Джеймс завтракал в гостиничном ресторане «Санбарст Рум», находившемся неподалеку от плавательного бассейна. Несмотря на неимоверную жару, купались немногие. Видимо, как и он сам, они предпочитали прохладную ванну и после нее — уютную постель.

Все шесть этажей «Тиары» имели свои собственные имена. Причем все они были связаны с названиями ювелирных камней. Бонд находился сейчас в царстве Бирюзы. Бархатная голубая драпировка окон прекрасно гармонировала с темно-синей обивкой стульев и диванов. Стены украшала живописная роспись, а с потолка свисала огромная хрустальная люстра. Пол, облицованный белым мрамором, приятно контрастировал с окружающей обстановкой.

Как и обещал Шеди Три, для Джеймса зарезервировали номер. О лучшем невозможно было и мечтать. Замечательная мягкая мебель, которую так любил Бонд, не была единственным украшением его комнаты, выдержанной в светло-серых тонах. На каждой вещи лежала печать изысканности. Казалось, предметам невозможно было подыскать иное место, где они выглядели бы еще более привлекательными. Даже резной стол, выточенный, похоже, из березы, был не лишен экстравагантности и неповторимости всего интерьера. Над кроватью висело радио, а в дальнем углу на полированной тумбочке стоял телевизор.

Бонд выглянул в окно. Внизу располагалось небольшое патио. Там были расставлены столики и стулья — наверное, для тех, кто любит завтракать в одиночестве.

Уже укладываясь спать, Джеймс обнаружил еще одно немаловажное достоинство своего номера — сюда не проникало абсолютно никаких звуков.

Целых четыре часа магнитофон, замаскированный в ножке журнального столика, фиксировал лишь мерное дыхание спящего человека.

Когда Бонд проснулся, уже доходило семь. Он сразу взялся за телефон. В трубке раздался вежливый женский голос.

— Что вам угодно, мистер?

— Мне бы хотелось поговорить с мисс Тиффани Кейз.

— Очень сожалею, но ее сейчас нет. Что-нибудь передать ей?

— Да, пожалуйста. Скажите, что ее хочет видеть Джеймс Бонд. До свидания, — он поставил телефон на место и, одевшись, вышел из номера.

Полчаса спустя щелкнул дверной замок, и в комнату Бонда вошел человек, одетый как официант. В его руках была объемистая корзина, доверху наполненная свежими фруктами. Записка, пришпиленная к ручке, гласила: «За отменную работу». Оставив корзину на подоконнике, вошедший, отвинтив два шурупа, извлек из образовавшейся в столике полости магнитофон и, поменяв пленку, установил его на прежнее место.

Джеймс тем временем сидел в баре и, медленно потягивая сухой мартини, изучал казино, о котором говорил Шеди.

Оно имело два входа: один — с улицы и второй — со стороны первого этажа и бассейна. Причем ни в один иЗ них невозможно было войти без того, чтобы не купить пару газет или пачку сигарет или не выпить в двух уютных ресторанчиках чего-нибудь крепкого, а заодно и поужинать, а многие не прочь были заглянуть в парикмахерские или, на худой конец, сделать себе массаж в соседней комнате. Но если кому-то и удавалось избежать всех этих искушений, существует такое заведение, без которого человек никак не может обойтись. Даже направляясь в туалет, он непременно должен был пройти мимо игральных автоматов и карточных столов. Очутившись в круговороте столь разных, но привлекательных звуков, запахов, моментально сменяющих друг друга лиц, любой сдается. Отовсюду слышится мягкий звон опускаемых в прорези монеток и утробное урчание оживших автоматов. Можно пройти мимо крупье, то и дело выкрикивающего: «Господа, не найдется ли еще одного желающего? Только один человек. Неужели вам не хочется сыграть в покер?» Но невозможно отказать прелестной даме и не составить с ней партию. Ну, а увидев бешено вращающееся колесо рулетки и деньги, веером разложенные на зеленом бархатном сукне, нужно иметь поистине каменное сердце, чтобы не предаться общему возбуждению.

Работая в Сервис, Бонд ко многому успел привыкнуть, но был в американской жизни один штрих, который часто заставлял его проникаться не то чтобы неприязнью, а скорее неприятием неписаных законов Соединенных Штатов. Контрасты, всюду контрасты. Вот богатые денди небрежно выкладывают на стол пухлые пачки банкнот, а что делается у них за спиной?

Доходило восемь. Обычно в это время все идут либо к рулетке, либо к карточным столам. Близился момент выемки денег из идеальных автоматов. Как и предупреждал Лайтер, занимались этим пожилые женщины. Однако Джеймс не услышал радостного динь-динь-динь-динь. Серебряный дождь, проливавшийся в подставленные ведра, сопровождался звуками, напоминавшими клацание износившихся частей двигательного агрегата старенького грузового катера, который ведут в док на демонтаж.

Вот одна монетка упала на пол, и женщина, неловко согнувшись, полезла за ней под приземистую стальную стойку.

Джеймс никак не мог понять, кто же ими управлял. Вряд ли Серафимо доверял кому-то бесконтрольно иметь дело со своими деньгами. И тут он вспомнил о камерах. Наверняка в первую очередь они наблюдали за автоматами.

Несчастные старушки окончательно теряли голову от блеска золотых украшений посетителей и вида таких банкнот, которых им в руках-то никогда не доводилось держать. Они походили на подопытных собак доктора Павлова: заслышав звонок, те мчались к обеду, и обильно выделявшаяся слюна клочьями свисала с их полураскрытых пастей.

Бонд вновь занялся своим мартини. В баре играла тихая приятная музыка. Джеймс заметил, что часть первого этажа отведена под маленькие магазинчики. Над витриной одного из них горела яркая неоновая надпись: «Дворец алмазов».

Бонд повернулся к бармену.

— Скажите, мистер Спанг был здесь этой ночью?

— Не видел его сегодня, — ответил тот. — Вообще-то он заглядывает сюда примерно около одиннадцати, да и то не всегда. А вы знакомы с ним?

— Лично — нет.

Джеймс оплатил счет и направился к столам, где шла партия в покер. Да, во вторник вечером и он испытает свои силы.

Средний стол ничем не отличался от всех остальных и так же, как и другие, был обтянут мягким зеленым сукном. Игроки сидели на высоких стульях, обратив свои напряженные лица к дилеру. Им оказался маленький человечек с добродушно-хитроватыми глазами и намечавшимся животиком. Он только что закончил принимать ставки и теперь раздавал карты. Одет он был так же, как и дилеры во всех других казино, — белая рубашка с запонками, тонкий темный галстук и черные брюки. Кроме того, спереди был виден тряпичный фартук. Обычно им пользовались для того, чтобы защитить штаны от вытирания. Из нагрудного кармана его рубашки торчал краешек носового платка.

Играли «по маленькой». Ставки не превышали десяти серебряных долларов.

Пока дилер занимался своей работой, можно было заказать выпивку — официанты с полными подносами спиртного часто проходили рядом.

В центре зала стояли двое высоких парней и непрерывно оглядывали все вокруг. На боку у каждого висела кобура.

Джеймсу стало скучно. Он никогда еще не наблюдал за такой бездарной игрой. Никто не хотел даже чуть-чуть пошевелить мозгами. Одна за другой следовали стандартные комбинации. Так могли играть машины, но не люди.

Сочтя их беспросветными тупицами, Бонд решил заглянуть в курительную. По дороге туда он встретил дружную компанию «шерифов». Коричневые штаны с длинной бахромой, легкие ботинки, приталенные рубашки, латунные звезды на лацканах замшевых накидок — можно было подумать, что эти ребята сошли с экрана какого-то остросюжетного вестерна. Особенно впечатляли их патронташи, тускло отсвечивающие в полумраке коридора хромированными головками пуль. «Кольты», упрятанные в кожаные чехлы, при ходьбе больно колотили своих хозяев по ляжкам.

Джеймс постепенно приходил к выводу, что у Серафимо Спанга наблюдаются некоторые сдвиги в психике, но когда он, зайдя в курительную, прочитал на стене: «Почему ты пришел один? Разве у тебя, кроме сигареты, ничего не поднимается?» — это окончательно убедило его в ярко выраженной шизофрении владельца «Тиары». Бонд усмехнулся. Он представил, насколько содержательными будут его отчеты для М. Как бы он не принял их за веселый розыгрыш.

Поправив у зеркала свой галстук, Бонд направился в комнату, носившую название опаловой. Идеальное обслуживание и шикарная обстановка вполне удовлетворяли его, а что касается того, что хозяин этого великолепного дворца спятил, это в конце концов его проблемы.

Царство опала оказалось ничем иным, как великолепным рестораном. Джеймс еще не успел ничего предпринять, как уже оказался в компании ослепительно красивой женщины. Если ее длинное платье и оставляло хоть какой-то простор для воображения, то почти полностью открытая грудь начисто исключала такую возможность. Отпилотировав Бонда за дальний угловой столик, она быстро сменила цветы в вазе и, одарив Джеймса многообещающей улыбкой, упорхнула.

Через пару минут подошедшая официантка поставила перед Бондом тарелку, на которой были аккуратно разложены несколько маслин и тонко нарезанный сыр в обрамлении сельдерея. Другая девушка положила на стол меню и, многозначительно взглянув на Джеймса, проговорила:

— У нас богатый выбор. Можете не стесняться в своих желаниях.

Бонд на секунду задумался. Меню содержало столько изысканных блюд, что выбрать из них какие-то конкретные яства представляло значительную сложность. В конце концов он остановился на говяжьем филе, вишневом десерте и бокале кьянти. Официантка записала заказ и, предупредив, что вино принесут позже, отправилась на кухню.

Поглощая роскошный ужин, который вскоре был доставлен на его стол вместе с отменным кьянти, Джеймс удивлялся, как в такой обстановке он умудрился сохранить плохое настроение. Явных причин для беспокойства не наблюдалось, и все-таки Бонду было немного не по себе. Слишком уж быстро он продвигался по «служебной лесенке» у Спангов. Какая глупость — беспокоиться о том, получишь у них постоянную работу или нет. Бонда сильно раздражали условия сделки, по сути дела уже предложенной ему. Да они и не заикались ни о каких условиях. Всего лишь тонко намекнули: парень, если ты подойдешь нам, то в ближайшее время можешь не дрожать за свои финансы. Наверняка и сейчас сидят где-нибудь наверху и крупным планом рассматривают, как он ест и правильно ли держит вилку, обсуждают, насколько квалифицированно он справился с предыдущим и сможет ли осилить более тонкие поручения. Интересно, под каким предлогом они наведут о нем медицинские справки. Не предложат же ему пройти полное обследование, хотя кто знает. Этим придуркам в голову может взбрести любая шальная мысль. Слава богу, не будут спрашивать, храпит он во сне или нет. Поди, уже прослушали магнитофонную запись.

Джеймс поедал мясо с таким видом, будто перед ним в тарелке лежал кусочек вырезки из свежезажаренного мистера Серафимо. Бонд проклинал ту идиотскую роль, которую ему приходилось играть. Может, его еще заставят надеть ковбойскую шляпу, сесть на лошадь и скакать по прериям? Но, как бы там ни было, он должен пройти линию до конца, вернее — до самого начала, находившегося, скорее всего, в приемной Спанга, который со своим братцем, окопавшимся в Лондоне — этим мистическим Эй-Би-Си возомнил, что крупнейшие контрабандные операции, угрожающие интересам могущественнейших стран, могут беспрепятственно осуществляться на их же территории.

Джеймс сделал приличный глоток кьянти. Да, это всего лишь секунда — эмоции на мгновение вышли из-под контроля, но за это мгновение Бонда чуть не стошнило от отвращения. Вдобавок ко всему эти ублюдки считают себя аристократами и ведут «грациозную» жизнь. Надо же, какое дерьмо. Предположим, что с Серафимо он еще не знаком, но этот Эй-Би-Си… Максимум, на что он годится, — так это на уборку улиц.

И, наконец, черт с ними со всеми — и со Спангами, и с их игральными домами, и вообще с этим Лас-Вегасом.

Джеймс закурил и взглянул на часы. Стрелка приближалась к десяти. Он встал и направился к выходу.

Проходя мимо игральных столов, Бонд обернулся. М-да, к сожалению, существуют лишь два способа выиграть в казино — или быть паинькой, свято надеясь на везение, или… Или рассчитывать на то, что неизбежно должно случиться.