Милый принц! Любезный Пилад!

Отчего Вы столь упорно молчите? Перестал ли я быть Вашим Орестом? Друзья должны делить меж собой все радости и невзгоды подлунного мира.

Каков же был день 2 февраля нового стиля, любезный принц! Твой друг был удостоен портрета своего августейшего монарха[1537], каждая черточка которого светится его великодушием! Я пал ниц в молчании и не загадал иного желания, как только чтобы мой Пилад был сему свидетелем.

Увы! Оттого ли это, что не бывает полного удовольствия, и посему, любезный принц, я становлюсь достойным сего драгоценного дара? Отчего же судьба столь сильно отдалила меня от южных безбожников[1538]? Если когда-нибудь она приведет меня к ним, то или я погибну, или Германия и мое отечество лишатся врагов.

Несчастная Голландия! Нужно ли было добывать независимость ценой такой крови, дабы пасть потом жертвой карманьольцев[1539]?

Ах, спрячем сию картину — она ужасна! Пусть царят гармония, любезный принц, отвага, и прежде всего план наступательных операций, который следует открыть каким-нибудь блестящим ходом, и все переменится.

Прощайте, мой милый Пилад, получите все мои пожелания и верьте, что до конца своих дней я пребуду с неизменной приверженностью,

любезный принц, / Вашей Светлости

P. S. Увлекшись, я позабыл сказать Вам, что Эльснер[1540] твой назначен адъютантом в Херсонский гренадерский полк, отвага его и поступки довершат начатое.