Журналист и бывший секьюрити договорились встретиться у Ленки. Когда Алексеев пришёл к сестре, Виктор был уже там. Сама Елена стояла у окна и напряжённо всматривалась во что-то, обхватив руками плечи, словно ей было холодно.
– Что там? – заинтересовался Олег.
– Перца хоронят, – пояснил Виктор.
По улице, ведущей к городскому кладбищу, непрерывным потоком двигались надсадно гудящие клаксонами автомашины (этот надрывный вой журналист услышал, ещё подходя к Ленкиному дому, но, погружённый в мысли, не обратил на него внимания).
– Сколько их… – растерянно проговорила Елена. – Второй час едут одна за другой…
– Новые хозяева жизни, – криво улыбнулся Алексеев. – Или правильнее сказать: хозяева новой жизни…
Его взгляд привлекла роскошная иномарка с номерами городской администрации, двигавшаяся в общей колонне. Сестра тоже обратила на неё внимание.
– Что тебя удивляет? – спросил журналист. – Хоронят видного политического деятеля, может быть, даже оппозиционера. А то, что у него было криминальное хобби, никого не колышет. В конце концов, «у каждой свои недостатки»[31]…
– А ведь братва смерть Перца так не оставит, – негромко произнёс бывший секьюрити. – Все на ушах стоят, а сыск у них получше, чем в милиции.
– Нарыли что-нибудь? – заинтересовался Олег.
– Пока ничего, – ответил Виктор и поправился: – Я, во всяком случае, ничего такого не слышал, поэтому так и думаю. Иначе слухи бы быстро разнеслись. Свои божатся, что к убийству Баклажана и его босса не имеют никакого отношения, серьёзные чужаки в городе давно не объявлялись. Непонятно…
– Знаете, мальчики, – Ленка наконец оторвалась от, похоже, нескончаемого зрелища, – а ведь мы живём в мире злых духов! Конечно, они не такие страхолюдные, как те, в Ущелье, но такие же кровожадные, жестокие и равнодушные. А ещё – невероятно подлые…
Неподалеку от входа в подземелье друзья встретили Анатолия, спешившего куда-то по своим делам. Он широко улыбнулся, пожимая протянутые руки, а потом озабоченно спросил:
– Опять туда?
Олег кивнул.
Участковый передёрнул мощными плечами и неожиданно сказал:
– Вы это, ребята… Будьте там поосторожнее…
– А что с нами может произойти? – удивился журналист. – Потолок в пещере крепкий, пол не проваливается, а отламывать на память куски сталактитов мы не собираемся.
– Я не о том… – Анатолий махнул рукой, помялся и как-то неуверенно продолжил: – Помнишь байку про огромаднейшую змею?
– Тю! – присвистнул Алексеев. – Этой сказке в субботу сто лет будет.
– Не скажи… – возразил сержант и признался: – Я ведь, Олег, эту тварь своими глазами видел.
– Где? Когда? – удивился журналист.
– Давно. Ещё в детстве. Сидел я как-то после сильнейшей грозы на обрыве, смотрел, как в Каменке вода прибывает. Дело уже к вечеру было. И вдруг смотрю: плывёт по нашей речушке змеища. Длиной с пожарный шланг и толстенная… Потом нырнула она и исчезла…
Алексеев знал, что друг детства сочинять что-либо не умеет в принципе, поэтому спросил:
– Может, почудилось тебе?
– Нет, – решительно помотал головой Анатолий. – Я, Олег, её видел. А на днях подумалось: а вдруг она как раз в этой пещере ховается?
– Учтём… Спасибо тебе… – журналист решительно не знал, что ещё сказать.
Рассказу сержанта он конечно же нисколько не поверил – мало ли что может почудиться мальчишке, начитавшемуся приключенческих книг и наслушавшемуся страшных историй?
– Что за байка о змее? – деловито поинтересовался Виктор, когда участковый ушёл.
– А-а… – махнул рукой Алексеев. – Детская болтовня. Да ты уже, наверное, суть понял. Живёт якобы где-то не то в Каменке, не то на её берегах неимоверных размеров змея, которая человека способна заглотить и не заметить этого. Достоверность сей выдумки такая же, как в рассказах о снежном человеке: может, находили его следы, а может, и нет. Сказка-страшилка. Что-то вроде ужастиков об оживших покойниках. Не бери в голову…
– Не скажи… – возразил бывший секьюрити, а потом пояснил: – Я в последнее время ко всему, что связано со змеями, отношусь очень даже серьёзно. А мертвецов, встающих из могил, мы с тобой, кстати, видели…
С обследованием подземелья как-то сразу не заладилось. Улыбчивая Татьяна, услышав решение Зубцова, тут же испарилась, зато стоящий на пороге пенсии младший научный сотрудник разнуделся:
– Не дело это, Андрей Васильевич! Этак мы не успеем уложиться в срок, а я уже насчёт отгулов договорился. Вам-то всё равно, а дачный сезон уже к концу подходит, пора урожай собирать, мне ж нужно думать, чем семью кормить… Вы, если торопитесь, идите по своим делам, а я ещё поработаю, мне не привыкать за других стараться…
Было ясно, что из пещеры его можно выгнать только силой, но это конечно же было неразумно.
Зубцов растерянно посмотрел на друзей, словно спрашивал: и что будем делать? Алексеев успокаивающе кивнул: работай, мол, если твой сподвижник оказался таким энтузиастом и героем труда. А мы с Виктором пока осмотримся.
Дождавшись, пока шаги ихтиологов стихнут в проходе, ведущем к столь важному для городских чиновников и бюджета ручью, журналист и бывший секьюрити не без труда отыскали интересовавшее их место. Оказывается, для того чтобы увидеть изображение каменной рожи, показывающей язык-змею, нужно было оказаться именно в той точке, куда накануне случайно попал Алексеев. Стоило отойти на шаг в сторону, и причудливо падающие тени укрывали каменную резьбу. Но трудолюбие и старание рано или поздно вознаграждаются, и вот уже фонари освещают трещину в стене, привлекшую внимание друзей накануне.
Она оказалась шире, чем казалось, во всяком случае, человек, не обладающий габаритами Анатолия, легко мог в неё проникнуть.
– Я пойду первым, – сказал Виктор. – А это тебе, – и он протянул Алексееву кругляш портновского мела, явно позаимствованный из Ленкиного швейного набора. – Если встретятся другие коридоры, отмечай наш путь.
Олег кивнул: чёрт бы его знал, что окажется в этом, невесть куда ведущем лазе.
– Как думаешь, когда это сделано? – бывший секьюрити ещё раз осветил малоприятную на вид каменную морду.
– Трудно сказать, я ж не специалист. Вообще-то, кажется, что не так, чтобы очень давно…
– И я так же думаю… – И Виктор решительно втиснулся в расщелину.
Ход был узкий, местами приходилось передвигаться боком, острые выступы стены больно царапали тело, а потолок опасно нависал над землёй – того и гляди, приложишься макушкой. То и дело под ноги попадало каменное крошево, оно громко похрустывало под подошвами. Виктор досадливо морщился, а заметив, что Алексеев обратил внимание на его гримасы, негромко пояснил:
– Идём в разведку, а гремим, как черти по бочкам.
Олег не понял, чего опасался бывший секьюрити: кто их тут может услышать? Не змея же, о которой рассказывал Толька…
Ход, по которому они пробирались, раздвоился: левый явственно сужался, превращаясь в настоящий звериный лаз, зато тот, что уходил направо, стал заметно выше и шире. Стены его поблескивали от сочащейся по ним влаги, а мертвенная тишина сменилась на мерный стук срывавшихся с потолка капель: «Цылт, цылт, цылт…»
«Не грохнуться бы, – думал журналист, осторожно ступая по мокрому полу. – Тут можно так приложиться, что и костей не соберёшь…»
Внезапно Виктор остановился и предостерегающе поднял руку. Что такое?
А бывший секьюрити указал Олегу на ухо: слушай, мол, и резко убавил свет фонаря. Алексеев последовал его примеру и через пару секунд услышал звуки, очень напоминавшие отдалённые человеческие голоса.
«Похоже, мы попали к ручью, который исследуют Андрюха с вечным мэнээсом», – подумал журналист, но сказать ничего не успел. Виктор очень медленно двинулся вперёд, и Алексеев пошёл за ним, стараясь идти как можно тише и осторожнее. В конце концов, человеку, служившему в «горячей точке», виднее, как нужно себя вести, рассудил он.
Ещё пара десятков шагов, и друзья оказались в подземном гроте, который был гораздо больше того, с которого они начали своё путешествие. И красивее – с потолка пещеры свисали тонкие и очень изящные сталактиты, а её стены покрывало необычное каменное кружево. Олег рассмотрел всё это, поскольку откуда-то сверху в грот врывался сноп дневного света.
Неподалеку от яркого светового пятна, растекавшегося по полу, устроившись на невысоком камне, сидели два человека и о чём-то беседовали.
В этом месте была какая-то странная акустика: голоса накладывались друг на друга, и до ушей журналиста долетали лишь невнятные квакающие звуки.
Виктор тем временем совсем выключил свой фонарь, взял Олега за рукав и, укрываясь за толстым каменным столбом, начал подбираться ближе к таинственным обитателям подземелья.
И вдруг у Алексеева появилось странное чувство: он словно приближался к чему-то, что очень давно разыскивал. На мгновение закружилась голова и перед глазами промелькнули необыкновенно яркие картины: занесённая снегом лестница, ведущая к Трём Вратам, яростная сеча и летящее прямо в грудь тяжёлое копьё… Он крепко сжал запястье Виктора и тихо шепнул ему:
– Ключ! У кого-то из них Ключ Умирающей Луны!..
Бывший секьюрити кивнул (понял, мол) и прижал палец к губам. До неизвестных было совсем уже недалеко…
Вскоре Олег смог рассмотреть их: ближе к нему сидел почти лысый мужчина, обширную плешь которого обрамляли завитки седых волос. Правая рука его висела как-то неестественно, а когда старик повернул голову, журналист удивлённо вскинул брови: «Вот тебе раз! Это же Сухорукий Фашист…»
Узнал он и второго человека – рядом с Генрихом Коптарём ёрзал на жёстком камне не кто иной, как длинноволосый «представитель общественности»: гражданин Головасьев, как его называл Анатолий…
Бывший секьюрити потянул Алексеева ближе к себе, тот молча повиновался, хотя теперь почти не видел невесть зачем забравшихся под землю дядю с племянником. Зато голоса их перестали дробиться, и теперь журналист слышал каждое произнесённое слово так же ясно, как если бы находился в паре шагов от беседующих.
– Сколько ещё нужно времени? – резко спросил длинноволосый.
– Уже недолго, – успокоил его Коптарь. – Мать-змея почти не двигается, сегодня она отказалась принимать пищу. Ещё несколько дней, и Принцесса появится на свет… Мы ничего не можем сделать, и ты это знаешь. Остаётся ждать.
– Невероятное невезение… – вздохнул «представитель общественности».
– Не стоит жаловаться! – оборвал его сухорукий. – Наследница рода Великой Змеи вот-вот будет с нами, и последний Ключ мы сумели заполучить.
(Виктор и Олег обменялись быстрыми взглядами.)
– Да, конечно… – не стал спорить Головасьев. – Но как не вовремя обвалилась стена обрыва! Меня очень беспокоят бездельники, которые шарятся где-то здесь.
– Они скоро уйдут.
– А если нет? Если они найдут дорогу сюда или, что ещё страшнее, наткнутся на Мать-змею и её кладку?
– Не говори так! – испугался Фашист. – Ты ведь знаешь, что слова и мысли могут становиться реальностью!
– Знаю… – мрачно подтвердил длинноволосый. – Пожалуй, лучше всего устранить этих любителей ручьёв. Конечно, не здесь, а где-нибудь в городе.
(«Да ведь это он об Андрюхе говорит! – встрепенулся журналист. – Вот гад!»)
– Это хорошая мысль, – медленно сказал сухорукий. – Но только не тем способом, как обычно.
– Жало Змеи всегда бьёт в одно место! – надменно произнёс его собеседник. – Этой традиции тысячи лет, и я не стану её нарушать.
– Но ты подвергнешь опасности всё наше дело! Милиция наверняка свяжет новый удар с двумя скотами, которых ты ликвидировал совсем недавно. Кстати, зачем это было нужно? Только не подумай, что я оспариваю твоё право принимать решения…
– Они и впрямь были скотами, – равнодушно ответил длинноволосый. – За деньги украли, за деньги убили и наверняка продали бы нас всё за те же деньги. Или стали шантажировать, это было ясно по их поведению. А так – все нити оборваны. Поверь, я знаю такие ситуации: милиция думает на бандитов, те – друг на друга. О нашем существовании никто и не подозревает.
– Ну что ж… Ты поступил мудро… Тем более нельзя рисковать сейчас с этими учёными!..
– Хорошо, я подумаю… Но если опасность станет реальной, приму решение немедленно. Сам…
– Конечно, конечно! – торопливо согласился сухорукий, а потом спросил: – Ты уже решил, как мы будем выбираться отсюда? Теперь, когда наше убежище раскрыто, дождаться здесь повзросления Принцессы не получится…
– Уйдём на время в Южное убежище. Границы с Казахстаном, по сути, нет, да и в Средней Азии они дырявые. Потом нас встретят верные люди… Идти напрямую я не хочу – хлебнул неприятностей, когда пробирался к тебе. Тем более что, как оказалось, спешить и не следовало.
– Глаза Змеи немного ошибся, – примирительно произнёс Коптарь.
– Немного! – фыркнул длинноволосый. – Он ошибается всё чаще, и его ошибки дорого нам обходятся. Вспомни, именно он не смог почувствовать Ключ Молодой Луны, и мы упустили момент, когда легко могли завладеть им. Из-за него я чуть не свернул себе шею в этой проклятой тайге и ускользнул каким-то чудом…
– Тебя оберегали Великие Змеи! – торжественно поднял вверх левую руку Фашист.
– Да, конечно… Хвала им и слава! Но Глаза Змеи за последние годы утратил хватку. Он слишком стар…
– Все мы не молодеем, – фальшиво вздохнул сухорукий. – Но дело не в возрасте. Слишком давно мы оторваны от своих древних святынь. Наша способность чувствовать Трёх Великих Змей и управлять ими слабеет. Ты ведь заметил, что Огненная Змея отказалась сжигать трупы тех, кого ты покарал? И ещё раньше, там, в Ущелье, я не смог обрушить весь гнев на перешедших нам дорогу…
(«Это что же, Фашист Генрих и есть Мысль Змеи?» – удивился Олег.)
– Я о них не забыл… – зловеще пробормотал Безбородый. – Будь спокоен, никто не уйдёт от расплаты…
– Знаю. Поэтому мы и ценим тебя столь высоко. Жало Змеи не знает пощады и разит без промаха! Поверь: близок час, когда мы отворим Врата и прорвёмся в пока запретный для нас мир. Три Великих Змеи обретут былую мощь, а мы и те, кто остался верен нам, ощутят несокрушимую силу! О, тогда Лунные ублюдки жестоко пожалеют о том, как они поступили с нашими предками…
«Что же делать? – лихорадочно думал Олег. – Что можно предпринять?»
Он покосился на Виктора. Судя по сосредоточенному лицу того, бывший секьюрити решал ту же проблему…
С самого утра у капитана Серостанова было плохое настроение. Самое досадное, что старший оперуполномоченный никак не мог понять причину его возникновения. Предыдущий день прошёл совершенно так же, как и многие другие, но почему-то оставил в душе мутный осадок. В этом стоило разобраться…
Капитану вспомнились слова деда, много лет назад поучавшего внука-малолетку:
– Ты, Митьша, почаще чуйки слушайся! Нас, Сероштановых, она никогда не подводила. Взять хоть меня: и не перечислить, скоко разов только чуйка и выручала. У-у-у! Бывалоча сойдёмся улица на улицу на кулачки: челюсти трещат, зубы в разные стороны летят, из носов юшка хлещет… Весело! И вдруг меня как кольнет: смывайся. Я боком-боком подальше… А опосля узнаю: либо отвалтузили наших по первое число, либо, что ещё хуже, милиция нагрянула – оне таких молодецких забав не поощряли. Скоко моих друзьёв через них неприятностев огрели, у-у-у! А кое-кто и за решётку попал, когда одному из соседей башку проломили. Кто это сделал, в общей заварухе никто ж не помнит, ну а я не такой дурак, чтобы самому признаваться. Хожу по деревне гоголем и посмеиваюсь, покеда дружки на нарах парятся. А всё она – чуйка!.. Ты, Митьша, если тебе кто будет говорить, что думать надо, не верь. Глупство это! Мозговичок напрягать любой может, а чуйка, внук, дадена не всем…
И чутью своему капитан Серостанов (букву в фамилии он изменил для благозвучности уже после того, как дед отправился в мир иной) верил безоговорочно. А оно подсказывало, что вчера старший оперуполномоченный что-то упустил. Что-то или кого-то?
У пещеры капитан оказался, в общем-то, случайно – ехал мимо, вдруг заметил этого журналюгу, и неожиданно возникло острое желание испортить тому настроение. Не получилось, бывает, ну да ничего – не последний раз встречаются…
Капитан вспомнил перепалку и длинноволосого «представителя общественности» со странной фамилией Головасьев. Мерзкая у него рожа, и есть такое ощущение, что Серостанов уже встречал этого человека. А может, читал об очень на него похожем?
Старший оперуполномоченный быстро достал папку, в которой хранил ориентировки на разыскиваемых преступников. Много их уже скопилось, и постоянно приходят новые… Так… Это не то… И эту бумагу – в сторону… Опа!
«Разыскивается особо опасный преступник… Пересёк границу Российской Федерации в составе организованной группы… Шедшие вместе с ним контрабандисты Ли и Кузема ликвидированы… (“Туда им и дорога”, – подумал Серостанов.) Ранил двух человек… Особые приметы: рост 170–175 сантиметров, телосложение крепкое, волосы тёмные, подбородок сильно скошенный, практически отсутствует… Фоторобот в профиль, составленный при участии свидетелей Зубцова А.В. и Голубева П.П., прилагается…»
Капитан внимательно всмотрелся в лежавшее перед ним изображение преступника. А ведь похож! Одна, можно сказать рожа… Стоп! А ведь А.В. Зубцов – это копающийся в пещере рыбник, приятель того самого писаки. Это что же получается? Почему он не узнал Безбородого? Сделал вид? Почему…
Серостанов вытер пот, обильно проступивший на лбу.
Безбородый шёл с контрабандистами, значит, и сам нёс что-то запрещённое. А город-миллионник – отличное место, чтобы сбывать всякую дрянь. И шёл он, вполне вероятно, на встречу именно с Зубцовым, но что-то не сложилось, и рыбник был вынужден описать улизнувшего подельника. Почему? Ну, это-то как раз понятно: там же ещё какой-то П.П. Голубев был…
Встретились «деловые» уже здесь. Пожалуй, где-то в городе у них что-то вроде склада для контрабанды… Пещера? Точно! Идеальное место, о котором никто не знал, кроме преступников. Но обвал спутал им карты, и теперь они торопятся принять меры. Перепрятать всё? Зачем? В подземелье наверняка тьма-тьмущая укромных уголков…
Но при чём здесь журналист, который постоянно оказывается впутан в тёмные истории? Так ведь они с рыбником приятельствуют, а значит, вполне могут вместе участвовать в тёмном бизнесе. Недаром же чуйка подсказывала Серостанову, что имеет писака отношение к смерти ограбивших музей… А бугай, который ходит вместе с журналюгой? Он ведь работал охранником у погибшего в тайге бизнесмена… Похоже, сменил хозяина… Но такие даром не работают, а значит, есть у журналиста из чего ему платить…
А кто, кстати, у нас в городе был замечен в связях с контрабандой? Правильно, Ясен Перец, которого сегодня хоронят с такой помпой…
Капитану стало жарко, и он расстегнул китель. Мыслям, метавшимся в его голове, было тесно в черепной коробке, но они выстраивались в удивительно логичную цепь.
Итак… Срыбный вполне мог участвовать в делишках Перца, недаром же он то по стране разъезжал, то за границу выскакивал. Систему они выстроили надёжную, раз уж никто их за хвост не ухватил. Были в этой системе, естественно, и «шестёрки», Пубекин с Шуйским, к примеру. Но потом всё пошло наперекосяк. Скорее всего, журналист и рыбник напрямую стакнулись с поставщиками товара и решили устранить лишние звенья. Сначала прихлопнули Срыбного, а потом и «шестёрок» на тот свет отправили, чтобы те не болтали лишнего. Не сами, конечно, но такое вполне по плечу и бывшему охраннику Артишока (странная всё же у мужика кликуха была), и прибывшему из-за рубежа Безбородому. А там и черёд Перца с Баклажаном пришёл (тьфу, чёрт, сплошь огородные какие-то клички!) – они наверняка всем этим изменениям не обрадовались… Ловко, ничего не скажешь! Писака и рыбник обеспечивают друг другу алиби и остаются в стороне, а их подельников вроде и подозревать не за что… Только не на того, господа бандиты, напали, капитан Серостанов и под землёй всё видит!
Тайник-то у них точно под землёй. А охранять его помогает нескладный верзила сержант, не зря же он постоянно возле провала вертится. Но ведь кто-то же направил его туда…
У старшего оперуполномоченного закружилась голова. Это куда же ниточка ведёт? Подумать, и то страшно… Международная банда, имеющая покровителей в городском Управлении внутренних дел! Дело всероссийского масштаба! А кто его раскрыл? Конечно, капитан Серостанов!
Погоди, погоди, остановил он себя. Просчитай всё ещё разок… Хотя что тут считать? Все детали сложной головоломки сложились просто-таки идеально! Вот только ограбление музея как-то не вписывается… Зато объясняется легко: Шуйский после того, как его хозяина Срыбного прихлопнули, вконец опустился, вот и решил разжиться хоть чем-то, чтобы было на жизнь и выпивку. Бляху загадочную так и не нашли? Да выкинул её Шибздик на помойку, когда понял, что ничего эта ерунда не стоит, вот и вся недолга! Лишнее это дело, сбоку припёка к основному…
И что дальше делать? Идти к руководству? Э, нет! Подполковник факты потребует, улики, а то и вовсе запретит расследование. Тем более что неизвестно, кто тот «оборотень в погонах», который «крышует» всю банду… (От этой мысли капитана снова бросило в жар.) Нет! Серостанов сам распознал хитрые задумки преступников, сам и доведёт дело до конца.
Оставалось прояснить один момент, который мог разрушить всё такое изящное построение: а вдруг Безбородый обитает в Каменке с самого рождения? Старший оперуполномоченный, сильно волнуясь, снял телефонную трубку и, дождавшись ответа, произнёс строгим голосом:
– Паспортный стол? Капитан Серостанов из уголовного розыска. Меня интересует, с каких пор живёт в нашем городе гражданин Головасьев… Да-да, именно Головасьев… Зарегистрирован по улице «Левый берег Каменки»… Когда приехал? Летом этого года?.. Благодарю…
Он положил трубку и вытер о китель вспотевшие ладони. Всё подтвердилось. Чуйка его не подвела!
Попасть к входу в пещеру Серостанов смог только в середине дня – подъехал на собственной машине, встал в отдалении от тёмного отверстия в обрыве и вытащил бинокль. Так… Что мы имеем? Рыбники устроились на травке и чем-то с удовольствием перекусывают. Остальных членов преступной группы не видно… Да вот же они! Говорят о чём-то с верзилой-сержантом. Вот негодяй! Такие и позорят милицию. Но ничего, и он получит по заслугам… Однако какая школа! Вроде бы опять встретились случайно. Может, здесь не только контрабанда, а замешано что-нибудь ещё более серьёзное? Очень даже может быть: в городе полно предприятий, которые совсем недавно считались секретными…
Ну вот, зашевелились наконец… Писака с охранником подошли к рыбникам и о чём-то наскоро переговорили. Девица тут же сделала всем ручкой и куда-то умчалась. А ведь её Серостанов как-то упустил… Связная? Наверняка, для этого таких только и использовать…
Мужчины тем временем скрылись в пещере. Пора!
Однако последовал за ними старший оперуполномоченный не сразу. Останавливало его одно обстоятельство: в задержании преступников капитан, конечно, участвовал, но вот так – в одиночестве – брать целую банду ему не приходилось. Ничего: другие справлялись, и Серостанов ничем их не хуже! Да и чуйка подсказывает, что медлить не стоит…
Попав в первый грот, капитан немного растерялся: куда идти? Поколебавшись, направился левым проходом: он выглядел значительно шире второго. Почти сразу же старший оперуполномоченный угодил в холоднющий ручей и промочил ноги. Настроения это не улучшило, но пыл разоблачить злоумышленников всё равно не исчез.
Вскоре Серостанов заслышал голоса и, подкравшись поближе, разглядел рыбников, которые возились в какой-то луже: что-то соскребали с камней и наполняли бутылочки мутной водой – короче, занимались полной ерундой, делая вид, что выполняют поручение мэра.
Где же писака и его мордоворот? Скорее всего, ушли другим, более узким проходом. Логично: кто же будет устраивать тайный склад контрабанды в легкодоступном месте? Это же не магазин популярных товаров… Ничего, укрыться им всё равно не удастся!..
Пробираться по второму лазу было гораздо труднее: то и дело приходилось переступать через торчащие из каменного пола булыжники, протискиваться через какие-то щели, сгибаться в три погибели… Но Серостанов упорно шёл вперёд: преступники прошли, значит, и он им не уступит.
Наконец в голове капитана появилось сомнение: уж не ушёл ли писака вместе со своим подельником дальше по ручью? Но старший оперуполномоченный эту мысль отбросил: осматривая зал, в котором возились так называемые учёные, он подметил, что дальше хода из него не было. Значит, преступники должны быть где-то здесь.
Но не слишком ли долго он идёт этим проходом? И никаких следов людей не видно… Уж не заблудился ли он в этой дурацкой пещере?..
Капитан чуть было не запаниковал, но тут же услышал какие-то странные звуки – похоже, где-то кто-то переговаривался. Они? А кто же ещё? Нашёл! Серостанова захлестнула волна радости, но он тут же остановил себя: не торопись, дело сделано только наполовину…
Да и откуда доносятся голоса? Кажется, из этой, похожей на звериную нору дырки справа… Капитан, не раздумывая, встал на четвереньки и устремился к желанной цели.
Дважды он чуть не застрял в этом чёртовом лазе, но всё-таки протиснулся через него и совершенно неожиданно оказался в огромном гроте. Дальний конец его был освещён – возникало ощущение, что сверху остался открытым квадратный люк, из которого в подземелье падали лучи солнца.
Вот теперь точно нашёл, обрадовался Серостанов. Вот оно тайное убежище контрабандистов! Но ведь это не писака… Точно, не он… Ба, да это же гражданин Головасьев собственной персоной! И с ним ещё кто-то.
Капитан не мог разобрать ни слова из произнесённого укрывавшимися в пещере – до него долетали совершенно незнакомые звуки. По-иностранному говорят, решил старший оперуполномоченный. Всё, попались, голубчики, окончательно!
Как следует поступать дальше, он не раздумывал. Основание для задержания имеется: преступники проникли в запретную зону без разрешения. Ну а раскрутить их труда не составит. Значит…
Серостанов решительно выдвинулся на открытое место, поднял револьвер дулом кверху и громко крикнул:
– Не двигаться! Вы окружены! Сдавайтесь!
И тут он вспомнил слова из ориентировки по розыску, прочитанной утром: «Преступник вооружён и очень опасен». Рука капитана дрогнула, и палец сам собой нажал на спусковую скобу пистолета.
Оглушающе прогремел выстрел. Серостанов успел заметить, как рука Безбородого метнулась к подмышке, и тут же что-то тяжёлое долбануло старшего оперуполномоченного прямо по макушке…
Дикий вопль и гром выстрела слились воедино. И тотчас же вокруг загрохотало. Олег успел увидеть, как вскочившего «представителя общественности» сбило с ног обрушившимся с потолка камнем, и Жало Змеи рухнул на пол, а потом Виктор с силой придавил журналиста к полу.
Казалось, прошла вечность, пока всё наконец стихло и Алексеев рискнул поднять голову и оглядеться. Одновременно с этим вскочил и Сухорукий Фашист. Он испуганно посмотрел на своего лежавшего неподвижно соратника, взвизгнул и вдруг припустил к падающему в подземелье столбу света. Улепётывал Коптарь с удивительной быстротой, хотя и бежал как-то странно – боком, словно внезапно вспугнутый краб. И тотчас Олег почувствовал, что Ключ Умирающей Луны удаляется от него…
– Держи! – крикнул он.
Но Виктор не нуждался в указаниях – он уже мчался за сухоруким, который, выкрикивая что-то нечленораздельное, карабкался по ступеням ведущей вверх лестницы, вырубленной в камне.
И вдруг струившийся в пещеру свет исчез – словно кто-то повернул выключатель. Это Мысль Змеи захлопнул ведущую в подземелье дверь, и теперь шумно возился за ней – не то задвигал засов, не то пытался просунуть в петли дужку навесного замка.
Но бывший секьюрити врезался в дверь, словно валун, впущенный из катапульты. Доски опасно затрещали, до друзей долетел вопль, полный бешенства и страха. Сдвоенного напора косяк не выдержал, и дверь распахнулась.
Друзья оказались в неухоженном, заросшем травой дворике. В одном углу его высилось убогое строение, больше всего похожее на разваливающийся от времени сарай или на стайку, в каких держат домашнюю животину. Зато деревянная лестница, ведущая к стоявшему выше по обрыву дому, выглядела солидно. По ней и помчались бывший секьюрити и старавшийся не отставать от него журналист.
Бывший «дом с привидениями» оказался пуст. Виктор быстро осмотрел две его комнаты, кухоньку и метнулся в сени. Но и там никого не оказалось, более того – прочная дверь была заперта на засов изнутри.
– Куда же он девался? – озадачился бывший секьюрити.
Олега беспокоило другое – он перестал чувствовать Ключ Умирающей Луны, ощущение было такое, словно кто-то пытается построить между ними стенку…
– Может, Фашист в своей халабуде укрылся? – предположил он.
Не говоря ни слова, Виктор устремился вниз по лестнице. Он с разбега врезал ногой по двери убогого строения с такой силой, что оно задрожало, и рявкнул:
– Отворяй!
Из сарая раздались странные повторяющиеся вопли.
– Что это с ним? – бывший секьюрити повернулся к Олегу.
– Не знаю… – тот развёл руками. – На шаманские камлания похоже…
– Открывай, гад! – Виктор вновь обрушился на дверь. – Голову сверну!
Заунывное пение стало ещё громче и отчаяннее, и вдруг из чердачного окна выплеснулась струя багрового пламени. Оно сжалось в комок, потом распрямилось и превратилось в огромную огненную змею, зависшую в воздухе. Пасть гадины была широко разинута, в ней трепетал острый огненный язык. Повеяло невыносимым жаром.
Олег отшатнулся, а бывший секьюрити, заслонив собой друга, лихорадочно зашарил рукой по пояснице – видимо, начисто забыл, что полученный в охранной фирме пистолет он давно уже сдал…
Змея сжалась в комок, готовясь к броску, но внезапно резко развернулась и канула на чердаке. И тотчас почерневшие от времени доски вспыхнули ярким пламенем. Изнутри халабуды донёсся отчаянный вопль ужаса.
Алексеев рванулся к двери и изо всех сил забарабанил в неё. Виктор ухватил его за плечи:
– Сдурел?! Ты куда?
– Он же сгорит… – Журналист с ужасом смотрел на полыхающее строение.
Вот лопнули от страшного жара стёкла в единственном подслеповатом оконце, вот обрушились внутрь стропила… И вдруг огонь погас – мгновенно, словно по мановению волшебной палочки. Только едкий чёрный дым продолжал сочиться из сгоревшей хибарки.
Дверь, почему-то пощажённая пламенем, сама собой отворилась. У самого порога ничком лежал Сухорукий Фашист, вернее, то, что от него осталось. Рядом с обугленным трупом Мысли Змеи тускло поблескивал Ключ Умирающей Луны. Олег наклонился, осторожно поднял его и удивился: металл был холоден, словно и не побывал только что в огне…
На улице кричали, кто-то, громко матерясь, пытался взобраться на забор, в дверь «дома с привидениями» били чем-то тяжёлым. Потом пока ещё издалека донёсся всё более нарастающий рёв сирены пожарной машины.
– Уходим! Быстро! – Виктор толкнул журналиста в проход, ведущий в подземелье, и осторожно притворил за собой дверь.
Они скатились по каменной лестнице и едва не врезались в лихорадочно осматривающегося Зубцова – луч фонаря, зажатого в руке ихтиолога, выписывал замысловатые кривые.
Увидав друзей, Андрей с облегчением выдохнул:
– Целы? Слава богу, а то я уже невесть что подумал, – и тут же добавил: – Там кто-то лежит…
Однако указывал Зубцов совсем не туда, где упал Безбородый.
Виктор подошёл к лежавшему человеку, осторожно перевернул его на спину и удивлённо присвистнул:
– Да это же Серостанов! – Он наскоро осмотрел капитана и констатировал: – Жив… За каким бесом он-то сюда забрался?
– Это ты меня спрашиваешь? – неожиданно разозлился журналист. – Представления не имею. Да и вообще, объяснять поступки дураков – дело безнадёжное… А ты как сюда попал? – он повернулся к Андрею.
– Услышал что-то похожее на выстрел, потом грохот, – пояснил тот. – Испугался, что вас завалило, ну и рванул сюда расщелиной, что под змеиной мордой. Сначала, правда, Фалеева за помощью послал… Да вот и он, лёгок на помине…
И в самом деле – нижняя часть тела младшего научного сотрудника уже показалась из лаза, которым, видимо, и пробрался в этот грот старший оперуполномоченный. Фалеев уговаривал кого-то, пока невидимого:
– Тут немного осталось… Совсем чуть-чуть… Вы уж постарайтесь, товарищ сержант…
– И так уже на брюхе ползу… – отвечал плачущий голос Анатолия. – Да отойдите же, товарищ, в сторонку…
Наконец огромная тень участкового выпрямилась, и тут же прозвучало громкое:
– Кто здесь?
Олег осветил себя и друзей, и Анатолий успокоился:
– Вы? Чего тут… – Но он уже заметил распростёртого на каменном полу Серостанова, наклонился над ним и растерянно пробормотал: – Това-арищ капитан! Что с вами?
– Камнем его, скорее всего, долбануло, – пояснил Виктор. – Мы новый ход нашли, и только-только попали в эту пещеру, как слышим: крик, потом вроде как выстрел, и тут же загрохотало всё, с потолка каменюги посыпались. Я уж думал, хана нам, но как-то обошлось. Отлежались, встали, когда всё утихло, а тут сам видишь, что…
– Зачем же он стрелял? – продолжал недоумевать участковый.
– А там ещё кто-то лежит, – безмятежно пояснил бывший секьюрити, указывая на неподвижное тело Безбородого.
То, что Жало Змеи никогда уже не встанет, стало ясно сразу – острый сталактит ударил его в шею и пронзил Безбородого насквозь.
– Головасьев, – объявил присевший рядом с ним Анатолий и затосковал: – Говорил ведь я дураку, предупреждал его, запрещал в эту проклятую дырку соваться… Вы же слышали? – он с надеждой посмотрел на друзей.
– Само собой, – подтвердил Виктор. – Не переживай ты так.
– Как же не переживать? – сержант жалобно смотрел на них. – Идиотский день! Иду мимо, этот гражданин подбегает, – он показал на Фалеева, – говорит, что стреляют в пещере. Я крикнул чоповцам, чтобы наряд вызвали, и за ним. Тут на участке Коптаря что-то загорелось: огонь до небес, дым повалил. А теперь ещё и это… И товарищ капитан ранен… Ох, и достанется мне…
– Ты-то при чём? – искренне удивился Алексеев.
– Так всё же произошло на моём участке, – уныло пояснил Анатолий. – Значит, недоглядел. Ну и получу по первое число…
– Не волнуйся, мы расскажем всё, как было, – постарался утешить друга детства Олег.
– Вот спасибо, мужики, – участковый распрямился, предварительно с опаской поглядев на потолок. – Вы и вправду не уходите, вы ж вроде как свидетели… – И он опять посмотрел на мэнээса: – Да где же помощники, которых вы, товарищ, вызвали?
– Сбились, может? – бодро предположил тот, встал на карачки, засунул голову в лаз и завопил: – Э-ге-ге-гей!
– Ты что, сдурел? – Андрей ухватил его за плечо. – Хочешь, чтобы опять потолок обвалился?
– Молчу, молчу… – и Митридат Филиппович с испугом закрыл рот ладонью.
Но его призыв не пропал даром: в лаз протиснулись несколько мужчин, принявшихся с любопытством осматривать место, в которое попали. Среди них Олег с удивлением узнал Седовласого.
– Ход, которым вы пришли, шире? – осведомился тем временем участковый.
– Конечно, – подтвердил Виктор и пояснил: – Ползти там, во всяком случае, не придётся.
– Это хорошо! – обрадовался Анатолий и начал распоряжаться: – Товарищи, берём товарища капитана, только осторожненько, и несём его к выходу.
– А со вторым что делать? – спросил Фалеев.
– С Головасьевым?.. – сержант на мгновение задумался, но тут же решил: – Пускай лежит до приезда экспертов. Ему уже всё равно не помочь…
Оказавшись рядом с Седым, Олег вложил ему в руку Ключ Умирающей Луны и тихо прошептал:
– Эту вещь никто не должен видеть…
Седовласый не сразу понял, что оказалось у него в ладони, но потом крепко сжал руку журналиста выше запястья и едва слышно выдохнул:
– Вечером я обязательно к вам приеду…
Первым, кого журналист увидал, выбравшись на свет божий, был Александр Васильевич – подполковник, который приезжал в ограбленный Мишкой-Шибздиком музей. Завидев Алексеева, он слегка наклонил голову в приветствии и проговорил довольно ворчливым тоном:
– Вы, Олег Иванович, прямо-таки притягиваете к себе разнообразные неприятности. Или это они притягивают вас?
– Профессия такая, – попытался отшутиться журналист, а сам подумал: «Хорошо, что успел отдать Ключ, а то, не дай бог, обыскали б меня, и…»
– Ну, ну… – не стал спорить подполковник.
Отвернувшись от Олега, он спросил подошедшего эксперта:
– Как Серостанов?
– Заработал шишку на кости. Врач говорит, что были бы мозги, могло б случиться сотрясение, – довольно громко ответил тот. – Меня, честно говоря, больше другой вопрос занимает: камень долбанул нашего пинкертона по макушке, отчего же у него брюки от ширинки до ремня лопнули?
– Ох, Лавр Захарович… – нахмурился подполковник и отчеканил: – Ваши, товарищ майор, шуточки не всегда уместны!
– Виноват! – подтянулся эксперт. – Учту, – и поинтересовался: – В пещеру нас кто проведёт?
– Сержант, естественно, – всё ещё недовольным тоном ответил Александр Васильевич, но, скептически оглядев громоздкую фигуру перепачканного Анатолия, обронил: – М-да… А может, другой проводник есть? Менее габаритный…
– Я покажу! – неожиданно высунулся странно оживлённый Фалеев.
«Удивительные мы всё-таки существа, человеки, – подумал журналист. – Другой бы на его месте сто раз пожалел, что не воспользовался предложением Андрюхи, не ушёл после обеда и влип в переплёт, а этот поди-ка ж ты! Ожил мужик, даже физиономия утеряла своё извечное похоронное выражение».
– Вот и хорошо, – не стал спорить подполковник и приказал участковому: – А вы, сержант, везите свидетелей в горотдел, пускай там оформят их показания. Заодно и себя в порядок приведите.
– Есть! – вытянулся по стойке «смирно» Анатолий.
Было видно, что это решение начальства его более чем устраивает.
Уходящее лето выдало напоследок несколько по-настоящему жарких дней, и Ленка с Виктором предложили выбраться «на лоно природы». Олег с Андреем ничего не имели против такого времяпрепровождения.
Горожан, желающих урвать последние возможности для загара, набралось немало, так что журналист брюзгливо сравнил пляж с лежбищем морских котиков на Командорах. Только самцы там выглядят более убедительно, заметил он. Кроме Алексеева на далёких островах никто не бывал, но спорить с Олегом не стали и облюбовали местечко в стороне, под раскидистыми кронами растущих на берегу деревьев. Обь была совсем рядом – за летние месяцы вода в реке спала, на поверхности проявились длинные песчаные отмели.
Олег, раскинувшись на травке, бездумно смотрел на шевелящиеся над головой листья. Откуда-то прилетела бабочка-боярышница, ничего интересного для себя не высмотрела и скользнула в глубь леса.
«Припозднилась ты, голубушка, на свет появиться…» – подумал журналист и почему-то вспомнил детство и несметные стаи таких вот белых существ, кружащихся в воздухе и покрывающих сплошным ковром большие, размером с тарелку, соцветия борщевика, из полых стеблей которого ребятня сооружала насосы-брызгалки и прочие очень нужные вещи…
– Так и будем молчать? – осведомилась Ленка. – Мне, между прочим, интересно узнать, что дальше было.
– Дальше? – Олег отвлёкся от воспоминаний. – А дальше «мы писали, мы писали, так что пальчики устали…»
– Я не о том, – отмахнулась от него сестра. – Никогда не поверю, что после вашей авантюрной вылазки в пещеру ничего больше не случилось.
– Виктора спрашивай. – Журналист прикрыл веки. – Всю новую информацию он добывает.
– Собственно, ничего особого не произошло, – с готовностью ответил бывший секьюрити. – У Безбородого нашли пистолет и быстренько выяснили, что там, в тайге, стреляли именно из него. После этого дело забрали себе соответствующие органы, рассудив, что нарушителями границы не милиции заниматься.
– А эти… органы нас не прижучат? – встревожился Алексеев.
– Не думаю. Ясно же, что мы в этом деле сбоку припёка.
– Со всех боков, если быть точным, – не согласился Зубцов.
– И что? О поклонниках забытых богов никто слыхом не слыхивал, с убийством Кумара местных покойничков-уголовничков связать недодумаются: далеко это было и даже не в России. Отработают линию контрабанды и спишут дело в архив: спрашивать-то уже некого. А против нас никаких улик…
– А с Серостановым что? – не унималась Елена.
– Получит какую-нибудь блямбу за ликвидацию опасного преступника, – предположил Виктор. – Ведь, как ни крути, а Безбородого он изничтожил. Это официально. Ну а неофициально – схлопочет втык за партизанщину и нарушение служебной дисциплины.
– Надеюсь, в должности его не повысят, – сварливо заметил Алексеев.
– Это вряд ли… Конечно, начальство, особенно современное, любит, когда подчинённые глупее его, но не до такой же степени. Опять же, бравый капитан спит и видит, как бы карьеру сделать, причём любым способом, а это всем известно…
– И чёрт с ним! – решительно заявил Олег. – Меня, если честно, гораздо больше будущее змеючки беспокоит.
– Какой змеючки? – не поняла Ленка.
– Которая вот-вот вылупиться должна была. Одна, в грязной Каменке… Боюсь, не выживет…
– Далась тебе эта гадость? – удивилась сестра.
– Любое живое существо прекрасно, – наставительно произнёс журналист. – Особенно такое уникальное. Гадостными их мы сами объявляем…
– Не переживай, – вмешался в разговор Андрей. – Я об этом позаботился.
– Как это?
– В университете работает мой давнишний знакомый герпетолог[32]. Ба-альшой энтузиаст своего дела. Ну, я и сказал ему, что видел в пещере здоровенную змеюгу с яйцом в пасти. Наврал, естественно, но это ведь не важно. Координаты Толика тоже сообщил, как ещё одного очевидца. И пересказал легенду, которую якобы слышал…
– От старого каракалпака Ухума Бухеева?[33] – ввернул Олег.
– Примерно… О змее, которую воспитывали и кормили местные шаманы. Оказалось, что мой знакомец и сам этой байкой интересуется, причём давно. Так что он теперь всю пещеру обшарит, но змейку ту выловит. Тем более что и мэрия на это уже раскошелилась: гигантская змея – это вам не какие-то жалкие рыбы, под неё иностранцы денег больше дадут…
– Седой больше не появлялся? – осведомилась Елена, которая явно хотела получить полную ясность по всем пунктам.
– На днях заезжал, – ответил журналист. – Сказал, что в Ущелье нас встретят.
– А он разве с нами не идёт?
– Нет. Какие-то дела нужно завершить, ну и сообщить всем, кто искал Ключ Умирающей Луны, что поиск завершён… Ещё он передал вот эту штуку.
Он показал остальным кусочек ярко окрашенного пластика.
– Что это? – заинтересовалась сестра.
– Карта одного очень солидного банка. Зарубежного, естественно. У нас в городе есть его отделение. Я туда наведался. Встречали через губу, зато при проводах только что ботинки не целовали.
– И сколько там? – спросил Андрей.
– Много… Я отказывался, но Седой заявил, что наши деньги им больше не нужны. Ну а нам, мол, если вдруг надумаем вернуться в свой мир, они пригодятся… Правда, я уже часть потратил – выкупил участок со скифским могильником, а документы оформил на Яркова. Всё-таки именно он отыскал последний Ключ.
– Правильно! – одобрила Ленка. – Считай, что мы с Витей в доле. А сказал-то ты Жене что?
– Пошёл по Андрюхиному пути: наврал про богатого спонсора. Поверил Евгений или нет, не знаю, но он мужик умный и интеллигентный: с расспросами приставать не стал. Главное, что всё по закону сделано.
– Хоть кому-то реально помогли, – констатировал Виктор. – А ведь людей, кому помощь требуется, немало…
– Думал я уже об этом, – признался журналист, – и понял, что на то, чтобы всех умных и честных поддержать, никаких денег не хватит. Для этого всё в нашем мире изменить нужно.
– К очередной революции призываешь? – подкусил Андрей.
– Нет. Вот когда все люди поймут, что потреблять – это не самое важное в жизни, тогда…
– Да ты, батенька, фантаст! – хохотнул ихтиолог.
– Может быть, – не стал спорить Олег. – Но я верю, что когда-нибудь человечество поумнеет. А иначе зачем всё?
– В общем, не хочешь ты стать знаменитым меценатом, – не очень ловко попробовала перевести разговор в шутку Елена. – А представь: интервью, телевизор, портреты в газетах, слава…
– На фиг мне это нужно? – фыркнул журналист. – Я же не Беков.
– А кто это?
– Был у меня такой знакомый. В одном из новорожденных государств. Моих лет мужик. Его назначили каким-то видным чиновником, он и возгордился, из президиумов не вылезал. Жена, правда, соседкам жаловалась: мол, раньше мой дурачок, играя на баяне на свадьбах и похоронах, больше зарабатывал, чем на своём нынешнем посту… Ну а потом сняли его, видно, место для более нужного человечка понадобилось. Пришёл Беков домой и сказал: «Жить незачем…» Лёг на диван, а через пару дней умер.
– Ужасы какие-то рассказываешь… – поёжилась Ленка. – Неужели и вправду такие люди встречаются?
– Увы… – развёл руками Олег.
Откуда-то сверху спланировал жёлтый лист – лёг на воду, и река понесла его в последний путь, к северу. Метнувшиеся к месту падения водомерки разочарованно покрутились вокруг бесполезного для них подарка и вновь разбежались в разные стороны.
– Осень скоро… – вздохнула Елена. – Я её всегда любила. Особенно ту пору, когда горьковато пахнет опавшей листвой и начинаются мелкие дожди. В этом году не увижу…
– Ты прямо, как Фродо Торбинс перед уходом их Хоббитании[34], – пошутил Олег. – Скоро начнёшь бормотать: «Когда-то снова я увижу эту долину?» и всякое такое.
– Ну тебя! – привычно отмахнулась сестра.
– Между прочим, – не унимался журналист, – в Ахтимнеево уже настоящая осень, так что успеешь насладиться и дождями, и запахами листвы…
Зубцов подтянул к себе лежавшую неподалеку от него гитару, снял с неё чехол и тронул струны:
Никого не пощадила эта осень,
Даже солнце не в ту сторону упало.
Вот и листья разлетаются, как гости
После бала, после бала, после бала…[35]
Придал голосу хрипотцы и повторил две последние строки куплета:
Вот и листья разлетаются, как гости
После бала, после бала, после бала…
– Чьи стихи? – тут же заинтересовалась Елена.
– Коли Шипилова, – пояснил Олег.
– Ты его знаешь?
– Более чем, – ответил журналист. – Более того, это единственный поэт, который безнаказанно давал мне подзатыльники.
– Как это? – не понял Виктор.
– А он рос в Карьере Мочище, в доме, соседнем с тем, где наш дед жил. Ленка этого, конечно, не помнит, её в ту пору только куклы да песочница интересовали. Николай дружил с нашим дядей Володей. Они уже в том возрасте были, когда начинают за девчонками бегать. Ну а я за ними подглядывал, за что и получал щелбаны.
– Рано в тебе журналистская любознательность проснулась, – съехидничала сестра.
– Ну тебя! – передразнил её Олег.
Их шутливую перепалку прервал ихтиолог.
– Значит, через неделю выезжаем… – задумчиво сказал он. – А как до места добираться будем?
– Билеты на самолёт я купил, – ответил Виктор. – Вертушку тоже зафрахтовал, так что довезут нас до самого Ахтимнеева. Дядя Яша и Зиновий ждут, телеграмму им мы с Леной отправили.
– Боюсь, что с нынешней почтой телеграмма эта придёт уже после нашего приезда, – съязвил Алексеев. – Ну да ладно… Это, в конце концов, не важно.
Ленка переглянулась со своим кавалером и неожиданно заявила:
– А у нас с Витей есть новость…
– Что, заявление в загс наконец подали? – спросил Олег. – Поздненько спохватились.
– Это мы уже давно сделали, – фыркнула Ленка. – Сегодня нас зарегистрировали, так что теперь Витя мой муж, а я его жена.
– Поздравляем… – растерялся журналист. – Вообще-то могли бы и раньше сказать, такое дело отметить полагается, отпраздновать…
– Там отметим, – пообещала сестра. – В новом для нас мире.
– И по какому же обычаю? – спросил Андрей. – По здешнему или тамошнему?
– Как больше понравится, так и сделаем, – заверила Ленка. – Главное, что мы вместе, а на официальной свадьбе будут все, кого я по-настоящему люблю.
– Значит, придётся тащить с собой подарок, – продолжал дурачиться Андрюха. – А у меня и так вес набирается немалый: справочники-определители ох и тяжелы…
– Небось и Брэма с собой понесёшь? – усмехнулся Алексеев.
– Само собой, – кивнул Андрей. – Да и ты, подозреваю, немалую толику своей библиотеки упаковал.
– Удивишься, но нет, – покачал головой журналист. – Всё перебрал и понял, что регулярно перечитываю я едва ли полсотни книг. Лорку в том числе. Их и возьму.
– А мы о тебе позаботились, – сообщила Елена. – Витя, где наш подарок?
Бывший секьюрити открыл сумку и извлёк из неё какую-то штуковину немалого размера.
– Электронная книга, – с гордостью пояснила Ленка. – Новинка из новинок. Мой знакомый вогнал в неё тучу текстов, так что уж что-нибудь интересное для себя найдёшь.
– Спасибо… – растерялся Олег. – Но к ней же какие-нибудь аккумуляторы нужны?
– Естественно, – фыркнула сестра. – Именно поэтому там есть оч-чень нужный труд: «Как собрать динамо-машину в домашних условиях». Изучай, закупай нужную белиберду и вперёд!
– Нравится мне такая свадьба, – объявил Зубцов. – Правильная. Молодые дарят подарки гостям. Очень хорошая традиция.
– Особенно, если учесть то, что вы оба так и не успели жениться, и всё у вас впереди… – засмеялся Виктор, а Ленка добавила:
– Мы, кстати, и о тебе, товарищ учёный, позаботились: есть там и зоологически-ботанические книги.
– Да? – почесал затылок Андрюха. – Это хорошо. Но я всё равно захвачу с собой бумажные издания. А то вдруг твой брат так и не сможет собрать ногокрутную и руковёртную «динаму»?
– Ретроград, – нарочито печальным тоном объявила Елена.
Где-то неподалёку зашумела какая-то компания, и почти сразу этот гул перекрыло строгое объявление пляжного спасателя:
– Гражданин, пожалуйста, не держитесь за буёк!
Пауза и новое предупреждение:
– Мужик, отцепись от буйка!
И через несколько секунд безнадёжное:
– Ну и хрен с тобой!..
«Вот так и живём, – подумал Алексеев. – Дистанцию от “пожалуйста” до “а пошёл бы ты” порой и не заметишь…»
Неожиданно Зубцов встал на руки, потом перекувырнулся, строго посмотрел на друзей и заявил:
– Может быть, кто-нибудь объяснит, за каким бесом я мариновал мясо? А потом волок сюда шампуры, мангал и, страшно сказать, дрова?
– Ну, тащил всё это, предположим, не ты один, – возразил Виктор.
– Вот именно! Поэтому вставайте, приступаем к приготовлению шашлыков. Не то, честное слово, слопаю всё сам!