Только они позавтракали, как на тропинке появился пожилой мужчина в длинном одеянии фиолетового цвета. Подошёл поближе, склонил в приветствии наголо обритую голову и сообщил:
– Вас ждут.
– Ну что ж, Иваныч… – бакенщик положил ладонь на плечо Олега. – Давай…
– Не подведи нас, – улыбнулась Ленка, но в её глазах Алексеев подметил тревогу.
– Постараюсь. – Он встал, немного потоптался на месте и сообщил неизвестно кому: – Пора…
Путь оказался неблизким: тропинка вилась и вилась меж могучих древесных стволов. В кронах лесных великанов неумолчно стрекотали цикады, яркие крылья бабочек расчерчивали воздух, выдавала мелодичные трели какая-то пичуга, одуряюще пахли незнакомые цветы. Рай, да и только…
Вот только что скрывается за этим красивым фасадом? Спина сопровождающего, легко вышагивавшего впереди, ответа на этот вопрос не давала.
Наконец они оказались у подножия обычной для этих мест невысокой горы: выперло когда-то из земли здоровенную каменюку, а потом покрылась её вершина весёлой ярко-зелёной порослью, лишь неприступные склоны угрюмо сереют, но и по ним сползают какие-то ветви-лианы. Тропка уводила дальше в заросли, но она пересекала небольшую полянку, на которой были установлены два деревянных кресла, покрытых мягкой тканью, и невысокий столик – на нём глиняные подносы с фруктами и ещё чем-то. В общем, всё подготовлено для «официальных переговоров».
В одном из кресел расположился давешний старик. Провожатый склонился перед ним в уважительном поклоне и, не говоря ни слова, исчез в джунглях. Старец повёл рукой в сторону свободного кресла – устраивайся, мол.
Алексеев подчинился, уселся поудобнее, поднял глаза на собеседника. Тот не торопил, спокойно глядя на пришельца.
– Можно спрашивать? – осведомился Олег.
– Конечно…
– Что всё-таки случилось с моей сестрой?
Лёгкое облачко скользнуло по лицу старика, но ответил он сразу же:
– Должен признать, что в этом есть и наша вина… Мы не ожидали, что стремящиеся заполучить Ключ Молодой Луны так быстро овладеют ею.
– Под ключом, как я понимаю, подразумевается эта вещь? – журналист достал подвеску, которой некогда владел Кумар, а потом попавшую в загребущие ручонки Тёмы.
– Да. Её посредством можно влиять на людей, особенно тех, кто плохо подготовлен к этому…
Да уж! Олег вспомнил злоключения минувшей ночи, и на мгновение ему стало неуютно.
А старик продолжал:
– Очень быстро мы поняли, что ничем не можем помочь твоей родственнице – пытались, как могли, поддержать её, но вход в древнее святилище, как я уже говорил, для нас закрыт. Тогда мы помогли попасть в наш мир тебе и твоим друзьям.
– Елена вспоминает, что её вроде как уговаривали отдать эту подвеску. Правда, это происходило во сне или в кошмаре… В этом и заключалась ваша поддержка?
– Нет. Если бы она сняла Ключ, всё было бы гораздо хуже.
– Например?
– Твоя сестра могла погибнуть. А у нас бы появилась масса проблем.
– Почему?
– Это длинная история…
– Я не тороплюсь, – нахально заявил Олег.
– Я тоже, – заверил его старец. – Возможно, ты уже понял, что этим Ключом можно навсегда запереть одни из Врат. Много веков назад это уже было сделано – и самые большие Врата уже никогда не откроются. Остаются ещё двое, и через них в наш мир могут проникнуть незваные гости. А нам этого совсем не хочется.
– Но мы ведь прошли. Или нас вы относите к гостям желанным?
– Безвредным, так будет точнее, – по губам старика скользнула лёгкая улыбка. – Я уже упоминал о стремящихся завладеть оставшимися Ключами. Давным-давно их предки покинули наш мир, унеся из него своих богов – древних богов, жестоких, страшных. Кумирня, в которую ты чуть не забрёл минувшей ночью, построена в их честь. Она разрушается временем, влияние этих богов год от года слабеет. А это никак не устраивает их приверженцев.
– И куда они ушли?
– Частично и в ваш мир. Но их настоящая сила – в этой земле, сюда они мечтают когда-нибудь вернуться, для этого и стараются разыскать и спрятать от нас Ключи.
– Но ведь Врата сейчас открыты?
– Да, несколько дней каждый месяц. Мы постоянно следим за ними.
– А хотите закрыть навсегда?
– Ты правильно понял.
– Из-за этих… ушедших?
– Не только. Я не хотел бы, чтобы у тебя сложилось мнение, что мы их боимся. Остерегаемся – так точнее. Их не так уж и много, хотя они очень настойчивы в своих попытках повернуть время вспять, они ни перед чем не останавливаются… А нам это не нужно.
– Недемократично как-то получается… – съехидничал Алексеев.
– В любом обществе есть люди, чем-то недовольные, – спокойно парировал старец. – В любом. Важно, чтобы они не имели возможности сломать жизни остальных. Даже из благих якобы пожеланий.
– Намекаете на то, что происходит у нас?
– Нет. Ваша жизнь – это ваша жизнь. Вы сами решаете, как её обустроить. Мы в неё не вмешиваемся. И не хотим, чтобы кто-нибудь вмешивался в наши дела – ни сторонники былого, ни пришельцы их чужих миров.
– Неужели у вас все всем довольны?
Старик потянулся к высокому кувшину, набрал в него воды из выбивавшегося из скалы прозрачного родника, наполнил стоявшие на столе глиняные чашки, пригубил свою. Олег последовал его примеру. Вкусная вода, в меру холодная, отдаёт какими-то незнакомыми, но очень приятными на вкус травами.
– Конечно, довольны не все, – старец осторожно поставил чашку на место. – Бывает, что человек хочет изменить свою жизнь. Это его право. Он может уйти в другие места, попробовать себя в новом деле. Никто ему не будет мешать. Но если ушедший поймёт, что совершил ошибку, и вернётся, упрёков он не услышит. И сам не будет винить в своих проблемах других.
– Нам показалось, – журналист тщательно подбирал слова, – что дельфины, тигры и прочие, которых мы видели, это не совсем животные…
– Даже совсем не животные.
– Но как?
– Ваши учёные называют это трансформацией, кажется. Изменение тела, при сохранении разума. В других мирах люди утратили эту способность, мы сохранили.
– И вам не кажется, что это… жестоко? Оставаясь человеком, очутиться в теле какой-нибудь твари. Бр-р…
– А разве постоянно оставаться неизменным и видеть установленные для твоего тела непреодолимые границы более приятно? У нас охотник может превратиться на время в могучего хищника, испытать радость погони за добычей…
– Мы изобрели для этого ружья.
– Верно. А ещё заводы, на которых их делают. И другие заводы, где производят порох. А ещё те, где изготавливают патроны… Ну, хорошо. Вот посмотри, – старец указал рукой на скалу, у подножия которой они сидели, – на вершине этой горы вызревают самые вкусные фрукты. Как бы поступили в твоём мире, чтобы вырастить их, а потом доставить людям?
– Ну-у… – Алексеев на мгновение задумался. – Мы бы построили подъёмник или лестницы, позволяющие туда подняться. Подвели дорогу, доставили нужные машины…
– И при этом вырубили деревья, изуродовали эту поляну, загубили родник… Не жаль? А нашим мастерам всё это не требуется, они легко поднимаются на вершину.
– Как Керат и его приятели?
– Примерно… Детство – счастливая пора, Керат и его сверстники могут попробовать себя в любом деле. Но с возрастом способности к трансформации снижаются, и человеку приходится выбирать, чем заняться, что у него получается лучше всего…
Внезапно на поляне появилась стайка весёлой молодёжи. Завидев собеседников, они тут же приняли степенный вид и, вежливо поприветствовав присутствующих, прошествовали дальше по тропинке. Только девушка в лазоревой одежде, загляделась на незнакомца и, сделав неловкое движение, зацепилась краем одеяния за острый выступ валуна, лежавшего у самой тропы. Зарделась, аккуратно освободила своё платье и поспешила догнать друзей.
– Торопятся на занятия, – пояснил старец.
– И чему их учат?
– Профессии. Кто-то станет рыбаком, кто-то охотником, другие будут выращивать нужные людям растения или добывать камни и металлы… Ты в своём мире чем занимаешься?
– Работаю в газете, – Алексеев немного растерялся, не зная как объяснить, что, собственно, он делает. – Пишу статьи, рассказываю о том, как живут разные люди…
– У нас это называется «хранитель знаний». Нужная и уважаемая профессия…
На плечо старика спикировала из зарослей ярко раскрашенная пичуга. Склонила головку набок, требовательно чвикнула. Старец улыбнулся, отломил от лежавшей на подносе лепёшки кусочек, протянул попрошайке. Та опять пискнула – на сей раз благодарно, ухватила подаяние поудобнее и скользнула в чащу.
– Тоже ученик? – серьёзно спросил Олег.
– Ну что ты… – старик покачал головой. – В такое мелкое существо человек превратиться не сможет. Просто она знает, что я люблю здесь сидеть, а мне нравится эта задорная и весёлая птаха. Можно сказать, что мы друзья…
Помолчали. Наконец журналист, мысли в голове которого метались, как стайка бабочек, налетевших на полянку, произнёс:
– Ну, хорошо… Боюсь, что в тонкостях вашей жизни с ходу мне всё равно не разобраться. У нас говорят: «Туризм – это одно, а эмиграция – совсем другое». То есть чтобы понять, как живут люди в той или иной стране, нужно самому побывать в их шкуре…
– Я понял, – кивнул старец.
– Но вот что ещё интересно: ну, добудете вы ключи, отгородите свой мир от нашего. Неужели, вам всё равно, что у нас происходит, как и чем мы живём?
– А что у вас происходит? – в голосе старика проскользнуло что-то похожее на ехидцу. – Новое оружие изобрели, разбомбил кто-то кого-то, сверхмягкое сиденье создали для сверхмодной машины…
– Не только это! – вскинулся Алексеев. – Мы ведь и в космос летаем…
– Пока летаете, – не стал спорить старец. – Поверь: за происходящим в вашем мире мы следим давно и внимательно. Я, как видишь, и язык ваш выучил. Да и не только я, и не только язык вашей страны.
– Но почему тогда мы ничего о вас не знаем? Почему вы скрываетесь от нашего мира?
– А к кому нам, по-твоему, следует обратиться? Кому сказать: давайте мирно жить рядом, помогая друг другу?
Да! Это хороший вопрос… К политикам? Так они тут же начнут прикидывать, как из этого знания дивиденды извлечь. Бизнесменам? Ха, Артишока и его собратьев только бабло интересует. Можно представить картинку: рынок на ступенях лестниц, ведущих к Вратам. То ещё зрелище!.. Реакцию военных тоже можно просчитать на раз…
– Не знаешь… – констатировал старец. – И я не знаю. А значит, разговор об этом не имеет никакого смысла. Пока, во всяком случае. Да и не только в вашем мире дело. Миров много, и есть гораздо более неприятные и опасные, чем ваш… Проходя ущелье, ты и твои друзья это наверняка почувствовали.
– А кстати, что в этом ущелье творится?
– Просто там пересекаются сразу несколько миров. Очень разных, каждый из них живёт по своим законам. Дороги, ведущие в них, сходятся, расходятся, пересекаются, человеку очень легко сбиться с нужного ему пути. Особенно когда Луна распахивает врата-переходы.
Олег кивнул:
– Это я уже усвоил, хотя и нелегко в такое поверить… Но почему Елена провела здесь несколько дней, а у нас чуть не месяц прошёл? Зато мы вернулись в Ахтимнеево как раз в то время, что и рассчитывали…
– Не знаю, – покачал головой старик. – Мы давно уже пытаемся разгадать эту загадку, но пока безуспешно.
Опять помолчали.
Было ясно, что нужно от него старцу и всем обитателям этого мира. Им-то подвеска Кумара, похоже, действительно необходима. А нам? Честно говоря, ответа на этот вопрос у Алексеева не было. Что с ней делать? Кому передать? И он решительно заявил:
– Хорошо. Я отдам вам Ключ. Перед тем, как мы уйдём… Нам ведь можно побыть в вашем мире ещё?
– Конечно, – согласно наклонил голову старец. – Однако ты должен знать, что завтра ночью Врата Молодой Луны закроются, и вновь связь между нашими мирами возникнет только через две недели.
– А сколько пройдёт времени в нашем мире, не знает никто… – констатировал Олег.
Старец молча развёл руками.
– Ну что ж… – журналист почувствовал острый укол сожаления. – Раз так… Посоветуюсь с друзьями, и решим.
– Да, решать вам, – подтвердил старик и поднялся, давая понять, что разговор окончен.
Алексеев тоже поднялся, осмотрел полянку, скалу, нависающую над головами, валун, приткнувшийся к тропе. Почему-то вспомнилась девушка в лазоревом одеянии, зацепившаяся за острый выступ камня.
– Отбить эту штуку надо, – ворчливо произнёс журналист. – Мешает хорошим людям…
– Всегда у вас одно решение: отбить, отломать, – печально улыбнулся старик. – Зачем? Можно ведь просто объяснить камню, что так поступать нехорошо.
«Шутит, что ли?» – подумал Олег.
А старец уже подошёл к валуну и вытянул над ним руки. Миг – и острый выступ не то оплыл, не то втянулся в грузный бок каменюги…
День подходил к концу, на потемневшем уже небе проблескивали редкие пока звёзды.
«А вечера здесь длинные, – подумал Алексеев. – Совсем как у нас».
Они сидели у костра. Ленка обхватила руками колени, уткнулась в них подбородком, только глазищи поблескивают. Виктор лежал рядом с ней, покусывал нижнюю губу, а бакенщик перекатывал длинным прутиком угольки в кострище.
– Вы-то как день провели? – спохватился журналист.
Отозвалась Елена:
– Тебя ждали. До речки, правда, дошли. По очереди. Потом Витя с Кератом болтал.
– О чём?
– О здешней жизни, – ответил бывший секьюрити. – Пацан рассказывал, кем стать хочет.
– И кем же?
– Н-ну… По-нашему получается: геологом. Нравится ему камни в горах выискивать, самоцветы разные. Они им не для украшений нужны, для приготовления разных лекарств, вроде. Я так его понял.
– Ага, – добавила Ленка. – А потом этот Керат у нас на глазах в змеюку превратился. Здоровенную! Я чуть со страху на пальму не запрыгнула.
– Трусишка, – улыбнулся Виктор. – Захотелось мальчишке похвастаться, что он умеет уже рабочую форму принимать, чтобы в разные трещины и расщелины забираться. Всего и делов-то.
– Ты ещё скажи, что сам не вздрогнул, – огрызнулась Елена.
– Это я от твоего визга…
– Однако, ребяты, нужно думать, что дальше делать станем, – вмешался в их шутливую перебранку Яков Антонович.
– Ужасно не хочется вот так сразу уходить, – признался Виктор. – Керат говорит, что в паре дней пути отсюда море…
– Какое ещё море? – удивился Алексеев.
– Тёплое. И красивое. Я думал, что сможем туда сходить.
– А я на море и не бывал никогда, – признался бакенщик. – В прежние годы предлагали путёвку, но всё дела какие-то отвлекали, а теперь-то чего уж…
– Море это хорошо, – согласился Олег. – А ну как прогуляемся мы туда, а дома за это время десяток лет пройдёт? А то и вовсе – в прошлое угодим…
– Неужто и такое возможно? – удивился Яков Антонович.
– Кто ж его знает… Я спросил старика. Он сказал, что такие случаи пока неизвестны. Пока…
– Прошлое, будущее… – фыркнула Ленка. – Мы и в настоящем-то никому не нужны. Там, в том мире, который мой брат упорно называет «нашим».
– Преувеличиваешь, – вяло отмахнулся Алексеев.
– Ничуть! – огрызнулась сестра, но её перебил Виктор:
– Меня другое беспокоит, – негромко начал он. – От того, что мы задержимся здесь ещё, ничего не случится. С нами, я имею в виду. А ну как в Ахтимнеево тревожиться начнут, да на розыски пустятся? Или Зиновий, или Серёга этот ваш? И сунутся в клятое ущелье… Даже представлять не хочется, чем всё это закончиться может.
– Это да… – озадачился Яков Антонович. – Об этом я, ребяты, не подумал! С Зиновия станется: не посмотрит, что слаб уже, ринется очертя голову, наплевав на все, что сам нам про Долину Смерти плёл.
– Вот и решили, – подвёл итог разговору Олег. Помолчал немного и признался: – Честно говоря, и мне уходить не хочется…
– Спокойно здесь, – понятливо кивнул бакенщик. – Мне так спокойно давным-давно не было.
– Вот только выбора у нас нет, – Алексеев бросил в затухающий костёр подвернувшуюся под руку щепку. – Хотя и не надоели мы вроде ещё хозяевам, но пришла пора откланяться. «Марш верёд, труба зовёт», – как поётся в какой-то пионерской песне.
– Октябрятской, – поправила брата Елена.
– Тем более… Вообще-то это пели ещё в Пятом гусарском Александрийском Ея Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны полку. Но сей факт совершенно в данной ситуации неважен.
– Выйти нужно как можно раньше, – деловито произнёс Виктор. – Путь неблизкий, а путешествовать по этому дьявольскому распадку в темноте мне совсем не улыбается.
– Понятно… – кивнул бакенщик.
Но уходить от костра никому не хотелось. Смотрели на то, как яркие угли подёргивались сероватым пеплом, как всё больше опадали язычки пламени, и каждый думал свою думу. Наконец Яков Антонович негромко сказал, ни к кому, в общем-то, не обращаясь:
– А жаль, что наша Сибирь на здешнюю совсем не похожа.
– Жаль, – согласился Олег. – Хотя… Я нашу Сибирь люблю: мощь, ширь необъятная! И красивых мест там немало, да таких, что дар речи теряешь.
– И тех, где всё загажено, тоже хватает, – заговорила и Елена. – Мы бы и здесь мигом всё поизувечили: киосочков, пивом торгующих, налепили, шашлычных-чебуречных. Керат тогда не геологом бы мечтал стать, а камушками спекулировал или челночником заделался.
– Что-то сестрица моя злая сегодня… – посмотрел на неё Алексеев.
– А что, я неправду говорю? – Ленка ответила сердитым взглядом и неожиданно прогнусавила: – «Россияне! Хватайте всё, что сможете, на что сил хватит!» Ещё один кусок сладкого пирога, который поделить нужно по принципу: «Тебе половина, а им полтора»… Поэтому мне в голову вот какая мысль пришла: обо всём, что мы здесь видели, помалкивать нужно. А то понабегут сюда всякие… Артишоки. Они, на мой взгляд, пострашнее, чем приверженцы древних богов, про которых тебе старик рассказывал.
– Я с Леной согласен, – негромко произнёс Виктор. – А ты, дядя Яша?
– Говорить тут не о чем, – махнул рукой бакенщик. – Елена всё правильно обсказала.
– И ты не вздумай что-нибудь написать! – Ленка строго посмотрела на брата.
– Не буду, – серьёзно пообещал он. – Во-первых, я, как и вы, не хочу, чтобы в этот мир поналезла всякая сволота, хотя и сомневаюсь, что хозяева их сюда пропустят. Есть у меня почему-то ощущение, что это они только с виду такие мягкие да ласковые, а коли, не дай бог, до дела дойдёт… Если их не только камни слушаются…
– А «во-вторых» что? – спросила, уже успокаиваясь Ленка.
– Не напечатает никто, – засмеялся Олег. – Это ж натуральная научная фантастика получится, а её нынешние издатели терпеть не могут, им приключения принцесс в постелях оборотней и колдунов подавай…
– И впрямь фантастика какая-то, – согласился бакенщик. – Небыль. Однако же вот она, рядом, рукою потрогать можно…
И опять угас разговор.
Олег долго смотрел в небо, уже усыпанное мерцающими звёздами, потом спросил:
– А ты, сестрица, не в претензии, что я твоим имуществом не спросясь распорядился и пообещал отдать старику висюльку?
– Ну её, – махнула рукой Ленка. – Одни проблемы от неё. Как и от всего, что с Артишоком связано. Здесь ей правильное применение найдут, и меня это только радует.
– Коли так… – Алексеев решительно поднялся: – Спать пора! А то будем завтра носами клевать.
– Точно, – согласился Виктор. – Особенно в Ущелье Злых Духов. Там мы, боюсь, и вовсе на ходу заснём. Если получится, конечно…
– Нужно бы, Иваныч, хозяев предупредить, – озабоченно проговорил бакенщик. – Старик-то небось ответа от нас ждёт. Он, кстати, кто у них: президент, вождь али как?
– Да я как-то и не спросил про это, – признался Алексеев. – А предупредить его, конечно, надо. Вот только я и дорогу к той поляне сейчас не найду, да и там ли он?
Словно дожидаясь этих слов, из темноты выдвинулся давешний провожатый. Спокойно оглядел путешественников, и голос его прозвучал ровно:
– Учитель хотел бы знать, что вы решили.
«Вот и ответ на вопрос Якова Антоновича, – подумал Олег. – Не президент и не вождь, а Учитель…»
Ответил за всех бакенщик:
– Утром мы уходим домой. Рассветёт немного, и сразу выйдем.
– Хорошо, – кивнул бритоголовый. – Я провожу вас через лес. Есть более короткая дорога, чем та, по которой вы шли.
Виктор поднялся ни свет ни заря – за окном только-только сереть начинало. Вообще-то бывший секьюрити умел передвигаться совершенно бесшумно, но тут начал что-то перекладывать, потом шоркать по полу – явно намекал: просыпайтесь, мол.
– Садист… – простонал Олег, пытаясь продрать глаза.
В ответ услышал:
– Потом сами благодарить будете.
Подумалось: «А ведь верно», – но всё же Алексеев спросил:
– Греметь-то зачем?
– Убрать за собой нужно? Или предпочитаешь, чтобы хозяева потом говорили: приходили, мол, тут свиньи какие-то.
– Правильно, Витя, рассуждаешь, – согласился уже успевший умыться бакенщик.
Зато Ленка, появившаяся из-за своей отгородки, даже не пыталась стереть с физиономии недовольное выражение. Олег с опаской покосился на сестрицу: о том, какова Елена бывает невыспавшаяся, он хорошо помнил со времён, когда отводил её в детский сад. Ничего не сказала – и то слава богу…
– Я пойду у костра уберу, – сообщил Виктор. – А вы проверьте, всё ли упаковано, быстренько завтракаем и выходим.
Ответа дожидаться не стал, да никто и не собирался что-либо говорить: и так всё было ясно.
Бритоголовый уже ждал их, а рядом с ним, к удивлению Олега, смирненько стоял Керат. Завидев Виктора, мальчишка метнулся к нему, прижался на мгновение к груди, поднял мордашку:
– Пока Вит-тя! – и исчез за деревьями.
– Вот ведь, чёрт, и оставить ему нечего на память, – Виктор расстроенно покрутил головой. – Не патрон же дарить… Эх! – И повернулся к Алексееву: – Нам хозяева продукты в дорогу принесли, возьми их себе в рюкзак, ладно? Елену нагружать не хочется.
Олег кивнул: Якову Антоновичу и бывшему секьюрити ещё оружие нести, так что какие могут быть разговоры?
– И ракетницу себе возьми, – добавил Виктор. – На всякий случай.
Быстро позавтракав («Кофейку бы сейчас крепкого!»), вышли в путь. Бритоголовый бесшумно скользил впереди, выбирая ведомые только ему тропки, остальные следовали за ним гуськом.
Небо постепенно светлело, ночная тьма пряталась в лесную чащу. Шли и вправду какой-то незнакомой дорогой. Во всяком случае, шумной речушки, нашедшей себе путь между валунами, Алексеев раньше не видел. Прозрачный поток срывался с невысокого обрыва и растекался по равнине неширокой лагуной. По мелководью шныряли стайки рыбьей мелочи.
Прямо под ногами Олега шмыгнуло через тропу какое-то существо. Отбежало на пару метров, вытянулось столбиком, забавно задёргало острым носиком. Глазки-бусинки с любопытством осматривали путников.
– Совсем людей не боится, – удивилась наконец-то проснувшаяся Ленка. – Видно, знает, что не сделают они ничего плохого. Кто это, Олег?
– Неведома зверушка, – усмехнулся журналист. – Я ж не зоолог…
– Жаль, – серьёзно заявила сестра.
Лес быстро редел, лучи поднявшегося уже над землёй солнца, пронизывали листву, ложились на траву и кустарники яркими пятнами. Искрилась не успевшая ещё высохнуть роса.
Они прошли меж двух невероятно толстых деревьев, ветви которых были покрыты пучками острых кожистых листьев, и вскоре оказались на опушке. Неподалёку хорошо просматривалась полоса дороги из красного кирпича.
– Вам туда, – провожатый указал рукой в нужном направлении. – Учитель ждёт у Врат. – Низко поклонился и добавил: – Желаю всем вам счастья.
Выслушал нестройное «спасибо» и ушёл в сторону деревьев.
– Так… – Виктор внимательно огляделся. – Предлагаю максимально прибавить ход.
– Опасаешься чего-нибудь? – спросил Алексеев.
– Здесь нет…
Арка ворот показалась неожиданно быстро.
«И впрямь, основательно сократили путь, – прикинул Олег. – Это хорошо».
Яков Антонович тоже довольно хмыкнул, но потом приставил ладонь козырьком ко лбу и принялся во что-то всматриваться. В тени, падающей на землю от отдельно стоявшей скалы, белело одеяние старца. Учителя – по-здешнему. Интересно, он-то когда вышел, если успел к Вратам раньше, чем они?
Когда подошли поближе, стало видно, что рядом со стариком стоят несколько крепких молодых людей. Это ещё кто? И зачем?
«А птичек-наблюдателей что-то не видно. Или это они и есть? Ничему я уже не удивлюсь», – подумал Алексеев.
Он покачал на ладони Ленкину подвеску. Обычная металлическая штуковина, разве что очень тяжёлая. Не вибрирует, лежит спокойно. Или она только при свете луны просыпается?
Олег молча протянул Ключ старцу. Тот принял его и неожиданно согнулся в низком поклоне:
– Спасибо… Мы никогда не забудем то, что вы сделали для нашего мира.
Растерявшийся журналист только и пробормотал что-то вроде:
– Что там… Ничего особенного…
Старик выпрямился, голос его звучал торжественно:
– Много лет мы ждали этого момента. Наконец-то он настал. Спасибо! – И сразу же сменил тон: – Лишнего времени у вас нет, поэтому буду краток. Советую держаться знакомого уже вам серебристого следа. Он слабеет с каждой минутой, но ещё виден. Постарайтесь вернуться в свой мир до того, как луна окажется в зените, после этого путь станет опасен. Если столкнётесь с чем-нибудь непреодолимым, возвращайтесь, вас будут ждать. Мы закроем Врата в самый последний момент, когда месяц исчезнет с небосклона. Увы, больше ничем не могу вам помочь. Разве что пожелать удачного окончания пути…
– Спасибо… – Алексеев помялся и зачем-то спросил: – Так мы пойдём?
– Удачи! – И старец приложил к груди сложенные руки.
Олег перевёл взгляд на Врата и неожиданно заметил, что арка входа затянута какой-то тонкой кисеей, колеблющейся, переливающейся разными цветами. Видимо, не один он обратил на это внимание, потому что Виктор резко спросил:
– Что это?
– Не обращайте внимания, – успокоил всех старик. – Пока это безопасно. Так бывает всегда, когда Врата готовятся к закрытию…
Прошли через арку, и сразу почувствовали дыхание свежего ветра.
– Кончился, ребяты, курорт, – констатировал Яков Антонович. – Однако переодеваться пора, в куртки-бахилы снова влезать.
– Лучше, когда с лестницы спустимся, – предложил Олег. – А то взмокнем, пока по этим ступеням сползём.
– Можно и так, – согласился бакенщик и первым начал спуск.
Алексеев смотрел на уходящую вдаль дорогу, на странные деревья с кронами-тарелками, растущие на её обочинах, виднелась опушка Мёртвого леса, а над далёким Ущельем Злых Духов клубились тяжёлые чёрные тучи.
– Похоже, гроза там идёт, – предположил Олег и добавил: – Только этого нам и не хватало.
– Нет, – Виктор тоже напряжённо всматривался вдаль. – Это не гроза. Не знаю, что там происходит, но мне это заранее не нравится…
Всё ближе был Мёртвый лес, всё дальше уходили они от горы с лестницами, ведущими к трём Вратам. Воротник свитера натирал шею, рюкзак всё ощутимее оттягивал плечи.
«Отвык, – подумал Алексеев. – Быстро это произошло».
Виктор, шедший в арьергарде маленькой компании, обогнал его, озабоченно спросил у Ленки:
– Не устала?
Та отрицательно мотнула головой.
– На опушке отдохнем немного, – пообещал бывший секьюрити. – И потом будем привалы делать после каждого часа пути. Так легче.
– Я с правилами организации похода знакома, – улыбнулась Елена. – Ты, Витя, не волнуйся, всё в порядке.
«Опа! – удивился Олег. – Что это сестричка такой ласковой стала?»
Он снова погрузился в мысли:
«А многое я забыл спросить у старика. Кто эту дорогу построил, почему она и за границами их мира тянется… Правда, это-то как раз и не важно. Хотя интересно…
…Обязательно нужно было разузнать, кто Тёме деньги за Ключ предлагал. Неужели, эти… Как их? Приверженцы жестоких богов… И что они из себя представляют, я не выяснил. Небось совсем не радуются тому, что мы Ключ Молодой Луны старику отдали…
…Да и про принца Кумара следовало спросить. Хотя, это я рано или поздно сам вспомню – вертится в памяти. А Учитель может и не знать – Кумар ведь из нашего мира…
…Сигарет мало осталось – всего-то полпачки. Ладно, до вечера должно хватить, потом у Зиновия махоркой разживусь, а, может быть, он ещё и “Приму” не всю скурил… В крайнем случае брошу – давно ведь собираюсь это сделать…»
Неожиданно вспомнилось, как перед давним уже сплавом по Байкалу они с приятелями договаривались завязать травиться никотином. Накурились впрок и – оттолкнули лодки от берега. Шесть дней терпели – «в связи с наличием отсутствия» табака. А потом причалили в виду какой-то деревушки и дружно рванули в магазин за сигаретами…
«Интересно, у кого Ключ от третьих ворот? Об этом тоже не спросил… И можно ли пройти по Долине Смерти, не попадая то и дело в совсем ненужные тебе миры? Нет, наверное, – думаю, об этом Учитель, наверняка бы, рассказал…
…А в тех мирах тоже Сибирь имеется? Какая она? Нашу напоминает или ту, в которой Керат растёт? Неведомо…
…Мертвецы, что по опушке Мёртвого леса шествовали, реальность или морок. Если они явь, то как можно объяснить их существование?..»
– Э-э, хватит! – остановил себя Алексеев. – Этак можно совсем мозги свернуть, тем более что рядом нет никого, кто на вопросы эти ответить сможет. Был, похоже, шанс, но ты его, дружище, упустил…
Думай-ка лучше о насущном: как лучше Ущелье Злых Духов пройти, а потом, дома, от милиции отовраться – поди, ждут они уже нас, не дождутся…
Что там? А, привал. Вовремя, надо сказать, устал я уже изрядно…»
После короткого отдыха Виктор, успевший осмотреть опушку леса, сказал:
– Просека неширокая, так что придётся нам друг за другом идти. Ты, дядя Яша, первым, потом Елена, за ней ты, Олег. Я замыкающим пойду. Серебристый следок виден хорошо, будем его держаться. В сторону не отходить ни в коем случае. Договорились?
Алексеев кивнул и подумал:
«Это он специально для Ленки говорит. Уж мы-то с Яковом Антоновичем хорошо усвоили, куда здесь один лишний шаг привести может». Но вслух произнёс:
– Бу сделано, товарищ начальник! – И неизвестно зачем добавил: – Повторение, как говорится, мать учения…
«А лес-то изменился с того момента, как мы по просеке прошли, – прикидывал Олег. – Угрюмее стал, мрачнее. И паутина опять появилась. Не такая древняя, как в мире мертвецов, но вон какие сети меж деревьями натянуты. В каждой сидит небось паучина, добычу сторожит…
Не запаниковала бы Ленка – она всю эту ползучую гадость с детства до содрогания боится. Нет, ничего, уверенно идёт, правда, по сторонам старается не смотреть. И правильно…
А это что ещё такое? Высохшая трава шевелится, дёргается, как живая. Раздвигает её кто-то, к просеке ползёт. Змея? Точно. Серая какая-то, словно пеплом покрыта. Немаленькая… На гадюку не похожа, но вид у неё неприятный. Застыла, словно держит её что-то, не пускает дальше. Неужто серебристый след змеюгу отпугивает? Точно. Гадина аж дёргается, злится, шипит, в узел от ярости завязаться готова, но сдвинуться с места не может…»
– Не верти головой! – хлестнул его сердитый оклик Виктора. – Вперёд.
«И правда, чего это я? Нашёл на что рот разевать. Подумаешь, змея! Но хорошо, что Ленка эту тварь не заметила…
…Душно здесь. И такое ощущение, что чем дальше, тем больше сгущается воздух. Пересохший он какой-то, горло дерёт и пахнет противно – застарелой, слежавшейся пылью, словно в комнате, которую заперли бог знает когда…
…А ведь давно уже идём. Такое ощущение, что, когда шли к вратам, быстрее лес этот пересекли. Теперь же ему ни конца ни края…
Ничего, Яков Антонович шагает уверенно, значит, опасности впереди нет, уж он-то её точно не пропустит. Повезло мне со спутниками, по-настоящему повезло…»
Всё тоньше и уже становился серебристый след, последние несколько сот шагов он уже не светился, а слабо мерцал, словно лампочка, которой пришло время перегореть. Потом и вовсе исчез.
– А до «маячка» нашего ещё шагать и шагать, – заметил бакенщик.
– Учитель об этом предупреждал, – сказал Олег. – Если возвращаться кто думает, то самое время принять решение…
– Ещё чего! – фыркнула Ленка.
– Опасности пока никакой не видно, – рассудительно заговорил Яков Антонович. – Из лесу мы вышли, тучи разогнало. Есть резон след бить поближе к левой стенке, она всё ж таки понадёжнее выглядит… А ты, Витя, что насупился?
– Медленно идём, – неохотно пояснил бывший секьюрити. – Стараемся вроде изо всех сил, а на лес больше времени убили, да и на последний переход тоже.
– И мне так показалось, – согласился с ним Алексеев.
– Я по часам засёк, – откликнулся Виктор. – Такое ощущение, будто тормозит нас что-то. А солнце уже за полдень перевалило…
– Что же ты предлагаешь? – спросила Елена.
– Ускоряться. Спешить изо всех сил.
«Что может нас тормозить? – прикидывал журналист. – За последние дни хорошо отдохнули, да и не чувствуется ещё настоящей усталости – короткий привал, и силы мигом восстанавливаются. Но идём и вправду медленнее, чем с Востриковыми, а тогда нас Анка задерживала, все под неё подстраивались. Странно…
А это ещё что такое? Опять земля “кровит”? Здравствуйте, я ваша тётя!»
Ленка остановилась и испуганно посмотрела на брата. Тот сделал несколько быстрых шагов, нагнал её и успокаивающе произнёс:
– Не обращай внимания! Твёрже и увереннее ставь ногу, всего и делов. Я же тебе об этом месте рассказывал.
«Рассказывал, – думала Ленка. – Конечно, рассказывал. Только одно дело слышать, а другое – самой по этой гадости идти… Уляпалась уже чуть не по колено, хорошо хоть в кроссовки эта дрянь не попадает.
Зато дед Яша вышагивает так, что любо-дорого смотреть. А ведь ему тяжелее – проваливается чуть не до половины сапог. Я лёгкая, мне проще…»
Хлюп, хлюп, хлюп… Тьфу, пропасть!
«Не попасть бы опять ненароком в какой-нибудь неуютный мирок, – размышлял Олег. – Да нет, вроде правильно идём: ту лиственницу, прилепившуюся к скале, я запомнил. Хотя, в ущелье этом всего можно ожидать…
…Кончится уже скоро эта хлябь гадостная. Стоп, а какой номер у нас следующий в программе? Неужто, речка, в которой течёт невесть что? Точно, вот уже и её русло показалось. Только пустое оно совсем, блестящее, словно метёлочкой выметенное. Что за притча?»
Похоже, эта перемена озадачила и бакенщика. Он на мгновение остановился, покрутил головой и решительно направился ближе к скалам, оставляя подозрительное место в стороне.
«Через наше брёвнышко решил пройти, – понял Алексеев. – Правильно, пожалуй. А то не нравится мне всё это, совсем не нравится…»
Срубленную лиственницу они нашли без труда. Яков Антонович прошёл по ней первым и вскоре протягивал уже руку Ленке.
– Пройдёшь? – забеспокоился Виктор.
– Да. – И она решительно шагнула на подрагивающий стволик.
– Твоя очередь, Олег. – Бывший секьюрити повернулся к «мостику» спиной и внимательно осматривал окрестности.
– Ты что? – спросил Алексеев.
– Ничего… Иди же!
Виктор и по лиственнице пошёл так же – спиной вперёд, не отводя глаз от противоположного склона ущелья, который вовсю пятнали лишаи осыпей. Он прошёл уже половину пути, когда что-то утробно ухнуло, словно вышибло клин из здоровенной бочки, и по руслу устремилась высокая мертвенно-сизая волна.
– Витя! – заорала Ленка.
Бывший секьюрити каким-то чудом извернулся, оттолкнулся от ненадёжной своей опоры и одним прыжком оказался рядом с замершими от ужаса друзьями. А волна уже сшибла с камней хлипкий «мосток» и потащила его прочь – стволик и ветви растворялись в ней, исходя синеватым дымком.
– Ужас… – Елена в испуге прижала к груди руки.
– Всё нормально! – Виктор ободряюще приобнял её и скомандовал: – Веди, дядя Яша! Не будем время терять.
– У меня колени дрожат, – пожаловалась Елена.
– Пойдём-пойдём! – И Олег чуть ли не силой увлёк сестру за собой.
Поле травы-хваталки пересекли без особых проблем, хотя пришлось несколько раз останавливаться: гибкие стебли явно подросли, да и цепкости у них прибавилось – ухватят за одежду, так просто и не освободишься.
– Ну вот зачем всё это? – зло пропыхтел Олег, в очередной раз пуская в ход нож. – Запугать нас кто-то пытается, что ли? Так бесполезно ведь, проходили мы это всё…
– Не запугать, – негромко возразил бывший секьюрити, оказавшийся рядом. – Задержать. Видишь, солнце уже где? А мы хорошо если половину ущелья успели пройти.
– Слушай, а месяц когда всходит? – встревожился Олег. – Не знаешь, случайно?
– Знаю. И неслучайно. Уже взошёл он, но зенита достигнет в половине примерно восьмого.
– Да уж… «Ежели рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот[17]» и от Долины Смерти, когда молодой месяц находится в зените, – проворчал журналист.
– А если луна старая, условия другие? – спросил Виктор.
– Чёрт его знает, не поинтересовался… Но думаю, что хрен редьки не слаще. Помнишь, дядя Яша рассказывал, что при умирающей луне и проплывать-то мимо этого распадка неприятно?
– Помню…
Неожиданно Ленка остановилась и замахала руками, призывая идущих в арьергарде поторопиться. Что там ещё такое?
– Гарь! – крикнул бакенщик. – Однако, похоже, правильно идём!
– Зар-раза… – выругался сквозь зубы Виктор и пояснил, заметив удивлённый взгляд журналиста: – То, что с дороги не сбились, это хорошо. Но ведь через эту чертоломину ещё перебираться придётся.
– Мы ж через неё ход прорубили, – напомнил Олег. – Или забыл?
– Помню, всё помню… Только тот ход ещё разыскать нужно. А время уходит…
Бывший секьюрити оказался прав – минут двадцать ушло на поиски лаза, и ещё часа полтора пробирались они по мрачному древесному кладбищу. Было такое ощущение, что мёртвые сучья деревьев за время их отсутствия опять отросли, стали ещё жёстче и острее. Виктор, перебравшийся в авангард маленького отряда, яростно размахивал топором, успевая при этом помогать в самых трудных местах притихшей Ленке. Алексеев и бакенщик прикрывали движение с тыла, внимательно всматриваясь в жуткое переплетение поваленных пожаром стволов.
Когда выбрались наконец на чистое пространство, сил почти не осталось: было ясно, что без привала они и нескольких шагов не сделают.
– Пять минут… – прохрипел Виктор и рухнул на землю.
– От чего мы бежим? Или от кого? – с трудом сглотнув слюну, спросила Лена.
– Кабы знать, дочка… – отозвался бакенщик.
«Да, когда знаешь, какая опасность тебя поджидает, всегда легче, – мысленно согласился с ним Олег. – А тут… Может быть, и зря мчимся сломя голову? Э, нет! Даже если так, лучше ошибиться в эту сторону, чем в ту…»
– Подъём! – бывший секьюрити уже стоял на ногах. – Лена, ты как? Выдерживаешь?
– Пока да…
– Ну и отлично! Ходу! Ходу! Темнеет уже…
Попытались было бежать, но быстро поняли, что это невозможно: прикрытые лишайниками и мхом камни оказались слишком ненадёжными для таких «упражнений» – не дай бог, ногу сломаешь. Поэтому опять перешли на быстрый шаг.
«Пожалуй, стоило ту пещерку найти и попробовать в ней отсидеться, – мелькнуло в голове Алексеева, но он тут же отогнал эту мысль: – Кто знает, в каком она мире осталась? Если и в нашем, мы уже чёрт знает куда ушли».
Яков Антонович словно подслушал его мысли и проговорил, не замедляя шага:
– Нет тут, ребяты, никаких укрытий. Поспешать надо!
А мрак всё сгущался: казалось серое облако наползает на Ущелье Злых Духов, разбрасывает в стороны свои длинные щупальца, стараясь обхватить ими всё, до чего можно дотянуться.
«Это ещё что такое?» – растерялся Олег и тут же услышал голос опять перешедшего в арьергард Виктора:
– Быстрее!
Скальная стенка, вдоль которой они шли, как-то странно засеребрилась и начала покрываться толстым слоем инея. От неё несло лютым холодом.
– Осторожно! – Алексеев схватил сестру за руку и оттащил подальше от скалы. – Не подходи к камню близко!
Он оглянулся и заметил, что Виктор сбавил ход. Ствол автомата в руках бывшего секьюрити сторожко ходил из стороны в сторону.
– Витя, ты что?
И опять в ответ донеслось:
– Ничего… Не задерживайся, ради бога! И за Леной присматривай…
«Что? Если бы я точно знал, что… Но шкурой чую, как кто-то к нам подбирается. И не один…
Слева – старый знакомец, которого я угостил выстрелом в упор из ракетницы. Он этого не забыл, боится вылезать, но кто-то не даёт ему отсидеться в своей берлоге. Далёкий кто-то, но сильный, очень сильный. Его даже эта обожающая холод дрянь боится…
И на правом склоне что-то происходит. Такое ощущение, что ворочается под камнями какое-то существо, пытается выбраться наружу…
Что там дядя Яша кричит? Скала-кошка? Наконец-то! Совсем немного осталось продержаться…
А кстати, сколько времени? Начало восьмого… Ну, сейчас начнётся самое интересное…»
Земля под ногами дрогнула. И тут же загремели камни правого склона. Бакенщик быстро повернулся туда.
«Оползень? Похоже на то… Ну, ничего, стены ущелья уже заметно раздвинулись, не доползут сюда каменюки. Вот если валун какой сорвётся, плохо дело. А чёрт! Похоже, накаркал…»
Огромная глыба лишилась уползшей из-под неё подпорки и покатилась вниз по склону, подпрыгивая, словно мяч. Она снесла несколько вставших на её пути лиственниц, но даже не замедлила движение.
– Ребяты, прячьтесь за «тигру»! – выкрикнул Яков Антонович и дёрнул к себе растерявшуюся Ленку.
Олег споро последовал за сестрой, и они прижались к сглаженной времени и ветрами одинокой скале. Виктор добежать до каменной «кошки» явно не успевал и отшатнулся назад. Валун, едва не зацепив бывшего секьюрити, пролетел мимо и с биллиардным треском врезался в скалистую стенку, развалившись от удара на куски.
Перепрыгнув через обломки, Виктор подбежал к друзьям и выдохнул:
– Уходим!
А там, откуда сорвался камнепад, что-то продолжало происходить. Скала налилась багровым светом, внезапно из её толщи выдавилась упругая, пышущая нестерпимым жаром масса – словно прорвало застарелый гнойный нарыв. Масса эта расплылась было по камням, потом опять стянулась в ком и вдруг, вытянувшись змеёй, устремилась вниз по склону.
Существо, морозившее скалы левого склона, взвизгнуло зло и обиженно. Иней тут же исчез.
«Этот ушел, – понял Алексеев. – Но нам от того не легче…»
Камни, покрывавшие дно ущелья, горели, словно угли в печи, деревья, стоящие на пути огненного вала, вспыхивали, как спички, и тут же оседали кучкой невесомого пепла. Полыхающая струя всё быстрее скатывалась вниз по распадку.
– Быстрей! Быстрей! – кричал Виктор, но никого подгонять нужды не было: все понимали, что в скорости остаётся их единственный шанс на спасение…
Длинный пламенеющий язык стремительно заскользил вдоль скалистой стены, и тут же в него вонзилась автоматная очередь.
«Бесполезно! – хотел крикнуть Олег, но багровая змейка испуганно дернулась и затормозила своё движение. – Вот те на!.. А ведь твари это не нравится, похоже…»
А Виктор, догнав друзей, заорал:
– Без паники!
Эхом отозвался ему бакенщик, показывающий на что-то рукой. И вдруг Алексеев ясно увидел, что бежать осталось всего ничего, что скалы уже расступились и впереди проблескивает неспешный поток Тыи…
Вскрикнула Ленка. Испуганно глядя на брата, она почти лежала, схватившись руками за ногу. А, чёрт!..
Олег легко подхватил сестру на руки и понёс её, как когда-то давно, в безвозвратно ушедшем детстве. Ну, ещё несколько шагов…
– Давай, Иваныч! – Бакенщик, уже спрыгнувший под обрыв, протягивал руки.
– Держи…
Журналист обернулся. Виктор стрелял по наступающему огненному зверю из пистолета, видно, патроны в автоматном рожке уже закончились. Пламя яростно взревело, вздыбилось на невообразимую высоту и двинулось на человека.
В тот же момент Олег почувствовал сильный толчок в грудь и покатился вниз по откосу…
Бакенщик пытался столкнуть с отмели увязшую в песке лодку. Почти на коленях Алексеев подобрался к нему и навалился изо всех сил на дюралевую корму. Пошла, ей-богу, пошла!..
Он свалился внутрь посудины, ударившись обо что-то головой так, что в глазах потемнело. Почти сразу пришёл в себя, испуганно огляделся. Ленка сжалась в комочек на носу медленно отплывающей от отмели лодки, Яков Антонович отчаянно дёргает за ремешок спусковой рукоятки мотора. Где Виктор? Слава богу, и он здесь – пристально вглядывается в берег. А что там?
Багровая змея застыла было на краю обрыва, словно колебалась, как поступить дальше, но потом решительно заскользила по песку, приближаясь к воде…
И тут наконец-то заработал мотор. Лодка тяжело осела на корму и, заложив крутой вираж, быстро устремилась к середине реки.
Огненный язык замер, осторожно коснулся воды, над которой тут же поднялось густое облако пара, и медленно пополз вверх по откосу. Багровое сияние, висевшее над Ущельем Злых Духов, сжалось, опало и медленно погасло…
– Кажется, выбрались… – сам не веря в то, что всё закончилось, выдохнул Олег.
Виктор, ощупывающий лоб, промолчал.
– Что с тобой? – встрепенулся журналист.
– О твой каблук долбанулся, – усмехнулся бывший секьюрити.
– Значит, будет шишка… – констатировала Ленка.
И в этот момент, откуда-то издалека донёсся странный мелодичный звук, словно кто-то повернул ключ в старинном замке со звоном.
– Однако закрыл старик ворота… – проговорил бакенщик.
– Закрыл… – откликнулся Олег.