Эхо шагов гулко раздавалось в пустом каменном коридоре. В конце его была дверь, через которую они прошли в еще один коридор, освещенный тусклыми лампочками. Пройдя еще через одну дверь, они оказались в большом складском помещении с рельсами для автокранов, заставленном аккуратно сложенными коробками и тюками. Судя по маркировке, в коробках хранилось спиртное. Они свернули в узкий боковой коридорчик, который тоже заканчивался железной дверью. Ти-Хи позвонил в колокольчик — никто не ответил. Стояла абсолютная тишина. По предположению Бонда, они удалились на целый квартал в сторону от ночного клуба.

Наконец послышался металлический скрежет, и дверь отворилась. Негр в вечернем костюме с пистолетом в руке отошел в сторону, пропустив их в прихожую, устланную коврами.

— Ты можешь войти, Ти-Хи, — разрешил он.

Ти-Хи постучал в дверь напротив, открыл ее и первым прошел вперед.

В комнате за дорогим письменным столом на стуле с высокой спинкой сидел сам мистер Биг и спокойно смотрел на них.

— Доброе утро, мистер Джеймс Бонд, — произнес он низким, ровным голосом. — Присаживайтесь, пожалуйста.

Охранник Бонда провел его по пушистому ковру к низкому креслу, обитому кожей и стальными трубами. Он отпустил руку Бонда и усадил его лицом к мистеру Бигу.

Бонд почувствовал огромное облегчение, освободившись от железных объятий своего стражника. Руки его потеряли чувствительность и безвольно свисали вдоль кресла. К ним постепенно возвращалась жизнь, они начали тупо побаливать.

Мистер Биг молча смотрел на него в упор, откинув голову на высокую спинку кресла.

Бонд сразу понял, что фотографии, которые он видел раньше, не давали истинного представления об этом человеке: ни о его внутренней силе и интеллекте, ни о его необычной внешности.

Голова мистера Бига напоминала огромный футбольный мяч вдвое больше, чем голова обычного человека. Лицо — серовато-черного цвета. Кожа на нем была упругой и блестящей, как у утопленника, неделю пролежавшего в воде. Волос на голове почти не было, за исключением серовато-коричневого пушка над ушами. Ни бровей, ни ресниц, а глаза так широко расставлены, что при разговоре с ним можно было смотреть только в один глаз. Взгляд был прямым и пронизывающим. Черные зрачки рыжих, слегка на выкате глаз расширены. Они сверкали как у дикого зверя.

Нос — довольно широкий, слегка приплюснутый. Толстые темные губы чуть вывернуты наружу и размыкались, лишь когда он начинал говорить, широко обнажая зубы и бледно-розовые десны.

Лицо — совершенно гладкое, без следов морщин. Только над переносицей пролегли две глубокие борозды, говорившие о концентрации внимания. Слегка выпуклый лоб переходил в совершенно лысый череп.

Любопытно, что эта чудовищная голова казалась вполне пропорциональной по отношению к туловищу. Она была посажена на короткую толстую шею и могучие плечи гиганта. Бонд знал из досье, что рост Бига был шесть с половиной футов[55], а весил он двадцать стоунов[56], не имея при этом ни капли жира. Его уродство, благодаря которому он с детства внушал всем почтение, смешанное с ужасом, было его судьбой. И он отвечал ей презрением и ненавистью к окружающим.

На мистере Биге был смокинг. Бриллиантовая булавка и запонки свидетельствовали о некотором тщеславии. Его огромные толстые руки, сомкнутые кольцом, спокойно лежали на столе, на котором не было видно ни сигарет, ни пепельниц, а запах в комнате был нейтральным. Перед ним находился лишь большой интерком примерно с двадцатью кнопками и, как ни странно, небольшой хлыст для верховой езды с рукояткой из слоновой кости.

Мистер Биг молча и сосредоточенно рассматривал Бонда.

Ответив ему тем же взглядом в упор, Бонд стал разглядывать содержимое комнаты.

Заставленная книгами, она чем-то напоминала уютную и просторную библиотеку миллионера.

Высоко в стене над головой мистера Бига зияло единственное большое окно, а все остальные стены были заняты книжными полками. Бонд повернулся в кресле и посмотрел назад — и здесь книжные полки. Дверей не было видно, хотя за полками их могло скрываться любое количество. Двое негров, которые привели его сюда, неловко стояли по обе стороны его кресла. Взгляд их выпученных от страха глаз был устремлен вовсе не на мистера Бига, а на странный фетиш, стоявший отдельно на небольшом столике справа от мистера Бига.

Даже не обладая глубокими познаниями в черной магии, Бонд сразу узнал его из описания Лея Фермора.

На белом постаменте стоял большой деревянный крест шириной футов пятые надетыми на него с двух сторон рукавами старого, почерневшего от времени женского халата, свисавшими до самого пола. Верхушка креста высовывалась из старого мужского котелка, а несколькими дюймами ниже на перекладине болталась накрахмаленная манишка священника.

На столике по левую сторону от креста лежали старые перчатки лимонного цвета и черный обтрепанный цилиндр, а рядом наконечником вниз торчала короткая тросточка из ротанга.

Зловещее пугало — символ Посланника Смерти, Идола Легиона Мертвых, Барона Самэди — глазело пустыми глазницами. Даже на Бонда оно произвело гнетущее впечатление.

Бонд повернулся и вновь встретился взглядом с серочерным гигантом, который вдруг произнес:

— Ти-Хи, ты останешься здесь. — Он перевел взгляд на второго негра. — Майами может идти.

— Слушаюсь, босс, — ответили они в один голос.

Бонд услышал, как захлопнулась дверь.

И вновь воцарилось молчание. Взгляд мистера Бига опять был направлен на Бонда в упор, хотя в то же время он был обращен и как бы внутрь себя самого. Глаза его потеряли блеск. Казалось, гигантский мозг чудовища был занят чем-то другим.

Бонд решил не показывать своего смущения. Руки его вновь обрели чувствительность; пошарив в кармане, он вынул сигареты и зажигалку.

Мистер Биг произнес:

— Можете курить, мистер Бонд. Если у вас появятся другие намерения, не сочтите за труд, нагнитесь и загляните в замочную скважину ящика моего стола, который находится перед вами. Я буду в вашем распоряжении через минуту.

Бонд наклонился вперед. Замочная скважина была довольно широкой, примерно четыре с половиной миллиметра диаметром. Для выстрела, очевидно, следовало нажать педаль под столом. Похоже, этот человек был неистощим на выдумки. Пустое трюкачество? Или в этом есть смысл? Ведь все его трюки — с бомбой или с провалившимся столом — были не так уж плохи… и не были рассчитаны просто на эффект. А эта штука, выстреливающая из стола? Немного сложно задумано, но технически — гениально!

Бонд закурил сигарету и глубоко вдохнул, наполнив легкие дымом. Положение пленника не особенно волновало его. Вряд ли ему причинят большой вред. Было бы неразумно убрать его спустя всего несколько дней после приезда из Англии. Для этого им потребовался бы сверххитроумный план. Кроме того, им пришлось бы убрать и Лейтера, а ссориться с двумя разведками сразу?.. Вряд ли они на это пойдут. Бонда очень беспокоила судьба Лейтера. Неизвестно, что может прийти в голову черным обезьянам!

Губы мистера Бига медленно разомкнулись.

— Давненько я не встречался с агентом секретной службы, мистер Бонд. Пожалуй, с самой войны… Ваша разведка неплохо работала, у вас есть способные люди. А от моих друзей я узнал, что вы там на очень хорошем счету. У вас ведь номер с двумя нулями, если не ошибаюсь? Двойной ноль означает, как мне объяснили, что вы имеете лицензию на убийство. Таких агентов в разведке, которая, как правило, не прибегает к оружию, не так уж много. Кого вас послали убить сюда, мистер Бонд? Неужели меня?

Голос Бига был ровным и довольно невыразительным. К речи слегка примешивались французский и американский акценты, хотя по-английски он говорил весьма аккуратно, не прибегая к сленгу.

Бонд предпочел промолчать. Он понял, что его подробное описание было передано Москвой.

— Зря вы молчите, мистер Бонд. Судьба вашего друга и ваша может зависеть от ваших ответов. Я полностью доверяю своим информаторам и знаю гораздо больше, чем вы думаете. А кроме того, легко распознаю всякую ложь.

Бонд и не сомневался в этом. У него была приготовлена версия для мистера Бига.

— В Америке появилось много английских золотых монет времен короля Эдварда IV, — сказал он. — Они сбывались и в Гарлеме. Госказначейство США попросило содействия у английской разведки, желая выяснить их источник. Мы прибыли в Гарлем с представителем Госказначейства, чтобы разобраться во всем на месте… И я надеюсь, что мой товарищ находится сейчас в полной безопасности и направляется в свой отель.

— Мистер Лейтер — сотрудник ЦРУ, а вовсе не представитель Казначейства, — спокойно возразил мистер Биг. — И в данный момент ему угрожает опасность.

Биг замолчал и задумался, смотря мимо Бонда.

— Ти-Хи!

— Слушаю, босс.

— Привяжи мистера Бонда к креслу.

Бонд сделал рывок, пытаясь встать на ноги.

— Не двигайтесь, мистер Бонд, — приказал тихий голос, — так вы получите шанс остаться в живых.

Бонд посмотрел в рыжие, бесстрастные глаза Бига.

Он опустился в кресло. В тот же момент широкий ремень пристегнул его к креслу, а два коротких ремня намертво пригвоздили запястья к металлическим подлокотникам. Ноги ему привязали за щиколотки: в таком положении он мог только свалиться на пол вместе с креслом, будучи абсолютно беспомощным.

Мистер Биг потянулся к интеркому.

— Пришлите сюда мисс Солитэр, — приказал он и нажал кнопку в центре.

Через секунду открылась потайная дверь за книжными полками справа от письменного стола.

В комнату, затворив за собой дверь, неторопливо вошла одна из самых красивых девушек, которых когда-либо доводилось видеть Бонду. Она стояла посреди комнаты, рассматривая его. Изучив Бонда с головы до ног, она повернулась к мистеру Бигу.

— Зачем я нужна? — спросила красавица.

Мистер Биг не повернул головы в ее сторону. Он обращался к Бонду.

— Это исключительная девушка, мистер Бонд, — сказал он тем же ровным и мягким голосом, — уникальная и вскоре станет моей женой. Я обнаружил ее в кабаре на Таити, где она родилась. Девушка выступала с телепатическим номером, секрета которого я не понял, как ни старался. Его и нельзя разгадать. Ведь она пользовалась своим даром ясновидения. — Мистер Биг помолчал. — Я хотел бы предупредить вас. Эта девушка — мой инквизитор. Я не верю в пытку, как в средство получения правильной информации. Люди часто лгут, чтобы облегчить свои мучения. Пользуясь услугами этой девушки, я могу не прибегать к грубым методам. Она видит людей насквозь и способна читать их мысли. Вот поэтому я и хочу сделать ее своей женой. Она слишком ценный объект, чтобы разгуливать на свободе. А кроме того, — продолжил он мягко, — я бы хотел, чтобы у нас были дети.

Мистер Биг повернулся лицом к девушке и стал бесстрастно смотреть на нее.

— Правда, она — не легкий орешек и сторонится мужчин. Вот почему на Таити ее прозвали Солитэр[57].

— Возьми кресло и садись, — мягко приказал Биг девушке. — Ты скажешь мне, правду ли говорит этот человек. Сядь так, чтобы в тебя не попала пуля, — добавил он.

Девушка молча взяла кресло, такое же, как то, на котором сидел Бонд, и поставила его рядом. Сидя напротив него, она почти касалась ногой его правого колена. Она смотрела ему прямо в глаза.

Лицо ее было бледным и имело тот желтоватый оттенок, который приобретают белые, прожившие в тропиках долгое время. Тропическое солнце, однако, не повредило ей, и взгляд ее ярких, насмешливых глаз, устремленный на Бонда, был ироничен и содержал нечто, адресованное ему одному. Однако это выражение быстро исчезло, едва он попытался ответить ей взглядом.

Волосы иссиня-черной волной спадали на плечи. Высокие скулы и чувствительный рот придавали лицу едва уловимое выражение жестокости. Прямой тонкий нос и решительный подбородок говорили о сильном характере. Она привыкла повелевать. Она была дочерью французского колониста.

Солитэр была в белом платье из тяжелого шелка, волнами спадавшего с плеч, обнажая шею и большую часть груди. Старинные бриллиантовые серьги украшали уши, на запястье тускло горел узкий золотой браслет. Колец она не носила, а ногти были коротко подстрижены и не покрыты лаком.

В ответ на изучающий взгляд Бонда Солитэр небрежно сдвинула руки, лежавшие на коленях, отчего ложбинка на ее высокой груди еще увеличилась.

Это был знак. По всей вероятности, что-то похожее на ответную теплоту выразилось и на холодном лице Бонда. Заметив это, мистер Биг в ту же секунду схватил свой маленький хлыст, взмахнул им в воздухе и с силой ударил Солитэр по спине.

Бонд вздрогнул сильней, чем она. Глаза Солитэр сверкнули и снова погасли.

— Сядь как следует! — приказал Биг. — Не забывайся.

Солитэр медленно выпрямилась. Взяв в руки колоду карт и перетасовав их, она, возможно, из озорства, возможно, из показной храбрости подала Бонду второй знак, гораздо сложнее первого.

Зажав между пальцами валета червей и даму пик, она показала их Бонду, затем положила половинки колоды себе на колени так, что валет и дама стали смотреть друг на друга. Затем обе карты как бы поцеловались, соединившись, и вновь потерялись в колоде.

За время своего немого представления, которое заняло всего несколько секунд, Солитэр ни разу не взглянула на Бонда, а у него сильно заколотилось сердце. Теперь у него был союзник.

— Ты готова, Солитэр? — спросил Биг.

— Да, карты готовы, — ответила девушка холодным, низким голосом.

— Мистер Бонд, теперь вы посмотрите в глаза этой девушке и повторите все, что вы говорили мне.

Бонд посмотрел в глаза Солитэр. Прежнее выражение исчезло, она холодно смотрела мимо него.

Он повторил то, что говорил раньше.

На несколько мгновений его охватил страх. Правда ли, что Солитэр читает мысли?! И сможет ли она солгать и спасти его?

В комнате воцарилась мертвая тишина. Бонд сидел с безразличным видом. Он посмотрел в потолок, затем вновь перевел взгляд на девушку.

Их взгляды опять встретились. Солитэр отвернулась, посмотрев в глаза мистеру Бигу.

— Этот человек говорит правду, — уверенно сказала она.