…Теплая вода нежно обнимала ставшее невесомым тело, но он не мог позволить себе ни секунды отдыха. Течение сносило его на рифы. Вот уже совсем близко виднеются их цепкие коралловые щупальца. Нет, не дать им захватить себя, проскользнуть между ними в тихую и спокойную заводь. Что же случилось с рукой? Почему она не хочет подчиняться ему? И откуда доносится этот голос? Неужели еще кто-то помнит о нем?..

— Джеймс. Ради бога, очнись, Джеймс.

Губы Тиффани почти касались его уха, и она изо всех сил сжимала окровавленную кисть Бонда.

Наконец глаза его приоткрылись, и из груди вырвался сдавленный стон.

Медленно, очень медленно, он поднялся на колени и прислонился спиной к стене. Пустота в его глазах постепенно уступала место трепещущему живому огоньку. Низко опущенная голова придавала позе Бонда первобытную свирепость, и фигура, его напоминала бронзовую статуэтку раненого хищника, приготовившегося к последнему решительному прыжку.

— Ты можешь идти? — голос Тиффани срывался от волнения.

— Подожди.

Он тихо застонал и еще раз повторил:

— Подожди.

Лицо сидевшей рядом девушки постоянно меняло цвет и как-то странно пульсировало, и Джеймс никак не мог четко зафиксировать его в своем сознании.

Странно, но он ничего не хотел. Да, руки и ноги полностью подчинялись ему, и с шеей вроде бы было все в порядке, но зачем, зачем двигаться? Не лучше ли улечься прямо здесь, на жестком деревянном полу, и погрузиться в сладкий дурманящий сон? Он снова закрыл глаза, но вместо Тиффани увидел вдруг каких-то людей с натянутыми на головы чулками. Они били его, и каждый удар отдавался во всем теле волной страшной боли. А рядом стоял еще какой-то человек, но он слышал только его голос, без конца повторявший: «О’кей… О’кей…» А потом… Потом наступила темнота, и боль куда-то ушла…

…Бонд тяжело вздохнул.

— Умница, Тиффани. Ты заставила-таки меня очухаться. Где мы?

— Они называют это место комнатой для гостей. — Девушка говорила шепотом. — Тебе надо выйти скорее отсюда. Слышишь, Джеймс?

Он усмехнулся.

— Что ж, попробуем поползать… Открывай дверь.

Исполнив его просьбу, Тиффани вернулась обратно.

Джеймс дотянулся до порога и, уцепившись за него, мощным рывком перебросил свое тело наружу — на дощатую платформу, возле которой по-прежнему стоял экспресс Серафимо.

Теперь Бонд во всех подробностях вспомнил то, что произошло после разговора со Спангом, и на какую-то секунду его поглотила волна дикой необузданной злобы и жажда мести.

Он рывком поднялся на ноги и чудом удержал равновесие — перед глазами замельтешили красные расплывчатые круги, и здание станции стало раскачиваться, словно маятник.

— Осторожнее, дурачок, — Тиффани подхватила падающего Джеймса и вернула его в прежнее положение.

Он обвил ее рукой за шею и почувствовал себя намного увереннее. Свежий ночной воздух и ярость, кипевшая внутри, возвращали ему силы с фантастической быстротой.

Тиффани помогла ему спуститься с лестницы, и после этого Джеймс отказался использовать ее в качестве собственной опоры.

— Смотри. — Она указала на густую тень, заметно выделявшуюся в ночной темноте. — Это моторная дрезина. Обычно на ней проверяют состояние путей. Не хочешь прокатиться?

Бонд подошел ближе. Дрезина представляла собой паровоз в миниатюре — та же маленькая кабинка и сигарообразный корпус, только вместо котла стоял старенький двухтактный двигатель. Для собственной безопасности Серафимо все-таки сделал исключение и позволил двигателю внутреннего сгорания появиться на территории Спектре-вилла.

— Когда мы заведем эту развалину, боюсь, она наделает столько шума, что разбудит половину Америки. Для наших друзей нужно быстренько придумать какое-нибудь веселое развлечение, чтобы они не заскучали без нас. — Джеймс нагнулся и обследовал колеса. Пока не было никаких оснований опасаться, что по дороге они отвалятся.

— Пара пустяков, Джеймс. Давай устроим им небольшой фейерверк.

— Неплохая мысль. Жаль только, что я не захватил с собой бенгальских огней.

— Они и не понадобятся. — Тиффани легко запрыгнула на платформу. — Видишь?

Вдоль стены аккуратными рядами были расставлены объемные металлические баки.

— Неужели бензин? — Бонд не мог поверить в такую удачу, но уверенный кивок девушки рассеял все его сомнения. — У тебя найдутся спички?

— Обойдемся и зажигалкой.

Следующие пять минут Джеймс занимался только тем, что с невиданной энергией опустошал баки. Успокоился он только тогда, когда с полдюжины пустых стальных цилиндров улеглось рядом с ним. Воздух наполнился удушливыми испарениями.

— Иди и подготовь к старту нашу колымагу, — шепнул Бонд Тиффани, и та скрылась в темноте.

Тот факт, что для возведения вокзала Спанг использовал деревянные конструкции, теперь должен был сослужить ему дурную службу. Вся платформа и часть передней стены были залиты бензином. Джеймс зашел в комнату, через которую его проводили Уинт с Киддом, содрал со стены какой-то плакат и скомкал его. Выйдя на улицу, он поджег бумагу от пламени зажигалки и, последний раз взглянув на сооружение, обреченное им на гибель, бросил ее на пол.

Яркая вспышка озарила все вокруг колеблющимся оранжево-голубоватым светом, но раньше, чем огонь сумел подобраться к окнам, Джеймс вскочил в дрезину. Ее двигатель издавал такой треск, что барабанные перепонки грозили лопнуть, но буквально через минуту его заглушил мерный стук колес.

— Слушай, как управляется этот агрегат? — прокричал Бонд.

— Очень просто, вот этим рычагом. — Девушка щелкнула пальцем по стальному обрубку, торчавшему из пола. — Вперед — максимальный ход. Тормозить — вот этой педалью. Достаточно нажать на нее один раз.

— Понятно, — Джеймс глянул на спидометр. Стрелка замерла у тридцатимильной отметки.

Похоже, дрезину никто еще не разгонял до таких скоростей. В кабине не было стекол, и врывавшийся внутрь ветер не способствовал повышению комфортабельности и без того замечательного путешествия.

Золотые локоны Тиффани растрепались. Весело рассмеявшись, она прильнула к Джеймсу. Он обнял и поцеловал ее.

— Представляешь, как они, полуголые, выскакивают наружу, спасая свои драгоценные задницы? — Девушка не без удовольствия смотрела на зарево пожара, полыхавшего уже довольно далеко позади.

Однако Бонд вовсе не был полон оптимизма. Он не исключал, что пламя перекинется на тендер паровоза и вагончик останется без тягача, но в это почему-то слабо верилось. Им хватит проблем и без погони.

Интересно, сколько времени у них в запасе? Луна совсем низко. Значит, сейчас около четырех.

Джеймс усадил девушку на сиденье водителя, а сам устроился у ее ног. Удивительно, но, несмотря на неимоверный грохот, дрезина шла мягко и ровно и ее пассажиров почти не трясло.

Положив голову на колени Тиффани, он слушал ее голос и улыбался.

— Ты смотрел когда-нибудь боевики Бастера Китона?

— Про ковбоев?

— Да.

— Видел пару фильмов.

— По-моему, мы с тобой чем-то смахиваем на главных героев.

— Серьезно? — Бонд состроил удивленную физиономию.

— Не гримасничай. — Тиффани показала ему язык. — А потом, ты ужасно выглядишь.

— Как, неужели я не похож на доблестного рыцаря твоего романа?

— Был бы похож, если бы причесался.

— Намек понял. — Джеймс пригладил волосы, обнажив страшный кровоподтек на левом виске. — Меня немножко побили, Тиффани. Пожалей своего несчастного спутника.

С этими словами он стащил ее на пол, и неизвестно, чем бы закончился их долгий поцелуй, если бы дрезина резко не вильнула вправо.

Бонд мгновенно поднялся, но ничего страшного не произошло — просто они слишком быстро проскочили поворот, проходить который рекомендуется на низких скоростях.

Девушка серьезно посмотрела на него.

— Если мы будем часто отвлекаться, то рано или поздно эта развалина сойдет с рельсов.

Джеймс покорно кивнул и, чтобы заполнить неловкую паузу, спросил:

— Как ты нашла меня?

— Этого и не нужно было делать. Утолив свой гнев, Серафимо велел Уинту выбросить тебя с поезда, что тот и исполнил с величайшим усердием. Потом Спанг решил, видимо, поглумиться еще и надо мной — ты представить себе не можешь, как он орал и брызгал слюной. В общем, я закатила ему истерику, и он умотал. Тогда, переодевшись вот в это, — Тиффани потрепала широкие штаны своих брюк для верховой езды, кроме которых на ней была клетчатая ковбойка, — я пошла к тебе, предварительно убедившись, что Серафимо и его ублюдки улеглись спать. Знаешь, что было самое трудное?

— Догадываюсь — заставить меня очухаться.

— Именно. Ты такой слон. Стоило только тронуть тебя за руку, так ты чуть не вывихнул мне плечо. И все время болтал про какие-то рифы, моряк.

Бонд чмокнул ее в щеку.

— Тиффани, ты моя богиня.

— Не подлизывайся. — Она смешно надула губы и снова рассмеялась.

— Послушай, спасая меня, ты подвергаешь себя серьезной опасности.

— Не волнуйся, Джеймс. Все будет хорошо, они не догонят нас.

Бонд недоверчиво покачал головой.

— Кстати, тебе известно что-нибудь об Уинте и Кидде? По-моему, они довольно странные ребята. И потом, почему, кроме них, в Спектревилле никого нет?

— Остальные в Детройте. А что касается этих двоих, отвратительная парочка. На побегушках у Серафимо, выполняют все его секретные миссии. Шваль, которая ради денег согласна на все, но они очень осторожны. Я еще ни разу не видела их лица открытыми — при мне они всегда появляются только в своих маскарадных чулках.

— Боюсь, они уже пустились по нашему следу.

— Возможно, но мы намного опередили их. А потом, наша цель совсем близко.

— Дорога ведет в Райлайт?

— Да. Там мы достанем машину и доберемся на ней до Калифорнии.

— А потом?

— Потом искупаем тебя в ванне, покажем доктору и купим что-нибудь из одежды, а то твой нынешний наряд оставляет желать лучшего.

— Да уж. — Бонд окинул критическим взглядом свой рваный пиджак и мятые грязные брюки.

— Но у нас есть одно средство и на крайний случай. — Тиффани расстегнула рубашку и достала из-за пояса «беретту». — Он был у Фриссо.

— Этот бедолага еще жив?

— Вряд ли. Ты прострелил ему шею.

Она протянула пистолет Бонду. Он взял его и почувствовал, как стальная рукоятка нагрелась от долгого соприкосновения с ее телом. Привычным жестом он вытащил магазин — недоставало трех патронов. Защелкнув его обратно, он заткнул «беретту» за пояс.

С неудовольствием обнаружив, что одна из пуговиц на сорочке висит на тоненькой ниточке, Джеймс оторвал ее и выкинул в окно. Пошарив в правом кармане и не найдя там сигарет, он мысленно назвал Уинта весьма благозвучным словом и принялся за исследование второго кармана. Там лежали паспорт и бумажник. Остались целы даже деньги, несмотря на то что содержимое бумажника явно кто-то проверял. Паспорт тоже не пострадал, если не считать того, что он излишне помялся. Пожав плечами, Бонд положил все это обратно.

Тиффани о чем-то задумалась и молчала, и единственными звуками, сопровождавшими их, было клацание двигателя, ставшее немного тише, и ритмичное бум-бум, бум-бум колес по рельсам.

Железнодорожное полотно убегало далеко вперед и где-то там соединялось с горизонтом, и, если бы не тусклый рассеянный свет луны, они совсем потерялись бы в этой темной глухой ночи. По словам Эрни, где-то рядом должен был находиться тоннель, а значит, совсем скоро покажутся горы.

Слева расстилалась бесконечная ширь прерии. Джеймс иногда замечал тени высоких толстых кактусов, раскинувших свои отростки в разные стороны. А им еще нужно было ехать и ехать, чтобы, наконец, достичь неприметного дорожного знака с надписью «Хайвэй-95».

Со стороны дрезина, должно быть, представляла весьма занятное зрелище, и если бы она передвигалась совсем бесшумно, то, вероятно, была бы похожа на призрак — маленький черный призрак в темной ночи.

Спидометр по-прежнему показывал тридцать миль в час, но все попытки заставить стрелку подняться хоть на одно деление выше потерпели полное фиаско.

Шли минуты, а вокруг ничего не менялось. Тиффани внимательно следила за дорогой и только по одним ей известным признакам угадывала повороты и уводила рычаг от крайнего верхнего положения.

Близился рассвет. Вскоре небо за их спиной приобрело нежно розовый цвет, словно где-то на недосягаемой высоте распускался огромный цветок чайной розы. Воздух наполнился тем необыкновенным ароматом, вдохнуть который можно лишь ранним утром.

Прошел еще час.

Тиффани сбавила скорость перед очередным поворотом, когда вдруг изощренный слух Бонда уловил в воздухе странный звук, похожий на низкое пульсирующее гудение. Обернувшись, он ничего не увидел, но, присмотревшись внимательнее, заметил на светлеющем фоне неба тоненькую черную полоску.

Джеймс тронул девушку за плечо.

— Ты не слышишь ничего подозрительного?

Тиффани обернулась и нажала педаль тормоза, проехав по инерции еще метров пятьдесят, с жалобным скрипом остановилась.

Теперь не оставалось никаких сомнений — причиной столь необычного звона были сами рельсы.

— Это «Красавица Сьерры», — тихий спокойный голос девушки доходил до Бонда сквозь липкую красную пелену, вновь вставшую перед его глазами.

В голове Джеймса заработал мощный кузнечный молот, и его удары глухо отдавались в ушах. Сжав зубы так, что свело мышцы челюсти, он подают проснувшуюся боль и спросил:

— Малютка быстро бегает?

— Шестьдесят миль — максимум.

— А сколько до Райлайта?

— Тридцать.

В точных математических расчетах не было никакой необходимости, оба и без того прекрасно понимали, что их нагонят раньше, чем они покроют хотя бы половину оставшегося расстояния.

— Чудесно, наконец-то я рассмотрю паровозик во всех подробностях. — Бонд произнес это таким тоном, словно речь шла о какой-то рядовой выставке шедевров транспортных средств. — Нельзя ли как-нибудь растянуть это удовольствие?

— Движок работает на пределе, и я не смогла бы увеличить скорость, даже если бы мое имя было не Тиффани Кейз, а Казей Джон.

Джеймс пожал плечами.

— Нет ничего приятнее, чем ночная прогулка на такой чудесной дрезине, и я согласен на дюжину спангов за своей спиной, лишь бы моим спутником была ты.

Тиффани потрепала его шевелюру.

— Придумай что-нибудь, Джеймс, или они сметут нас с дороги.

— Ну, а вдруг у них взорвется котел?

— Или с Серафимо случится приступ?

Оба натянуто рассмеялись, и следующие пятнадцать минут прошли в гробовом молчании.

Бонд видел снопы искр, вылетавших из трубы несущегося экспресса, не далее чем в пяти милях позади. Возникало ощущение, что их преследовал огромный бенгальский огонь.

Темнота ночи с каждой минутой уступала власть светлым краскам раннего утра, и вскоре без труда можно было рассмотреть облака черного дыма, изрыгаемого паровозом.

Значит, они сумели-таки увести его от горящей станции.

Как бы между прочим Джеймс осведомился:

— Бензина хватит?

— С этим без проблем, — голос Тиффани звучал вполне уверенно. — Дрезину совсем недавно заправляли, а ее бак вмещает не менее галлона.

— Неужели наша тележка не снабжена указателем горючего?

Словно в ответ на его слова, двигатель чихнул, и затем послышался легкий, еле различимый хруст.

— Что за черт? Ты слышал?

Бонд ничего не ответил, он уже знал, что произойдет дальше.

Пф-ф. И снова — пф-ф, пф-ф.

Тиффани потянула рычаг управления на себя, а потом снова выжала его до отказа.

— Ну же, миленький, осталось совсем немного. Только не глохни, пожалуйста.

Длинное протяжное пуфф-фф прервало девушку на полуслове, и шум двигателя, который в начале пути так действовал на нервы, умолк. Они так жаждали услышать его снова, что он казался им пением райских птиц.

Стрелка спидометра медленно поползла вниз. Двадцать пять… двадцать… пятнадцать… пять… ноль.

— …— только и смог произнести Джеймс.

Одним прыжком преодолев расстояние от сиденья водителя до крыши резервуара, куда заливалось горючее, он вытащил из кармана брюк окровавленный носовой платок и свернул его фитилём. Отвернув крышку, Бонд опустил внутрь свой импровизированный датчик и через секунду вытащил его обратно — платок остался совершенно сухим.

— Придется нам немного прогуляться пешком. — Бонд спрыгнул на землю.

Слева — прерия. Укрыться там можно лишь одним способом — превратиться в кактус. Справа, примерно в четверти мили — горы. Если они осилят подъем, шансы на спасение возрастут.

Земля под ногами подрагивала. Интересно, где сейчас экспресс? В двух милях или уже ближе?

Джеймс взглянул на дрезину. Сможет ли им помочь это маленькое неуклюжее сооружение? Быть может, при столкновении «Красавица Сьерры» сойдет с рельсов? Вряд ли. Они успеют затормозить. А если нет? И тут Бонд вспомнил о массивной хромированной решетке паровоза — она в два счета сметет дрезину со своего пути.

Нет, задержать Серафимо не удастся. Нужно уходить.

— Тиффани, — крикнул он. — Попытаемся скрыться в горах. Идем скорее.

Где же она? От сомнения и страха за нее сердце Бонда сжалось. Неужели их окружили?

Он выхватил пистолет и, крадучись обойдя дрезину спереди, сразу же увидел Тиффани. Она подбежала к нему и, задыхаясь, прошептала:

— Там впереди — стрелка, ответвление на запасной путь. Если мы спрячем там нашу колымагу, Спанг может проскочить мимо, не заметив нас.

— Бог ты мой, Тиффани. У тебя золотая голова.

С этими словами Бонд налег плечом на ребристый выступ кабины, пытаясь сдвинуть дрезину с места. Девушка делала то же самое — только с другой стороны. Наконец после нескольких попыток несуразный механизм все-таки тронулся и, тихо шурша колесами, покатился в нужном направлении.

Джеймс позволил себе перевести дыхание лишь тогда, когда они отдалились от стрелки ярдов на двадцать.

— Что случилось? Почему мы проехали стрелку? — Лицо Тиффани выражало крайнюю степень недоумения и недовольства.

— Успокойся. Мы останемся здесь, а на запасной путь пусть чапает Серафимо.

— Ну, ты — монстр. — В глазах девушки светилось восхищение.

Рычаг стрелки проржавел, и Джеймс опасался, как бы он не сломался, прежде чем выполнит свою важную миссию. Он схватил его у самого основания и потянул в сторону, но им, похоже, давно не пользовались, и соприкасающиеся части рельсов прикипели друг к другу.

— Нужно что-нибудь тяжелое, Тиффани.

— Камень подойдет?

— Попробуем.

Через минуту девушка вернулась, неся в руках довольно тяжелый валун. Бонд вытер рукавом пиджака пот, ручьями струившийся по лицу, и, приподняв камень, с силой ударил им в месте сочленения рельсов основного и запасного пути.

После этого он вновь взялся за рычаг. Раздался отвратительный скрежет — ржавое железо поддавалось, и в тот момент, когда рычаг переломился пополам, из груди Джеймса вырвался торжествующий крик — он успел перевести стрелку.

Неожиданно силы изменили ему, и, упав на колени, он выругался. Тиффани склонилась над ним. Экспресс был уже совсем близко. Еще мгновение — и его прожектор выхватит их из темноты.

— Прошу тебя, уйди и ляг за дрезиной, — прохрипел Бонд, отталкивая от себя девушку.

Едва он поднялся на ноги, как в глаза ему ударил нестерпимо яркий луч света.

В облаке огня и дыма на него неслось ужасное чудовище. Неужели это творение рук человеческих? Нет, «Красавица Сьерры» сейчас больше походила на кошмарное исчадие ада.

Казалось, никакая сила не была способна повернуть экснресс вспять и через какую-то секунду человек, осмелившийся встать на его пути, превратится в груду истерзанного мяса и костей.

Дз-зинь. Пуля отрикошетила от рельса и ударила в заднюю стенку дрезины.

Бах. Бах. Бах.

Теперь сквозь шум двигательной установки Джеймс четко различал хлопки пистолетных выстрелов, но его «беретта» пока молчала. Четыре пули, всего лишь четыре, и они должны безошибочно поразить цель.

Бонд медленно поднял пистолет. Расстояние между ним и паровозом стремительно сокращалось. Сто ярдов… шестьдесят… двадцать… Неужели стрелка не сработает?

И тут произошло невозможное — на полном ходу экспресс свернул на запасной путь, и на платформе тендера Джеймс заметил скорчившегося от страха человека, стрелявшего в него, но он уже не представлял абсолютно никакого интереса — даже в качестве мишени.

Тормозные колодки соприкоснулись с бешено вращающимися колесами, и в уши ударил пронзительно-визгливый скрежет металла о металл. Широкоплечий великан в съехавшей на затылок ковбойской шляпе, уцепившись одной рукой за дверную панель, второй пытался повернуть колесо аварийного тормоза. Серебряное шитье роскошного костюма слишком ярко выделялось на окружавшем его темном фоне.

«Беретта» Бонда повторила одно и то же четыре раза.

Человек, запрокинув кверху лицо, медленно осел на пол. На накрахмаленном воротничке его белоснежной рубашки проступило яркое красное пятно.

«Красавица Сьерры» была обречена, и печальный звон раскачавшегося сигнального колокола сопровождал ее в последний путь, который совсем скоро должен был окончиться у подножия высоких отвесных скал.

К неподвижно стоявшему Джеймсу подбежала Тиффани, и они, словно завороженные, смотрели на удалявшийся локомотив, которому суждено было стать саркофагом Серафимо Спанга. Когда поезд, сойдя с рельсов, врезался в огромную базальтовую глыбу, девушка еще теснее прижалась к Бонду.

Через мгновение ветер донес до них многоголосое эхо взрыва, а потом наступила глухая тишина, нарушаемая только глубоким дыханием двух человек, минуту назад балансировавших на краю пропасти.

Последний раз взглянув на огненный вихрь, бушевавший над местом катастрофы, Джеймс опустил пистолет в карман.

— Вот и все, — он обнял Тиффани.

— Давай побыстрее уйдем отсюда, — ее била нервная дрожь. — На сегодня с меня хватит.

— Да-да, конечно. Нам нужно выбраться на дорогу.

— По-моему, где-то рядом должна проходить автомагистраль на Райлайт.

— Вот и прекрасно. Только тебе придется мне немного помочь — я несколько сомневаюсь в своей способности полноценно передвигаться.

Бонд оперся о ее плечо и, приблизительно определив направление, махнул рукой в сторону восходящего солнца.

Из всего их двухмильного перехода Джеймс запомнил лишь мелкие штрихи — каждый шаг давался ему невероятным напряжением сил, и, казалось, это путешествие состояло цз одних только привалов, но между ними они двигались, медленно, но все-таки двигались.

Последним усилием воли Бонд заставил себя подняться на дорожную насыпь. На этом его энергия иссякла, и, потеряв сознание, он упал навзничь на узкой пыльной обочине.

В течение трех часов Тиффани, как могла, ухаживала за ним, нетерпеливо поглядывая на дорогу, но мимо них так и не проехала ни одна машина.

Уже давно рассвело и солнце позолотило ломаные зубцы гор, а Джеймс по-прежнему неподвижно лежал на земле и изредка беззвучно шевелил губами.

Но вот вдали появилась маленькая черная точка. Стремительно приближаясь, она приобретала очертания открытого длинного лимузина. Тихо скрипнув тормозами, он остановился рядом, дверца распахнулась, и из автомобиля вышел широкоплечий человек с загоревшим лицом и копной коротких соломенных волос.

Приветливо кивнув Тиффани, он с легким техасским акцентом произнес:

— Мадам, Феликс Лайтер к вашим услугам.