Спортивный красный «ягуар» притаился в тени у самого входа в ночной клуб.

Джеймс отдал должное своим преследователям — он совсем не ожидал удара с этой стороны.

Позволив себя обезоружить, Бонд уселся впереди — рядом с водителем.

— Без глупостей, иначе в твоей башке появится не одна дырка, — второй гангстер устроился на заднем сиденье.

— А не тесновато ли втроем в двухместной машине? — осведомился Джеймс. — По правде говоря, я чувствую некоторые неудобства.

— Если ты сейчас же не заткнешься, то продолжишь путь в бессознательном состоянии.

— Понятно. Последний вопрос…

— Ну?

— Куда мы едем?

— А вот это ты увидишь попозднее.

Водитель пытался завести мотор, но сделать это ему удалось лишь тогда, когда он вручную выкатил «ягуар» на дорогу и пустил его под горку. В салоне сразу же стало прохладнее.

Джеймс заметил, что с машиной произошли довольно странные изменения с тех пор, как он видел ее в последний раз. Напрасно он надеялся, что радиатор разбит и полностью вышел из строя. Пострадала лишь защитная решетка, кусок которой теперь болтался между покореженными крыльями, словно морской вымпел на ветру. Удивительно, но лобовое стекло тоже стояло на месте. Похоже, его спасло слабое уплотнение.

Да, резиновый жгут не меняли, наверное, лет пять, и за это время он успел утратить свою эластичность. Вот почему вместо того, чтобы разбиться от удара головы одного из пассажиров или сразу обоих, стекло выпало на капот и осталось цело. Хотя даже в этом случае, десять шансов против одного, оно должно было превратиться в мелкую крошку.

Что ж, на этот раз фортуна благоволила к чужим. Ничего, всему свой черед.

Джеймса уже не восхищали красочные зрелища ночного Лас-Вегаса, хотя сейчас они ехали погруженные в море разноцветных огней, а впереди по-прежнему виднелись причудливые очертания гор в призрачной серебряной дымке.

Бонд прикрыл глаза, защищая их от мелких песчинок, то и дело влетавших в отверстие, где по идее должна была находиться форточка.

Итак, каковы же его возможности?

Эти парни, вне всяких сомнений, посланы Спангом. Ясно, что Серафимо сделал ответный ход. Весь вопрос в том, расценивает ли он его поведение в казино как вызов их синдикату? Маловероятно, иначе зачем посылать за ним четверых? Для того чтобы пристрелить человека, вполне хватит одного, в крайнем случае двух исполнителей. Интересно, что же тогда от него хотят?

Они резко свернули у дорожного знака с отметкой «95». Джеймс на мгновение приоткрыл глаза, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы определить конечную цель их пути — Спектревилл.

Столбики с отметками миль замелькали слишком уж часто. Бонд взглянул на спидометр. Стрелка прочно удерживалась у восьмидесятимильной черты.

Джеймс без всякого удовлетворения обнаружил, что не знает ответов на многие важные вопросы. Правда, он не сжег за собою мосты и надежда выкрутиться при удачном стечении обстоятельств не покидала его. Элементарным аргументом против любых обвинений могло послужить даже то, что он неправильно понял инструкции, переданные по телефону Шеди. В конце концов на рулетке он рисковал своими деньгами и в случае проигрыша не предъявил бы никаких претензий. А потом, пусть объяснят, какого черта за ним гонялись по дороге на машинах, хотя без труда могли найти его в гостинице? Извините, но близкое соседство четверых вооруженных людей вызовет подозрение даже у ребенка. Он и в мыслях не держал ничего плохого — хотел только избавиться от хвоста. Кто же виноват в том, что ребята в «седане» заволновались и начали палить из пистолетов? Они не оставили ему никакой лазейки, кроме одной — снести им головы.

Да, он испугался и принял их за представителей конкурирующего клана… Джеймс уже слышал свой возмущенный голос, споривший с Серафимо. Итак, интонация отработана. Осталось только проиграть наиболее вероятные ситуации.

По крайней мере он показал Спангу, что может подыскать себе работу не только в его конторе.

Пока Бонд не строил никаких предположений, насколько он приблизился к своей главной цели, удастся ли ему заманить Серафимо в Англию или же придется обезвреживать его на территории Соединенных Штатов. Естественно, Джеймс не вполне одобрительно относился ко второму варианту.

Все зависело от того, как поведет себя Серафимо. Пока он командировал Бонда в свой «центральный штаб», не подозревая, что тем самым поджигает фитиль к взрывчатке, уже подложенной под самые основы его благополучия.

Бонд не испытывал ни малейшего страха. Гибель Эрни стерла те неуловимые границы между жизнью и смертью, хрупкость и ненадежность которых так пугали всех. Курео успел стать частью жизни Джеймса, и, стреляя в него, стреляли и в Бонда. За все нужно платить, и так получилось, что за его спокойствие кто-то заплатил вечным покоем Эрни. Бонда не будоражили никакие чувства, но он знал, что где-то глубоко внутри копится неприятный горький осадок, который станет вскоре его вечным спутником, и еще одно лицо пополнит богатые архивы его памяти — лицо человека с большими карими глазами и такой доброй улыбкой.

…Бонд все еще мысленно репетировал диалоги с Серафимо, когда «ягуар» заметно снизил скорость. Два часа езды в качестве пленника нисколько не утомили Джеймса. Он был готов к предстоявшей встрече с Серафимо.

Впереди высилась внушительная бетонная ограда, уходившая в стороны, насколько хватало глаз. Водитель вырулил к массивным стальным воротам, путь к которым преграждала металлическая решетка, и остановился.

Ночь выдалась удивительно ясная, и подсвеченная прожекторами надпись слишком ярко выделялась на угрюмом сером фоне стен.

«СПЕКТРЕВИЛЛ. ЧАСТНЫЕ ВЛАДЕНИЯ.

ВХОД ВОСПРЕЩЕН»

Посигналив, водитель вышел.

Ожил динамик, закрепленный, похоже, где-то наверху.

— Да? — голос прерывался хрипением и потрескиванием.

«Замечательная аппаратура», — подумал Бонд.

— Фриссо и Макгонгл.

— О’кей.

Динамик умолк.

Через некоторое время решетка с легким скрипом утя-нулась куда-то вбок и ворота медленно раскрыли свои створки. «Ягуар» с надсадным воем въехал на территорию Спектревилла — и все-таки с двигателем было не все в порядке. Обернувшись, Джеймс успел заметить ворота, закрывавшиеся за ним с поразительной быстротой, и еще одну незначительную деталь, которая немного подняла его настроение. Заляпанное грязью и кровью лицо Макгонгла и его сильно распухший нос без слов говорили о том, что совсем недавно с ним произошла какая-то неприятность.

Около мили они тряслись по ухабистой, плохой накатанной дороге. Фары выхватывали из темноты кактусы, застывшие в странных неестественных позах. Скорее всего местная «автострада» проходила сквозь кактусовый лес. Впереди угадывались невысокие холмы, и по тому, насколько хорошо было видно их низменную часть, можно было догадаться, что она освещалась не только луной.

Очутившись ближе, Бонд рассмотрел группу приземистых домиков. Их число не превышало двадцати — двадцати пяти. Слева тускло поблескивало железнодорожное полотно, убегавшее далеко за горизонт.

Они проезжали мимо серых невзрачных зданий. Перед Джеймсом, сменяя друг друга, мелькали вывески: «Аптека», «Парикмахерская», «Банк свободных фермеров»… О, а вот и салун — чудесная двухэтажная забегаловка. В окнах горел свет, и Бонд услышал обрывок типично ковбойской песни «Я удивлюсь, если еще хоть кто-нибудь ее поцелует…» У входа стоял автомобиль непонятной марки выпуска приблизительно 1920 года. Сбоку притулился маленький магазинчик — «Пиво и вина». Такое соседство наверняка привело бы в восторг Феликса Лайтера.

«Ягуар» развернулся и затормозил.

— Выметайся. — Водитель распахнул дверцу.

Джеймс вышел из машины. Вслед за ним, кряхтя, вылез Макгонгл. Бонд нагнулся и принялся усиленно массировать затекшую ногу, не выпуская при этом из вида свой конвой.

— Ой-ой-ой, не вызвать ли деточке врача? — Фриссо ткнул ствол пистолета между лопатками Джеймса.

До самых дверей Бонд заметно прихрамывал.

— Добро пожаловать в Спектревилл, — Макгонгл сделал рукой пригласительный жест. Его губы растянулись в ехидной улыбке, и ничего бы не произошло, если бы в этот момент он не опустил оружие, понадеявшись на напарника.

Как бы оступившись, Бонд с легким вскриком припал на левую ногу. «Кольт» Фриссо плавно повернулся влево, но человек, на которого он был направлен, исчез. Дала себя знать школа, пройденная Джеймсом в Японии. Со скоростью пушечного ядра он врезался в Макгонгла. Тот, наполовину оглушенный ударом о землю, все-таки попытался встать, но на помощь ему вовремя пришел Бонд. Приподняв гангстера, он швырнул его на Фриссо. Тот за это время только-только успел повернуть пистолет на девяносто градусов, и, надо же, какая неудача, так и не смог выстрелить, приняв на себя восемьдесят килограммов живой массы.

Но Макгонгл вовсе не был слабаком. Подхватив выпавшее из рук оружие, он сам бросился на Джеймса, но его бравая атака захлебнулась в самом ее начале. Он никак не мог привыкнуть к невероятно быстрым перемещениям своего противника, а когда нога Бонда соприкоснулась с его подбородком, было уже слишком поздно. Не издав ни единого звука, гангстер рухнул на деревянный тротуар. Его «смит-вессон» с глухим стуком упал рядом. Джеймс растянулся на земле и схватил оружие. Где-то совсем близко раздался глухой хлопок, и пуля чиркнула его по уху. Бонд выбрал прекрасную позицию. Лежавший рядом Макгонгл служил надежным прикрытием. Джеймс перекатился вправо и два раза выстрелил.

Ду-дут, ду-дут. Веские фразы, сказанные «смит-вессоном», похоже, дошли до своей аудитории. Фриссо лежал, не подавая признаков жизни, уткнув голову в полусогнутый локоть. Бонд глянул на шлепнувшиеся рядом гильзы от патронов 44-го калибра и прикинул, отверстие какого диаметра оставили пули в теле второго гангстера.

Из размышлений его вывел мощный удар, обрушившийся откуда-то сбоку, и еще через мгновение Джеймс увидел злобную физиономию Макгонгла. Он поразился его живучести. Видимо, такой здоровый парень требовал к себе особого подхода. Вскоре Бонд понял, что допустил непростительную оплошность, позволив пистолету выпасть из своих рук. Дело осложнялось еще и тем, что противник, похоже, разгадал его тактику боя на дальних дистанциях и старался сократить расстояние до минимума. В конце концов ему это удалось. Схватив Джеймса за отвороты пиджака, он попытался выйти на переднюю подножку, но резкий удар в солнечное сплетение почему-то изменил его намерения. Обезумев от ярости, Макгонгл ринулся на Бонда, словно раненый бык на матадора. Джеймс, избегая столь нежелательного столкновения, метнулся в салун. Бар был абсолютно пуст, а песню, услышанную им ранее, играла механическая пианола.

Почувствовав на своем горле железные пальцы, Бонд саданул противника ребром ладони по печени. Гангстер тихо охнул и ослабил схватку. Джеймс почти вырвался, но Макгонгл умудрился захватить его за шею сзади.

Со стороны эта сцена мало напоминала благородную схватку двух античных богатырей. Перекошенные от ярости и напряжения лица, одежда, успевшая неоднократно потерять свой привлекательный вид, — все это было больше похоже на схватку двух взбесившихся волков, не поделивших кусок мяса.

Гангстер, словно поршнем, помогал своей руке правой ногой, все крепче и крепче сдавливая горло Бонда, но тот приберег напоследок свой коронный прием. Сделав обманное движение плечами, Джеймс перенес всю тяжесть тела на левую ногу. Макгонгл вынужден был изменить свое положение, освободив тем самым правую руку Бонда. Джеймс ударил противника растопыренными пальцами в пах. Свои излюбленные приемы он отрабатывал месяцами, а этот взял на вооружение в Турции несколько лет назад.

Казалось, человек не был способен издать такой крик. Звук, исторгнутый глоткой Макгонгла, без труда можно было принять за рев гибнущего мамонта, но Бонд еще не забыл, что этот человек после дугового удара в челюсть поднялся и продолжил бой. Похоже, именно это он собирался сделать и сейчас.

Вот пришли в движение его руки, вот он уже встал на колени. В глазах Макгонгла светилась бешеная злоба. Она и была причиной его исключительной выносливости.

Должно быть, гангстеру показалось, что его бросок вперед был молниеносным и неожиданным, но движения уже утратили свою прежнюю гибкость и скорость.

Бонд встретил его прямым ударом в переносицу. Что-то хрустнуло, и из обеих ноздрей Макгонгла брызнула кровь, но он еще не был полностью выведен из строя.

«По прочности парень нисколько не уступает своему «ягуару», — подумал Джеймс, уклоняясь от кулака противника.

Мощный апперкот решил проблему, с которой не мог справиться даже дуговой удар. Гангстера приподняло на несколько сантиметров над полом, и он совершил свои второй полет за день, который завершился далеко не так благополучно, как первый.

Встретившаяся на пути Макгонгла пианола помешала ему удачно приземлиться. От удара его головы передняя крышка инструмента раскололась пополам, обнажив миниатюрные молоточки, бьющие по струнам. В следующую секунду пианола опрокинулась, оставив висеть в воздухе мажорный аккорд так и не оконченной песни.

Бонд шумно вздохнул и потрогал свой лоб. Убедившись, что шишек и синяков там не предвидится, он занялся ушибленным локтем. Рука заметно распухла, и это Джеймса вовсе не радовало.

— Нокаут.

Джеймс узнал бы этот голос из тысячи. Он принадлежал Тиффани Кейз.

Бонд резко обернулся.

За его спиной стояли четыре человека. Джеймс улыбнулся, почувствовав весь комизм ситуации. Агент английской разведки сражается с ковбоями. Дай журналистам такую тему для развлечения, так они месяц будут кипятком писать.

Джеймс взглянул на бар. Старинные неуклюжие бутылки с непривычно большими наклейками, массивная стойка, обитая медью, — все, это, наверное, было дорого, ну, к примеру, предкам Феликса Лайтера, а для него самого сгодилось бы разве только в роли декорации для собственной виллы, да и то вряд ли. Феликс — неженка и обожает удобства.

Бонд внимательно рассматривал вошедших людей.

Впереди всех, словно статуя, стоял Спанг. Видимо, Серафимо считал, что его нелепые позы производят на окружающих неизгладимое впечатление, поэтому даже в одежде смахивал на безжизненный манекен. Его богатый наряд подчеркивал, что он, несомненно, самый влиятельный и уважаемый человек Спектревилла. Бонду стало смешно при мысли, что, быть может, местный губернатор ждет, чтобы перед ним расшаркались, а потом учтиво поклонились.

Обшлага роскошного костюма Серафимо были сплошь вышиты серебром, а его руки небрежно лежали на рукоятках длинноствольных пистолетов, покоившихся в добротных кожаных чехлах на длинных ремнях, свисавших с пояса. Вопреки ожиданиям Спанг вовсе не выглядел смешным. Его глаза обдавали леденящим холодом и каким-то странным безразличием.

Справа от него стояла Тиффани Кейз. Воздушное старомодное платье шло ей ничуть не меньше, чем прошлый ковбойский наряд, в котором она чем-то напоминала героиню нашумевшего вестерна «Анни, дай-ка взглянуть на твой пистолет». Девушка смотрела на Джеймса с нескрываемым восхищением, а ее глубокое дыхание можно было объяснить и весьма пикантными причинами.

Двое других тоже были знакомы Джеймсу. У инт и Кидд. Все-таки они удрали от полиции. В руках у обоих были пистолеты 38-го калибра, а на головах — излюбленные шелковые чулки.

Вдоволь насладившись этим зрелищем, Бонд достал из кармана носовой платок и промакнул взмокший лоб. Все происходило в гробовом молчании.

Первым нарушил тишину Серафимо.

— Проводите его, куда следует. — Говорил он довольно быстро, что было весьма удивительно при наличии такой тяжелой и неповоротливой на вид челюсти. — Да, и передайте детройтским парням, чтобы они как следует организовали встречу, а здесь пусть кто-нибудь приберется.

Развернувшись и звякнув серебряными шпорами своих сапог для верховой езды, Спанг вышел.

Перед тем как последовать за ним, Тиффани выразительно посмотрела на Бонда, и он прочел в ее взгляде нечто большее, чем просто предупреждение об опасности.

— Ты все слышал? — Уинт указал пистолетом на дверь.

Джеймс направился вслед за девушкой. Замыкали кавалькаду вооруженные гангстеры. Оказывается, не все помещение было отведено под салун. Соседняя с баром комната выходила окнами прямо на железнодорожное полотно. На стенах были наклеены пожелтевшие от времени расписания поездов, которые здесь никогда не ходили, и на каждом шагу встречались маленькие плакатики с предупреждениями: «Не плевать и не бросать окурки».

Да, декорации были сделаны на совесть. Если сюда ввести кого-нибудь с завязанными глазами, то несчастный мог бы подумать, что машина времени все-таки кем-то изобретена.

— Направо, — предупредил Уинт.

Свернув в указанном направлении, Джеймс очутился на миниатюрной деревянной платформе.

— Стой.

Хотя никто и не пытался близко подойти к Бонду, он прекрасно понимал, что на этот раз его охранники настороже. Между тем к платформе, обиженно пыхтя и поскрипывая, подползал маленький паровозик. Срок изготовления его паровой машины Джеймс датировал 1870 годом. Он видел подобный образец только в Лондонском историческом музее. Однако нельзя было сказать, что это древнее создание находится не в рабочем состоянии. Напротив, экспресс Спанга смотрелся нисколько не хуже многих современных поездов. Полированные латунные детали по блеску могли соперничать даже с хромированной защитной решеткой. Пар, с легким шипением выходивший из компрессорных баллонов, окутывал паровозик белой невесомой пеленой, но Джеймс успел рассмотреть надпись, выбитую на нелепо больших ведущих колесах с золотистыми ободками, — «Суперэкспресс». Это слово многократно дублировалось на стенах поезда. Кубик кабинки машиниста нелепо выдавался в сторону и вверх относительно сигарообразного корпуса паровоза. У самого окна болтался до блеска начищенный колокол — наподобие судовой рынды. Длинная узкая труба почти не дымила — ей еще предстояло продемонстрировать себя на ходу.

Вслед за паровозиком тянулась запыленная платформа тендера, разделенная на две части. В одной из них лежал уголь, в другой — сухие березовые дрова.

А пульмановский вагончик — так тот вообще был выше всяких похвал. Резные арочные окна на кремовом фоне, облицовка из красного дерева и прочие аксессуары безбедной жизни наводили на подозрение, что внутренняя отделка ничем не хуже внешней. Под самой крышей золотым на голубом было выведено: «Красавица Сьерры».

— Ну как, нравится? — осведомился Уинт. Его прямо-таки распирало от гордости. — Бьюсь об заклад, такого ты еще не видел.

Эластичный чулок заметно приглушал голос гангстера. Джеймс шагнул в тамбур. Первое, на что он обратил внимание, так это на никелированное колесо аварийного тормоза, являвшееся, похоже, самым варварским предметом окружавшей его обстановки.

В первый момент Бонд даже не понял, что все-таки вошел в вагон. Нет, это был не поезд, а самый настоящий дворец на колесах.

Вместо привычной фанерной или пластиковой обивки красовались полированные плиты розового дерева. Приглушенный свет миниатюрных хрустальных плафонов отражался от серебряной отделки мебели и позолоченной панели изумительной настольной лампы. Чешские и китайские вазы из цветного стекла необычайно разнообразили и обогащали и без того великолепный интерьер. На полу лежали мягкие турецкие ковры с длинным ворсом, а окна были забраны бордовыми бархатными портьерами, придававшими комнате некоторый оттенок изысканности, а между ними располагались неповторимые шедевры кисти известнейших мастеров Венеции. На картинах были преимущественно изображены интереснейшие виды Италии, правда, несколько композиций посвящались религиозным темам. Именно они и вносили ту долю торжественности и, быть может, излишней чопорности, которые свойственны всем светским салонам без исключения.

Посреди гостиной стоял небольшой столик, накрытый на двоих. В его центре красовалась огромная плетеная корзина с фруктами, а рядом — откупоренная бутылка шампанского в серебряном ведерке со льдом.

Пройдя комнату и выйдя в узенький коридор, Бонд заметил три двери, располагавшиеся одна рядом с другой, — вероятно, входы в спальни и туалет.

Но Уинт указал Джеймсу на четвертую дверь, которую он сначала не заметил, поскольку ее скрывала портьера. Бонд вошел и обнаружил, что попал не иначе, как в рабочий кабинет Спанга.

Сам он стоял, опершись рукой о верхнюю часть камина. Сбоку Джеймс увидел стенной шкаф, полностью заполненный книгами в дорогих кожаных переплетах. На корешках поблескивало золотое тиснение.

Справа от входа в глубоком мягком кресле сидела Тиффани Кейз. Сигарета в ее руке чуть подрагивала, и пепел падал на пол.

Сделав несколько шагов вперед, Бонд устроился на великолепной софе как раз напротив Тиффани. Как он и предполагал, гангстеры чувствовали себя не совсем ловко в такой обстановке с пистолетами в руках. Глянув на Серафимо, оба, немного помявшись, спрятали оружие.

Джеймс закинул ногу и, нимало не смутившись, достал сигарету и закурил. Выпустив дым, он улыбнулся девушке.

Спанг жевал нераскуренную сигару и, казалось, о чем-то размышлял. Наконец, переправив ее изо рта в пепельницу, он произнес:

— Уинт, останешься здесь. Ты, Кидд, иди и сделай то, о чем мы говорили.

Серафимо повернулся к Бонду.

— Ну-с, а вы кто такой, молодой человек? Бонд поднял голову.

— Вы это и без меня прекрасно знаете. А потом, если хотите, чтобы вышел дельный разговор, прикажите принести чего-нибудь выпить.

— Виски? — глаза Серафимо по-прежнему оставались холодными и непроницательными.

— «Бурбон» с содовой. Половина на половину, пожалуйста.

— Уинт, принеси парню выпивку.

Буркнув себе под нос что-то нечленораздельное, гангстер направился к бару.

Джеймсу не нравилось спокойствие Спанга. Он вновь мысленно прокрутил свой вариант ответов на возможные вопросы. Все вроде бы звучало правдоподобно.

Уинт явно перестарался. Он наполнил бокал до самого верха, но в какой-то момент рука его дрогнула, и часть драгоценного содержимого вылилась прямо на ковер.

— Спасибо, приятель, — Бонд сделал несколько глотков.

«Бурбон» был отменного качества.

Поставив бокал на пол рядом с собой, Джеймс выпрямился.

— Терпеть не могу, когда меня держат за идиота. — Говорил он твердо и убедительно. — Я выполнил свою работу и получил гонорар. Вполне заслуженный гонорар. И никто не может мне указывать, как тратить заработанные деньги. Что я, хуже других? Кто-то может развлекаться на рулетке, а мне запрещено? И уж если на то пошло, какого дьявола высылать вдогонку банду головорезов, когда можно просто-напросто позвонить мне в гостиницу и встретиться там? Должен признаться, что испытываю некоторые неудобства, когда в меня палят из пистолета.

— Не мели чепухи, парень. — На Серафимо пламенная речь Бонда не произвела абсолютно никакого впечатления. — Я помогу тебе кое-что вспомнить. Вчера из Лондона на мое имя пришло весьма занятное письмо.

Спанг извлек из кармана мятый листок бумаги и помахал им перед носом Джеймса. Ни одна черточка не дрогнула на лице Бонда. Он прекрасно понимал, что для квартирного вора позволил себе слишком многое.

— Это от моих друзей, — продолжал Серафимо. — И что же они пишут? Питер Франкс арестован специальным отделом Скотланд-Ярда. Человек, выдающий себя за него, скорее всего является либо сотрудником, либо осведомителем английской или американской полиции. Ну-с, что теперь скажешь?

Бонд переваривал новость лишь какую-то долю секунды. Только теперь он понял то, о чем должен был давно догадаться. Итак, задание М. выполнено. Линия оказалась много короче, чем они предполагали. Один конец ее располагался в Лондоне — у Эй-Би-Си, второй — здесь, в Спектре-вилле. Остальное служило только ширмой, чтобы прикрыть контрабанду алмазов на случай вмешательства ФБР. Его дело — информация. Он добыл ее и выяснил слабые места линии. Теперь с чистой совестью можно выходить из игры.

Джеймс допил «бурбон» и, погоняв но дну так и не растаявший кусочек льда, поставил бокал на место.

— Я действительно не Питер Франкс. И что из того? Ему не понравилось ваше предложение, а я нуждался в деньгах.

— Придумай что-нибудь поумнее. Ты фараон или частный детектив, и, будь спокоен, я выясню, с кем имею дело, на кого ты работаешь и что успел пронюхать. Мне уже многое известно — например, о твоем визите в грязевые бани, о близком знакомстве с секретным агентом Эрнестом Курео, выдававшим себя за таксиста. Одного только не могу понять — для фараона ты слишком хорошо владеешь оружием, а если учесть еще и то, что в салуне слег Макгонгл — профессиональный дзюдоист, ты превращаешься в весьма подозрительную личность. — Спаян? понемногу утрачивал свое спокойствие. Резко повернувшись к Тиффани, он прошипел: — Как ты не раскусила его в самом начале, сука безмозглая?

— Прикрой свой поганый рот, — Тиффани бросила сигарету через всю комнату. Она спикировала точно в пепельницу. — Его рекомендовал Эй-Би-Си. Пе-твоему, я должна была позвонить ему и вежливо попросить подыскать другого исполнителя? А потом, ты сам не уверен, что парень врет.

Глаза Тиффани сверкали гневом, но где-то в глубине их таился страх, страх за него — Бонда.

— Ладно-ладно, увидим, кто прав, кто виноват. — Серафиме умерил свой гнев. — Уинт, прихвати Кидда и бегом за шиповками. Потом возвращайся сюда.

Джеймс сидел» не проявляя ни малейших признаков беспокойства. Дальнейшая беседа со Спангом не привела бы ни к каким положительным результатам. Упрямый осел.

Бонд уже давно оценил свои шансы. Кто мог помочь ему в этой стране? Только Эрни и Феликс. И, конечно, Тиффани. А в остальном придется надеяться на себя.

Тиффани тоже выглядела абсолютно спокойной. Видимо, ее очень увлекло рассматривание собственных ногтей.

За спиной послышались шаги. Вернулись Уинт и Кидд.

— Выведите его на платформу, — приказал Серафимо. — Что делать дальше, знаете без меня.

— О’кей, босс.

Уинт предвкушал удовольствие от скорого развлечения. Оба гангстера сняли с себя ботинки и принялись натягивать футбольные шиповки.