеров. Придя к выводу, что носовые платки, кончики которых торчали из нагрудных карманов смокингов, уже не понадобятся их владельцам, Бонд соорудил из них подобие перчаток и принялся за исследование гардеробного шкафа. Выбрав одну из сорочек Кидда, он положил ее на кровать, но потом, передумав, повесил обратно.

Взглянув на распростертое тело Уинта, Джеймс поморщился и, взяв труп под мышки, придал ему сидячее положение. Стянув с него рубашку, он отошел к иллюминатору, достал «беретту», приложил дуло к кругленькой, аккуратной дырочке в ткани и спустил курок. Убедившись, что краешки отверстия обгорели, он вновь одел мертвеца. Теперь у полицейских не возникнет сомнений, что стреляли в упор.

Тщательно протерев рукоятку пистолета, Джеймс вложил его в еще теплую кисть Уинта так, что указательный палец лег на спуск.

После минуты раздумий Бонд снял с вешалки смокинг Кидда и облачил в него бывшего владельца. Потом он по полу перетащил тело к иллюминатору и отправил его вслед за своей рубашкой. Эта операция стоила ему острой рези в боку.

Переведя дыхание, Джеймс подошел к журнальному столику, где все еще лежали карты после неоконченной партии в бридж. Он опрокинул столик и, вернувшись к трупу Уинта, вытащил у него из кармана внушительную пачку пятидесятидолларовых банкнот и разбросал их по полу.

Вот и все. Вполне ясная картина. В каюте обнаружат лишь один след от пули — в ковре. Даже тупым фараонам станет ясно, что это последствия выстрела умиравшего Кидда. Поблизости найдут три пистолетные гильзы — все от «беретты». Понятно, что из трех пуль две сидят в теле несчастного красавца-блондина, останки которого, по всей видимости, покоятся на дне океана. Однако следователи не обнаружат постельных простыней и наверняка сочтут, что Уинт использовал их в качестве савана для своего приятеля. Поскольку многие подтвердят, что эти двое были неразлучны, самоубийство Уинта объяснят элементарно просто — состоянием депрессии после убийства своего лучшего друга из-за карточной ссоры.

Бонда порадовало, что все эти выводы полиция сделает уже тогда, когда он с Тиффани будут очень и очень далеко от «Королевы Элизабет», оставив здесь одну-единственную улику — «беретту». Но его личный пистолет, впрочем, как и все оружие в Сикрет Сервис, не имел номера, хотя и был изготовлен как обычный серийный образец.

Смотав импровизированный канат, по которому он сюда спустился, Джеймс вместе с опасной обоймой выбплсил его в воду.

Вполне удовлетворенный проделанной работой, он стянул с обеих кроватей простыни и пошел за Тиффани. Она не должна видеть всего этого безобразия. Сейчас они вернутся в его каюту, и он вновь обнимет ее, и никто, никто больше не помешает им. Когда люди любят друг друга, ничто не в силах разделить их. Ничто и никогда.

Так уж и никогда?

Бонд вздрогнул от этой мысли и медленно обернулся. Уинт по-прежнему полулежал на ковре, его остекленевшие глаза были устремлены прямо на Джеймса, и в них он прочел ответ на свой вопрос.

Ничто не вечно. Все проходит и уходит. А навсегда остается только холод и мрак смерти.