Серёга сказал правду: ступени этой лестницы были необычайно высокими.
«Пожалуй, люди небольшого роста без помощи рук и не поднимутся», – прикинул Алексеев.
Да и не он один над этим задумался.
– Ну, вот кому такое понадобилось? – проворчал Яков Антонович. – И, главное, зачем?
– Может, для того, чтобы всякие ротозеи сюда не шастали? – предположил Олег. – Десять раз хорошенько подумаешь, прежде чем на подъём решишься…
«А ведь вымотали эти дни дядю Яшу, – мелькнуло в голове. – Заметно, как осунулся старик. Эх, Ленка, Ленка… Непросто расхлебать кашу, в которую ты угодила. И неизвестно ещё, чем всё закончится… Ладно, хватить ныть! С Виктора пример бери: и дыхание у него не сбивается, и поднимается легко. Правда, после произошедшего с Артишоком молчит в основном, но болтливостью бывший секьюрити и раньше не отличался… А у меня дыхалки уже не хватает… Всё, не могу больше, нужно передохнуть хоть десяток секунд…»
Алексеев оглянулся. Всё-таки прилично они продвинулись! Дорога кажется отсюда узенькой красной ленточкой, Мёртвый лес сереет почти на горизонте. А больше ничего не видно – Ущелье Злых Духов затянуто какой-то мутной дымкой, даже скальных стен не рассмотреть.
В глубине души Олег постоянно ожидал, что вот-вот появится какое-нибудь препятствие, и опять что-нибудь помешает им пройти вперёд. Как давеча Востриковым. Нет, пока всё тихо…
Ну, последний рывок – совсем уже близко Врата Молодой Луны, так их, кажется, Серёга окрестил. А ведь оттуда ощутимо несёт влажным жаром, словно впереди находится парная русской бани. С чего бы это?..
Они стояли в проёме могучих ворот, которые оказались совсем не такими узкими, как чудилось снизу. Высоко над головами нависала тяжёлая каменная арка. Как и недлинный тоннель в скале, она была вся изукрашена почти стёршимися от времени барельефами: люди, животные, странные существа и растения. И надписи, кажется, на том самом языке, который Сергей безапелляционно определил как «инопланетный». Вот только никаких следов пребывания здесь Ленки…
Виктор уже прошёл ворота, но неожиданно застыл на месте. Что он там увидел? Через мгновение и сам Олег остановился в полной растерянности.
Дорога из красного кирпича плавно опускалась вниз, проходила по долине меж двух невысоких гор и ныряла в густой лес. Могучие ели (или их родственники?) вздымали свои кроны на добрую сотню метров. Меж ними росли какие-то незнакомые деревья, отливающие тёмно-зелёным глянцем. А ещё тут и там виднелись серебристого цвета лишённые веток стволы, на вершинах которых торчали пучки широких и длинных листьев. Пальмы? Чушь! Откуда им взяться в Сибири? Ну вот однако же… И горы сплошь поросли чем-то незнакомым, словно мхом покрыты, только на вершинах, разрывая этот ровный покров, высоко возносятся к небу древесные гиганты.
– Это куда же мы, ребяты, на сей раз забрели? – озадаченно спросил бакенщик.
Алексеев пожал плечами и неуверенно предположил:
– Куда-то на юг…
– Нет, – Виктор показал рукой на светлое ещё небо, где чётко прорисовывался полнеющий серпик месяца. – На юге Луна по-другому выглядит.
– Как это? – не понял Яков Антонович.
– Там месяц рожками вверх подвешен.
– Вроде как на спину заваливается? – уточнил бакенщик.
– Вот-вот, – подтвердил бывший тёмин охранник. – В южных краях всегда так.
– Откуда ж теплынь такая? – и Яков Антонович вопросительно посмотрел на Алексеева.
– Ох, дядя Яша, ничего я не знаю… – признался Олег.
– Зря мы, пожалуй, Сергея в Ахтимнееве оставили, он, глядишь, и сообразил бы что-нибудь, – посетовал бакенщик.
– Гипотез и я напридумываю сколько угодно, – пожал плечами Олег. – Первая: мы забрели в оазис, проще говоря, в зону с другим климатом. Сам же говоришь, что в эти горы никто никогда не совался. Это, пожалуй, самый простой и самый надёжный вариант… Серёга наверняка бы про пространственно-временные сдвиги что-нибудь понёс…
– Это как?
– Параллельное пространство, к примеру. Учёные их существование вроде бы не отрицают. Нравится такая идея? Или ещё одна: иной временной срез. Говорят, несколько тысяч лет назад климат в Сибири гораздо теплее был.
– Как-то это… – Яков Антонович неопределённо покрутил рукой в воздухе. – Сказкой отдаёт. Несерьёзно звучит всё, Иваныч.
– Даже и спорить не буду, – кивнул Алексеев. – Сам глазам не верю, но… Если б кто-нибудь о таком рассказал, подумал бы, что очередное бла-бла-бла. Вроде гигантского змея, который, по слухам, водится в окрестностях города, где мы с Виктором живём… А как нас сюда занесло? Думаю, никто на это не ответит. Есть у меня одна мысль, но и она из области фантастики…
– Ну-ка, ну-ка? – заинтересовался бакенщик.
– Ту подвеску, за которой Тёма охотился, он у какого-то южного человека отобрал, – неохотно пояснил Алексеев. – Тот что-то про древность этой вещицы говорил. Если допустить, что с помощью этой подвески можно перемещаться… Да нет, ерунда всё это!
– Тем более что у нас-то никакой подвески нет, – заключил Виктор.
– Я и говорю: чушь… – Олег конфузливо пожал плечами.
– Вот только, стоя на этой горке, не до чего толкового мы не додумаемся, – бывший секьюрити внимательно вглядывался в далёкий лес. – Так что…
– Дальше по дороге пойдём? – спросил Алексеев.
– А какой смысл по обочинам буераки считать? – удивился Виктор. – Только сжаримся мы здесь в нашем обмундировании. Предлагаю поснимать всё лишнее.
Так и поступили. Ставшие неожиданно ненужными куртки-свитера привязали к рюкзакам. Виктор и ботинки снял, прошёлся по камням, и лицо его неожиданно расплылось в широкой улыбке.
– Лепота! Да снимай ты, дядя Яша, свои бахилы.
Бакенщик степенно стянул сапоги. Олег, немного поколебавшись, последовал примеру друзей. Прикосновение натруженных ступней к нагретым солнцем кирпичам оказалось удивительно приятным. Вот только оружие и Яков Антонович, и Виктор продолжали держать под рукой – несмотря на царящее вокруг спокойствие…
Громкие хлопки крыльев прозвучали над самой, казалось, головой. Олег обернулся – в скальной выемке, неподалеку от ворот, устроилось несколько крупных птиц с хищно загнутыми клювами. Голые шеи венчали приплюснутые плешивые головы, выпуклые глаза внимательно следили за каждым движением людей.
– Грифы какие-то, – предположил Алексеев.
– Падальщики, – брезгливо передёрнул плечами Виктор. – У, гады… Так бы и полоснул очередью.
– Что так? – удивился Олег.
– Да ненавижу я их! В пустыне обязательно за одиноким путником увяжутся. Так и ждут, когда тот растратит силы и упадёт. Мерзость…
– Что им бог определил, то и лопают, – не согласился Алексеев.
– Так-то оно так…
В это время одна из птиц спрыгнула со своего каменного насеста, широко распахнула крылья и, поймав воздушный поток, легко взмыла ввысь. Описала широкий круг и стремительно унеслась в сторону долины.
– Красавица! – восхитился Олег.
– Небось полетела за остальной кодлой, – буркнул бывший секьюрити, но развивать тему не стал.
Заночевать решили на опушке леса. Солнце уже стремительно клонилось к горизонту, а заходить в незнакомую чащу перед наступлением темноты смысла не было.
– Что-то не хочется мне топором здесь махать, – признался Олег, оглядывая серые ребристые стволы.
– И не будем, – откликнулся Виктор. – Сушняком обойдёмся, вон сколько сухих листьев и веток валяется. Я уже и песчаный пятачок приглядел, словно специально для кострища подготовлен.
– Листья быстро прогорят, – засомневался Алексеев. – А ну как из лесу хищник вылезет?
– Это к огню-то? Вряд ли.
– А всё-таки я так кумекаю: лучше всё-таки подежурить ночью, – предложил бакенщик.
Спорить с ним никто не стал – и впрямь, в странном этом месте лучше поостеречься…
Олег проснулся, когда поднимающееся в небо светило только-только принялось разгонять ночную тьму. Поднял голову и недоуменно огляделся. На мерно колышущихся листьях пальм лежали розовые отблески рассвета, из леса доносились заливистые птичьи трели. Прислушался, но ни одного голоса не распознал – наступлению дня радовались какие-то совсем незнакомые птахи. Спутники его спокойно спали возле давно потухшего костра.
«М-да… Подежурили… – тревожно мелькнуло в голове, и тут же подумалось беззаботно: – А, ерунда! Ничего ведь не случилось. – И тут же Алексеев себя одёрнул: – Ну а коли б произошло что-нибудь? Нет, дорогой, расслабляться совсем не время…»
Друзей будить тем не менее не стал, а не спеша дошёл до опушки и попытался рассмотреть, что происходит в гуще леса. Ничего необычного не увидел и вернулся к месту ночлега. Оказывается, бакенщик и Виктор уже поднялись и теперь, смущённо пряча глаза, спешно готовили завтрак.
Разбираться, кто уснул во время дежурства, не стали (честно говоря, никто и не помнил, в какой очерёдности договорились охранять лагерь), но в глубине души каждый дал себе зарок: «Больше такого никогда…»
Лес встретил их влажной духотой – спины сразу взмокли, пот заструился по телу и лицу. Однако вскоре на смену пальмам пришли какие-то могучие деревья («Обхватов в пять каждое», – прикинул Алексеев), роскошные кроны которых возносились на неимоверную высоту, подул ветерок, и стало полегче.
Виктор похлопал ладонью по тоненькому стволику, растущему возле самой дороги, и заявил:
– Ей-богу, моя бабуля такую фиговину в кадке выращивала.
– Очень даже может быть, – улыбнулся Олег. – Фикус, он везде фикус…
Лес был наполнен жизнью: не умолкали птицы, стрекотали невидимые цикады, да так громко, что возникало ощущение, что рядом работает несколько электропил. Огромные, в ладонь размером, бабочки порхали над цветами самых разнообразных форм и расцветок. Никогда не видавший ничего подобного Яков Антонович восхищённо крутил головой: то его удивлял странный цветок, свисавший с колючей лианы, то невысокое дерево, на котором не было ни единого листика, зато ветви сплошь покрывали ароматные шапки соцветий.
Однако вскоре бакенщик подозрительно задвигал ноздрями.
– Тухлецой пахнет, – объявил он. – Что-то, братцы, не нравится мне это…
Виктор, тоже почувствовавший неприятный запах, быстро натянул на ноги ботинки, решительно сошёл с дороги и осторожно направился в глубь леса. Олег последовал за ним, старательно гоня прочь неприятные мысли, но они не уходили, представлялось, что ещё несколько шагов – и…
Яков Антонович, обогнавший всех, проскользнул меж двух старых деревьев и оказался на небольшой полянке. А Виктор, следовавший за бакенщиком как тень, удивлённо протянул:
– Вот это да-а…
Посреди поляны разлёгся неимоверных размеров цветок с толстыми лепестками. От него и исходил малоприятный «аромат». У Олега отлегло от сердца.
– Кажется, это раффлезия, – пояснил он. – Опыляют её всякие жуки и прочие твари, падкие до падали, им этот запах очень даже нравится.
И верно, над красным с белыми пятнами цветком с жужжанием кружились жирные мухи.
– Где она растёт, я не помню, – ответил Олег на вопросительный взгляд Виктора. – В Африке, Индии, Юго-Восточной Азии или в Южной Америке? Не скажу. Плохой из меня Жак Паганель…[14]
– А какая разница? – философски заметил бакенщик. – В нашей тайге я подобное точно не встречал… Вообще-то нам важно твою сестру, Иваныч, отыскать да домой вернуться. Над остальным потом будем головы ломать. Айда обратно на дорогу.
В лесную какофонию внезапно вплёлся новый звук – звонкие, непохожие на птичьи голоса словно обсуждали что-то необычное и забавное. Путешественники подняли головы – на ветке невысокого дерева устроилось несколько странных существ. Внешне – натуральные обезьяны, только почти без шерсти, да и лица зверушек скорее напоминают человека. Не очень большие – ростом со школьника-первоклашку. Они внимательно рассматривали пришельцев и наперебой выкрикивали что-то понятное только им.
Внезапно одно из этих существ, видимо, самое смелое, ловко перепрыгнуло на нависающую над дорогой ветку и, свесившись с неё, пристально посмотрело в глаза Виктору. Тот надул щёки и фыркнул на любопытную тварь. «Смельчак» испуганно взвизгнул и взметнулся вверх. Остальных существ это, похоже, развеселило, и они принялись громко верещать, тыча пальцами в сторону оплошавшего товарища. Впрочем, перебранка быстро завершилась, и лесные обитатели стремительно унеслись прочь.
А лес всё больше редел. Снова появились пальмы, на их вершинах висели грозди крупных зелёных орехов.
«Похоже, кокосы, – прикинул Олег. – Но ведь они, помнится, в диком виде не встречаются. Значит…»
Додумать он не успел. Лес как-то неожиданно перешёл в луг, покрытый мягкой высокой травой. Сразу за ним дорога упиралась в мостик, прихотливо перекинутый через неспешную речку. На противоположном её берегу виднелось несколько построек из бамбука, крытых пальмовыми листьями. И ни души – словно все обитатели этого посёлка вымерли…
Осторожно пересекли мост – тишина…
Селение оказалось больше, чем им показалось с первого взгляда, многие дома его искусно прятались в тени невысоких раскидистых деревьев, листва которых укрывала жилища от палящих лучей уже взобравшегося в зенит солнца. В центре посёлка – аккуратная площадь, посреди которой высится невысокая скульптура. Так Олегу показалось с первого взгляда, но, приглядевшись, Алексеев понял, что ошибся, – это был человек. Среднего роста старец, облачённый в белоснежные одежды. Он спокойно смотрел на приближающихся людей. К нему и шагнул Олег, выдохнув:
– Где моя сестра?
– Там, – старик неторопливо повернулся и бросил через плечо: – Идите за мной. Это недалеко…
Неширокая тропка вилась между домов и деревьев, минут через десять она вывела их к странному строению, сложенному из серых, изгрызенных дождями и временем камней. Храм, не храм? Вход в виде отвратительной морды с острыми клыками, длинный язык свешивается до земли. Дальше ничего не видно – чернота.
Старец остановился и молча показал рукой: входи, мол.
Не раздумывая, Олег шагнул в темноту и почти сразу же оказался в небольшой комнатке, слабо освещённой пробивающимися откуда-то солнечными лучами. В углу – грубое каменное ложе. На нём, сжавшись в комочек, обхватив колени руками, сидела Ленка…
Елена повернула к брату измученное лицо и неверяще спросила:
– Это ты? Правда?
Алексеев прижал к себе всклокоченную голову.
– Ну конечно же я! Эх ты, бяка-закаляка…
Нечаянно вырвавшееся слово из далёкого детства как-то сразу успокоило Ленку.
– Я хочу спать, – пожаловалась она и закрыла глаза.
Олег с помощью оказавшегося уже рядом Виктора осторожно поднял её на руки и вынес из мрачной комнаты.
Старец спокойно стоял в нескольких шагах от входа.
– Что вы с ней сделали? – зло спросил Алексеев.
– Ничего. Три дня назад она вошла в святилище, вход в которое для нас запрещён…
– Но…
– Успокойся. Я постараюсь ответить на все вопросы. Послезавтра.
– Почему не сейчас?
– Потому что ты ещё не готов к тому, чтобы разобраться в происходящем и принять мудрое решение. А у меня есть более важные дела. Следуйте за мной.
Вскоре старик повернулся к Якову Антоновичу:
– В этом жилище, – он показал в сторону домика, стоявшего под деревом с крупными глянцевыми листьями, – подготовлено всё что нужно. Если у вас будут просьбы, наши люди помогут. – И, уже уходя, обронил: – Пытаться уйти не советую, всё равно ничего не получится…
Внутри неказистая с виду хижина оказалась уютной – на окнах бамбуковые жалюзи, под потолком странная лампа (Олег потрогал её холодный стеклянный сосуд, но что в нём светится, так и не понял). Четыре кровати, на каждой аккуратно сложена какая-то одежда, лёгкие передвижные стенки, с помощью которых тут же устроили выгородку для крепко спящей Елены. В дальнем углу ещё одна дверь, за ней небольшая комнатка – душ и аккуратный туалет (вот уж чего никто не ожидал увидеть). Изнутри входной двери – недавно, похоже, прикрученный крепкий засов: мол, если боитесь чего, можете запереться. В общем, жить можно. Особенно если знаешь, куда попал, что за люди вокруг и что им от тебя может потребоваться. А вот как раз это и оставалось совершенно непонятным…
– Что скажешь, дядя Яша? – Алексеев вопросительно посмотрел на бакенщика.
– Кто ж его знает? – пожал тот плечами. – Не похоже, что хозяева желают нам зла…
– Это точно, – согласился с ним Виктор, уже успевший осмотреть окрестности. – Если б захотели, давно могли бы нас скрутить. Народу в деревне для этого более чем достаточно.
– Какого народу? – не понял Олег.
– Разного. Детишки туда-сюда носятся, женщины хлопочут, у костров мужики сидят, о чём-то беседуют. Оружия ни у кого не видно.
– Откуда ж они взялись?
– Не знаю. Видно, укрывались где-то, чтобы нас зря не провоцировать.
– Может, и так…
– Давайте-ка, ребяты, спать ложиться, – предложил Яков Антонович. – Лучше завтра встанем пораньше да осмотримся хорошенько. Нужно же понять, чем эти люди живут.
– Дежурить будем? – деловито осведомился Виктор.
– Особого смысла в том не вижу, хотя и расслабляться ещё рано. Ну да ты спать вполглаза, наверное, не отвык?
– Увы, – бывший секьюрити широко улыбнулся, но тут же посерьёзнел и сказал: – Засов всё-таки задвинем. Кто знает, может, он не только от людей, но и от зверюг каких-нибудь.
– Само собой, – согласился бакенщик.
Олег долго не мог уснуть. Прислушивался к ровному дыханию Ленки, спавшей за тонкой перегородкой, к негромким звукам, доносящимся из засыпающей деревни. Странное всё-таки путешествие получилось… И чем оно завершится, пока совершенно непонятно…
Что значат слова старика «Уйти не пытайтесь»? Угроза это или предупреждение? И что в конце концов с Еленой произошло? Ну, это-то завтра выяснится…
Интересно, куда же мы забрели? И вообще, как сюда попали?.. Непонятно…
Вот только задерживаться здесь не стоит – нужно возвращаться, и поскорее. Здесь день проходит, а сколько там? Для Востриковых сутки в месяц превратились, а для Ленки? Ну-ка посчитаем: старик сказал, что она здесь всего четыре дня. Анну с Серёгой мы встретили… Вроде всё складывается… И всё равно, совсем не хочется вернуться бог знает сколько времени спустя…
А дома хлопот будет немало. Прежде всего из-за Тёмы… Врать придётся и врать слаженно – в правду всё равно никто не поверит. Да и прав Яков Антонович: что на самом деле случилось с Артишоком, никто из них не знает…
Мысли путались. Олег ещё раз посмотрел на странную лампу, свет которой становился всё слабее, и закрыл глаза.
Утро выдалось невероятно прозрачным. Так и хотелось назвать воздух хрустальным… Тяжёлые капли, оставшиеся на листьях после мимолётного ночного ливня, шлёпались на землю, какая-то пичуга выводила незамысловатую, но весёлую песню. Во всём теле ощущалась бодрость – словно свалилась с плеч застарелая, ставшая уже привычной усталость.
Прежде всего Олег заглянул к Ленке: сестра спала, подсунув ладошки под щёку, страдальческая складка, с вечера перечёркивающая лоб, разгладилась, исчезла.
Чуть скрипнула дверь, и в комнате появился бакенщик – голова влажная после душа, одет в предложенное хозяевами: штаны до колен из мягкой ткани, свободную рубашку с длинными рукавами, на ногах лёгкие тапочки.
– Проснулся, Иваныч? – негромко спросил он. – Иди окунись, пока Елена не поднялась и душ не заняла, потом небось не дождёшься очереди.
Неугомонная пичуга опять завела своё: «Вить, вить, вить, вить!» Помолчала мгновение и радостно завопила: «Ви-ить! Ви-и-ить!»
– А где Виктор? – воспользовавшись этой подсказкой, спросил Алексеев.
– На улице. С пацанвой болтает. Завтрак уже готов, так что поторопись.
Наскоро ополоснувшись, Олег вышел на просторную веранду, с трёх сторон окружавшую их жилище. С неё вели вниз несколько прочных ступеней. На небольшой, тщательно утрамбованной и выметенной площадке горел огонь в обмазанном глиной очаге. Яков Антонович помешивал угли длинным прутом, на конце которого то и дело вспыхивал язычок пламени. Виктор сидел под раскидистым деревом, рядом с ним устроились на корточках несколько мальчишек лет семи-восьми. Завидев Алексеева, бывший секьюрити приветственно махнул ему рукой. Пацаны тоже повернули головы к новому для них человеку, а потом дружно вскочили на ноги.
– Вит-тя по-ка! – воскликнул один из них, и дружная стайка тут же умчалась по тропинке, уводящей в лес.
– Испортил я тебе общение? – спросил Олег.
– Нет, – мотнул головой Виктор, – они всё равно уже уходили. В школу боятся опоздать.
– Вот даже как? – удивился Алексеев. – А чему их учат, ты не спросил?
– А как же. Только не очень понял. Тому, как жить… Так, примерно.
– Они что же, русский знают, как и вчерашний старик?
– Нет. Ребятня на своём болтала, я на своём, плюс жесты и желание понять друг друга. Несложный рецепт, но обычно он себя оправдывает.
– Эй, говоруны! – подал голос бакенщик. – Не знаю, как вы, а я уже проголодался. Да и завтрак стынет.
На кусках тёмно-зелёных листьев было что-то разложено.
– По-походному будем устраиваться, – пояснил Яков Антонович, – но выбор, на мой взгляд, хорош. Здесь вот рыба, тут мясо какое-то, там птица, риса целая гора и зелени добрый веник. Про фрукты ничего сказать не могу, я таких раньше не видывал. Вот это, к примеру, что будет?
– Кокос, – пояснил Олег. – И здоровущий. Молоком из него несколько человек напоить можно.
– А на вкус оно как? – с сомнением спросил бакенщик. – Чудно: молоко из зелёного шара…
– Мне нравится, – пожал плечами Алексеев.
– Попробуем и разберёмся, – предложил Виктор, ловко отсекая тяжёлым ножом верхушку плода. – А коль не понравится, на воду перейдём. Я её сам в роднике набрал.
Кто-то негромко кашлянул. Друзья обернулись в сторону дома – на веранде стояла Ленка. Непослушные волосы она завязала пучком на затылке, рубашка покороче, чем у мужчин, брюки, наоборот, подлиннее.
– И как я выгляжу? – осведомилась Елена. – А то никак не могу зеркало разыскать…
– Если это главное, что тебя волнует, успокойся, – отозвался Олег. – Вполне прилично. А зеркало висит прямо над твоей кроватью, не прикидывайся, что не заметила. Познакомься с моими друзьями и быстро за стол.
– Хорошо ещё, что не проверяешь, вымыла ли я руки, – вздохнула Ленка и пожаловалась: – С детства от него ни одного комплимента не слышала, зато втыков получила… – И она закатила глаза.
– Не хочешь, не завтракай, – хладнокровно заметил Алексеев. – Мы в отличие от тебя о фигурах не беспокоимся, поэтому срочно приступаем к трапезе.
– Э-э! Я так не договаривалась. – И Ленка быстренько сбежала вниз по ступенькам.
Изголодалась она, судя по всему, здорово, поэтому на вопросы брата поначалу не отвечала, только мотала головой и мычала что-то невнятное. Но спустя какое-то время постепенно разговорилась. Рассказ свой начала было с аварии на Тушкеме, но Олег её перебил:
– Это мы уже знаем. Ты поднялась по ступеням, а Серёга с Анной отстали. Что дальше?
– Вы их видели? – обрадовалась Елена и тут же насторожилась: – А где они тогда?
– В Ахтимнееве… – ответил Виктор.
– Да? Это хорошо… А вообще-то даже странно – посмотришь вокруг, и совсем не верится, что где-то существуют привычная жизнь, дом, Тыя, Ахтимнеево, которое я, кстати, так и не видела…
– Рассказывай, – мягко попросил Олег.
– Ладно… Я зашла под арку, и почти сразу же проход в ворота затянуло чем-то серым. На ткань похоже, но… живую. Честное слово, она дышала, и в её толщине и складках кто-то прятался. И ничего не видно – ни лестницы, ни леса, через который мы прошли, ни ребят. Я покричала – ничего. Обратно идти боюсь…
Так до утра и просидела под этой аркой. Едва рассвело, вскочила. Пелена эта в воротах по-прежнему колышется, не то в ней, не то за ней кто-то перешептывается, бормочет, стонет…
Выбежала наружу – ничего понять не могу, всё как во сне. Горы, дорога, лес – всё незнакомое. На арке ворот птицы сидят здоровенные – нос крючком, головы лысые, шеи длинные, голые… Меня увидели, взлетели, орать начали. Потом одна куда-то улетела, а остальные круги чуть ли не над самой головой чертят, а глаза у них, как у людей, внимательные…
В общем, драпанула я оттуда изо всех сил. В лесу спряталась, успокоилась немного, но тут темнота навалилась. Всё черно, только какие-то грибы светятся – тусклые, синеватые, противные. В ветвях кто-то возится, пищит, рычит. Я к дереву спиной прижалась, палку какую-то подобрала и всю ночь ею отмахивалась невесть от кого, как дурочка малолетняя…
Ленка сконфуженно осмотрела мужчин, но усмешек на их лицах не заметила и продолжила:
– Ещё и не рассвело до конца, когда я к речке вышла. И тут что-то совсем странное началось… Такое ощущение, что ноги меня сами куда-то повели…
Забралась не понять зачем в какие-то развалины, там темно, мрачно, каменные хари со всех сторон скалятся. Жуть, в общем. Хочу уйти и не могу, ноги не слушаются. Потом одно только помню: спать хочется смертельно… Глаза закрою, и сразу кошмары появляются. Реальные такие до дрожи… Мертвецы оживающие, чудовища всякие, то я тону, то горю. И всё вокруг подвески моей вертится…
– Стоп, – распорядился Олег. – Вот об этом давай-ка подробнее.
– Да нечего и рассказывать особо, – развела руками Елена. – Словно две силы сцепляются: одна меня заставляет отдать эту безделушку, другая убеждает ни за что этого не делать. Чушь, в общем. Но очень страшная… Думала, свихнусь. Так, скорее всего, и случилось бы, если б вы не пришли…
– М-да… – задумчиво протянул бакенщик. – Выходит, Иваныч, ты прав был: имеет это украшеньице отношение к тому, что произошло. Ну и ну… Неужто и впрямь тут собака зарыта?
– Не знаю, – покачал головой Олег и попросил Елену: – Дай-ка мне эту штуковину.
– Держи, – легко согласилась та, передавая брату диск, некогда неправедно добытый Тёмой.
Алексеев взял странно тяжёлое украшение, повертел его в руках, внимательно рассматривая. Ну да, изображение молодой луны и странные не то буквы, не то символы – всё как на барельефе над каменными вратами, которые они прошли. И что из этого? Непонятно… Безобидная железяка, вот только исходит от неё не то тепло, не то холод, и такое ощущение, что она легонько вибрирует в пальцах…
– Знаешь что? – Олег внимательно посмотрел на Елену. – Оставлю-ка я пока эту штуку у себя. Не возражаешь?
– Нет, – Ленка робко улыбнулась. – Странно, но как только ты её забрал, мне словно бы легче стало, спокойнее…
– Вот и отлично. – И Алексеев успокаивающе похлопал сестру ладонью по руке.
Цель задуманной прогулки по селению Ленка сформулировала так: «На людей посмотреть и себя показать». Впрочем, вторая часть её идеи отпала сразу же: похоже, жителей деревни пришельцы неизвестно откуда абсолютно не интересовали. Они склоняли головы в вежливом приветствии, отвечали улыбками на улыбки – и только. Нет, порой какой-нибудь карапуз изумлённо разевал рот, завидев непривычного вида людей, но старшие тут же отвлекали его внимание на что-нибудь другое.
– Если человек уважает себя, то и других тоже уважает, – наконец глубокомысленно изрекла Елена. – Отсюда и внутренняя культура поведения.
– Да? – с сомнением произнёс Виктор.
– Сам прикинь! – загорячилась Ленка. – Они не надоедают нам излишним вниманием, значит, уважают наше право быть самими собой. Мы должны отвечать им тем же, и всё будет отлично.
– Вообще-то мы настроились рассматривать и подглядывать… – поддразнил сестру Олег.
– Не подглядывать! – та даже ногой притопнула от возмущения. – Это гадко! Увидим то, что они не скрывают, и всё поймём, – потом подметила улыбку на лице брата и махнула рукой: – А ну тебя! – помолчала и сказала, обращаясь к Виктору: – Я давно заметила, что себялюбцы в лучшем случае равнодушны к заботам других. Они никого не любят, уверены, что всё существует только для ублажения их прихотей. Вот, к примеру, Артишок, – и пояснила: – Мой бывший муж. У него прошлого нет: ни школьных друзей, ни тех, с кем он учился или работал. Как только нужда в них отпадёт, сразу всех забывает. Такое ощущение, что он каждый этап своей жизни начинает с абсолютно чистого листа. У него даже старых телефонных книжек нет, выбрасывает, начисто стирая всё из памяти. Честное слово!
Виктор неопределённо хмыкнул (о том, что случилось с Тёмой, они решили пока что Елене не рассказывать – других забот хватает). Похоже, он был рад тому, что в этот момент с площади послышался многоголосый радостный гул – теперь можно было обоснованно сменить тему разговора.
Площадку окружала немалая толпа, состоявшая в основном их женщин и детей. Люди как-то незаметно раздались в стороны, пропуская пришельцев вперёд – смотрите, мол. А там было на что полюбоваться – Ленка даже тихонько взвизгнула и спряталась за спину Виктора. На утрамбованный участок грациозно выходили два огромных тигра (Яков Антонович со свистом втянул в себя воздух – оружие осталось в хижине). Вот только никто из местных не испугался страшных хищников – на лицах светились радостные улыбки, со всех сторон неслись приветственные возгласы. За тиграми гордо выступали несколько подростков постарше, они несли подвешенные к длинным жердям туши трёх оленей. Было видно, что мальчишкам тяжело, но они старались этого не показывать.
Олег встретился глазами с одним из тигров и удивился. В них светились удивление и необидный интерес. «Словно с человеком переглянулся», – мелькнуло в голове. Впрочем, зверь тут же отвернул голову.
Странная процессия уже исчезла в глубине селения, когда бакенщик озадаченно спросил:
– Это что же, они этаких зверюг приручить сумели?
– Таких страшилищ? – засомневалась Елена. – Да я к ним ни за какие деньги не подойду.
– Очень уж вид у этих кошечек умный, – откликнулся Виктор. – Совсем не звериный какой-то…
«Значит, не одному мне это показалось», – подумал Алексеев.
Хорошо утоптанная тропа вела в глубь леса. По ней и пошли, ориентируясь на звонкие детские голоса, и вскоре оказались на излучине широкой реки. Мощный поток спокойно струился меж поросших пальмами берегов, сквозь прозрачную толщу воды были видны длинные пряди водорослей, стелющихся над дном, и стайки рыбьей мелочи, шустро носящейся туда-сюда. Чуть ниже по течению реки вдоль берега тянулась полоска ослепительно-белого песка, на мелководье весело плескались ребятишки.
Один из пацанов отделился от приятелей и призывно замахал руками:
– Вит-тя!
– Кажись, твой приятель, – сказал Яков Антонович. – Как его зовут-то?
– Керат, – улыбнулся Виктор. – Забавный мальчишка.
– Что он тебе ещё рассказал? – поинтересовался Олег.
– Да я, если честно, не так уж много понял. Здешние жители ловят рыбу и собирают в лесу разные фрукты. В горах есть деревня, где добывают какие-то камни, за лесом ещё одна, там выращивают рис, кажется. Вот, пожалуй, и всё… Ну что, пойдём? Может быть, тоже окунёмся.
– Идём, – согласился Алексеев. – Вот только купаться здесь мне не хочется. И вам не рекомендую.
– Почему? – удивилась Ленка.
– А вон, посмотри…
На небольшой отмели лежали четыре, на первый взгляд, бревна. Вполне приличного размера: метра по два – два с половиной. Елена присмотрелась, разглядела выглядывающие над водой глаза, зубатые хвосты, которыми заканчивались «брёвна» и охнула:
– Это же крокодилы!
– Угу, – кивнул Олег. – И весьма голодные, подозреваю. Во всяком случае, от перекуса они точно не откажутся.
– А как же ребятня? Может, они их не видят?
– Давайте-ка поторопимся, – предложил бакенщик. – Как бы худа не получилось.
Однако Керат, которому Виктор показал на рептилий, отнёсся к опасному соседству хищных тварей философически. Сначала он равнодушно пожал плечами, потом принялся быстро говорить что-то, а усвоив, что новый знакомец его не понимает, издал странный призывный клич.
И тут из зарослей тростника, росших у берега, вывернуло такое чудовище, что друзья оторопели. Крокодилище, метра в четыре длиной взбурлил воду хвостом и неспешно направился к отмели. Лежавших там рептилий, выглядевших рядом с гигантом ящерицами-недоростками, словно ветром сдуло – так и порскнули в разные стороны. А огромная тварь спокойно повернулась и оглядела стоявших на берегу своими буркалами. И опять Олег удивился спокойной мудрости звериного взгляда…
Крокодил тем временем неспешно втянулся обратно в тростники.
– Я так понял, что он ребятишек охраняет… – перевёл жесты веселящегося Керата на человеческий язык Виктор.
– Да? – Олег озадаченно поскрёб в затылке. – Ну и кто рискнёт довериться такому стражу?
– Я, пожалуй, попробую, – Виктор шагнул к воде вслед за тянущим его за руку мальчишкой.
– Я с тобой, – решительно заявила Ленка и тут же добавила: – Только, чур, далеко от меня не отплывай!
– Давай, давай, – разрешил Алексеев. – Раз уж «Крокодил Данди»[15] рядом, то чего ж… А ты, дядя Яша, что надумал?
– Оно бы и неплохо охладиться-то, – степенно заявил бакенщик. – Будь какая опасность, едва ли родители детишек на реку отпускали. Так что, идём, Иваныч, и мы…
Накупавшаяся вдоволь Ленка облюбовала участок пляжа в тени и вскоре задремала. Мужчины негромко переговаривались.
– Не знаю, верят они нам или ещё что, – раздумчиво сказал Виктор, – но «хвоста» за нами сегодня точно нет. Я всеми способами проверял – ничего. Хорошо это или плохо, не знаю…
– Да уж… Гуляйте, незваные гости, заглядывайте куда хотите, нам всё это до лампочки. Всё равно от вас ничего не зависит, – недовольно покачал головой Олег. – Хотя… Честно говоря, пытаться уйти – глупо. И старик об этом предупредил, да и не узнали мы ещё ничегошеньки.
– Мне, ребяты, почему-то спокойно здесь, – признался бакенщик. – Вроде бы жизнь за последние годы приучила, что от нового не стоит ждать ничего хорошего, а вот поди ж ты… Внушаю себе, что надобно настороже быть, а не получается…
– Да уж… – согласился Алексеев. – Шли невесть куда, а попали на курорт… Только, дядя Яша, и я жизнью битый, привык уже к тому, что хорошее даром не даётся и не стоит верить первому впечатлению, а уж тем более сладким обещаниям.
– Так нам вроде никто ничего пока и не обещал, – обронил Виктор.
– И это верно…
– Хоть и говоришь ты, Иваныч, что в древние времена был в нашей Сибири другой климат, – сменил тему разговора Яков Антонович, – а всё-таки мнится мне, что махнули мы за тыщи километров от дома. Как это произошло, не пойму, но… Пальмы какие-то, тигры, крокодилы…
– Тигры у нас и посейчас на Дальнем Востоке водятся, – пожал плечами Олег, – а насчёт крокодилов… Во Второй, помнится Новгородской летописи, датируемой 1581 годом, есть такая запись: «Поставиша город Земляной в Новгороде. Того же лета изыдоша коркодилы лютии из реки и путь затвориша, людей много поядаша, и ужосашося люди и молиша Бога по всей земле. И паки спряташася, а иных избиша»…
– Это да… – крякнул бакенщик. – Однако где тот Новгород – и где Сибирь…
– Думаешь, в Сибири чудес не осталось? – спросил Алексеев. – Ну, вот ещё одна история, своими глазами всё видел. Дело в Охотском море было, близ полуострова Кони…
– Туда-то тебя как занесло? – удивился Виктор.
– Судьба журналистская. Раньше ж мы не о том, кто с кем переспал, писали… В общем, попал я на сейнер к краболовам. Как попал – отдельная история, «книжку рыбака» мне за полчаса оформили, а там десятка два подписей врачей разных, и печатей, подтверждающих сдачу анализов, куча…
Вышли вечером, пересекли Ногайскую бухту, о которой Высоцкий пел. Красиво там – небо и море, словно золотом залиты, а берега темнеют, чернотой наливаются. К утру до места лова добрались.
Крабьи ловушки на садки для улова, что наши рыбаки используют, похожи, только здоровенные. Прикреплены они к тросу, а в начале каждого такого «порядка» столбик-поплавок с дощечкой укреплён. Колышется на волнах, а со стороны забавно – словно указатель расстояния до Америки, к примеру, или до Японии. Ну вот… Прежде чем ловушки проверять, команда кошельковый невод забросила – минтая на наживку раздобыть.
– А что, мороженый им не подходит? – заинтересовался бывший секьюрити. – С ним вроде проще.
– Я о том же спросил, – улыбнулся Олег. – Пояснили мне, что мороженый минтай только для магазинов гож, да и то раскупают его неохотно. Краб на такую наживку и смотреть не станет. Ему свежую рыбку подавай.
– Не дурак однако… – подал голос Яков Антонович.
– Нам вечером кок этого минтая приготовил с зеленью, так я сам чуть язык не проглотил, – ответил Алексеев. – Но рассказ мой о другом. Попало в невод сколько нужно «наживки», подтянули его ближе. Всплыл невод. Тут же чайки поналетели, вертятся вокруг, переругиваются на своём языке, попрошайничают. Рядом с ними топорки вертятся…
– А это кто? – спросил бакенщик.
– Тоже птицы, – пояснил Олег. – Тельце у них кургузое, хвост короткий, а клюв здоровенный, чем-то на топорик похож, красный на конце. Эти тоже к неводу лезут, пытаются выудить из него что-нибудь вкусненькое. Ну а команда работает. Попытался я им помочь, куда там – отодвинули вежливенько: у нас мол, каждое движение рассчитано, лишний человек только помешает.
Отошёл я в сторонку, а они невод вытянули, открыли, и из него на палубу улов хлынул. Минтай в основном, но и трески несколько штук попало – тех сразу на камбуз определили.
А потом выбирается из этой рыбьей мешанины что-то совсем уж невообразимое. Вроде бы на рыбу похожее, длиной метра полтора, глаза здоровенные, как блюдца, на конце морды что-то вроде длинного клюва, а обе челюсти зубищами утыканы. Даже со стороны видно, что они острые, как бритвы…
Тут уж не только я, но и рыбаки, хотя они люди и опытные, рты поразевали. А тварь поднялась на плавники и быстро-быстро почапала к борту. Помню ещё, что спина у неё при этом извивалась, как у змеюки. Не успели мы и дёрнуться, как она перевалилась через край и в море плюхнулась…
А мы друг на друга смотрим, по сторонам головами вертим. Всё привычное: море чуть колышется, чайки орут, рыба на палубе бьётся. Исчезло чудо-юдо, словно и не было его, словно помстилось всем…
– Ты об этом написал что-нибудь? – спросил Виктор.
– Что? – поморщился журналист. – Говорю же: растерялся. Снимки размазанные получились, не разберёшь на них ничего. А ничем не подкреплённым словам кто поверит? Хорошо ещё, если просто брехуном прослывёшь.
– Ну а кто хоть это был?
– Не знаю, – Олег развёл руками. – И никто не знает. Неизвестно на Земле такое существо.
– Н-ну… – заговорил Яков Антонович, но что он хотел сказать, так и осталось невыясненным, потому что мальчишеская компания, устроившаяся неподалёку, внезапно всполошилась.
Керат подбежал к друзьям и бурно зажестикулировал: торопитесь, мол, скорее! При этом его мордашка светилась радостным ожиданием чего-то очень приятного. Мальчуган показывал куда-то вниз по реке и живо размахивал руками.
Проснувшаяся от шума Ленка хлопала глазами, ничего не понимая.
– Быстрее! – Виктор протянул ей руку. – Похоже, нам предстоит увидеть что-то необычное.
А Керат, заметив, что пришельцы его поняли, помчался за своими друзьями. При этом фигура мальчишки стремительно изменялась: пальцы ног становились всё длиннее, плечи словно раздвинулись… Всё меньше было в нём от человека – по тропке неслось то самое странное существо, стайку которых друзья повстречали в лесу.
Высоко подпрыгнув, Керат ухватился за нависающую над тропой лиану, ловко извернулся, посмотрев на оторопевших людей, надул щёки, забавно фыркнул в сторону Виктора и умчался прочь, ловко перелетая с ветки на ветку.
– Это как? – удивился бакенщик. – Эт что же, мы пацанов тогда видели?
– Похоже на то, – растерянно согласился Виктор. – Глазам своим не верю…
Чуть ли не всё население деревни собралось на широком приречном лугу. Водный поток здесь был перегорожен искусно сплетённой из тонких лиан сетью, а все присутствующие с нетерпением ожидали что-то, пока укрывающееся за поворотом реки. Наконец оттуда послышались странные шлепки (толпа оживлённо загудела), и вдруг показались несколько грациозно скользящих по широкой глади тел.
«Дельфины, что ли? – прикинул Олег. – Похоже. И крупные… Да они не просто сюда плывут. Вон ныряют, идут поперёк реки… Может быть, рыбу загоняют?»
А сеть уже тряслась от попавшей в неё добычи. Два дельфина ловко ухватили дальний шест и повели его к берегу, на котором толпились люди. Им явно помогали (но очень уж неожиданные помощники) – Алексеев готов был поклясться, что разглядел огромного крокодила, зажимавшего в пасти петлю, привязанную к нижней части шеста. Потом и подростки бросились в воду, торопясь принять участие в общем для всех деле. Из-под деревьев выступили четыре некрупных слона, перехватили хоботами шесты и, внимательно поглядывая друг на друга, принялись выводить огромную сеть сначала на мелководье, а потом и на берег.
И тут закипела работа. Женщины выбирали крупную рыбу и быстро заполняли ею уже подготовленные корзины, мужчины и подростки уносили улов к деревне, суетилась и детвора – выбирала из сети попавшую туда мелкую рыбёшку и бережно выпускала обратно в реку.
Захваченная всеобщим азартом Ленка тоже попробовала помочь – облюбовала головастую скользкую рыбину и потянулась к ней. Но стоявшая рядом женщина перехватила её руку. Заметив недоумённый взгляд Елены, она покачала головой и показала на острый зазубренный шип (гарпун гарпуном), торчащий их верхнего плавника рыбы. Потом осторожно ухватила её за голову и отправила в корзину. Ленка понятливо кивнула и ухватила следующую рыбину так, как ей показали, за что и удостоилась одобрительного кивка.
Тем временем выполнившие свою работу дельфины обменялись тирадами из длинных и коротких свистов и устремились вверх по течению реки. И опять Олег подумал, что, пожалуй, чересчур они разумны даже для таких умных животных, что присутствует в их поведении нечто, свойственное только людям…
Вечер решили провести у костра.
– Находился я за последние дни, ребяты, – сконфуженно признался Яков Антонович. – А главное, насмотрелся так, что голова идёт кругом.
Остальные были согласны с бакенщиком.
Он и начал разговор:
– Вот скажи, Иваныч, как это пацан может в какого-то зверя обращаться? А потом – обратно, по берегу-то этот самый Керат после в мальчишеском обличии бегал.
– Не представляю даже, – пожал плечами Олег. – Не представляю… Какое-то новое знание, совсем нам неизвестное…
– Или наоборот: старое и давно забытое, – тихо предположила Ленка.
– Может быть, – не стал спорить Алексеев. – Меня другое смущает: как-то ненормально выглядят все эти тигры, крокодил, дельфины, да и слоны тоже. Ведут себя слишком по-человечески.
– Ты думаешь, и они тоже?.. – ахнула Елена.
– Да… – неохотно признался Олег. – И очень мне это, друзья, не нравится…
– Почему?
– А представь, что заключили тебя в тело зверя. Понравится такое?
Ленка поёжилась.
– Как-то не очень…
– Ну вот… Это же хуже рабства всякого.
– Не знаю… – неожиданно заговорил Виктор. – Понимаешь, Олег, не выглядят они несчастными, которых заставляют делать то, что им не нравится. Тот же крокодил, если ты прав, конечно, напоминает мне дедушку, который наблюдает за внуками и оберегает их… Я ведь о рабстве не понаслышке знаю, так что… Похоже, не так всё просто. Может, завтра давешний старик кое-что прояснит?
– Кстати, об этой встрече с ним… – бакенщик кашлянул, задумчиво покрутил головой и лишь затем продолжил: – Сдаётся мне, что не след всем на неё переться. Если несколько человек скопом на одного наваливаются, толку обычно не бывает. Иди-ка ты, Иваныч, один. Обсудим потом, что узнаешь, и решим, как быть дальше.
– Согласен, – коротко добавил Виктор.
– Ну, тогда… – Ленка робко улыбнулась. – Конечно, мне очень хочется на этого таинственного старика посмотреть. И поговорить с ним было бы интересно. Но раз уж так все решили… Я спорить не буду.
«Диво дивное, – подумал Алексеев, глядя на свою обычно строптивую сестрицу. – Неужто и впрямь бяка-закаляка повзрослела?..» – но вслух произнёс другое:
– Ну что ж. Я готов…
Среди ночи Олег неожиданно проснулся. Прислушался к тишине, царившей за стенами домика, повернулся на другой бок и вдруг понял, что сна – ни в одном глазу. А жаль – занятный был сон, цветной даже. И вчера, несмотря на усталость, такие же снились.
Полежал на спине, пытаясь рассмотреть укрытый темнотой потолок. Нет, ничего не видно… Может, встать и покурить? А что – не самая плохая мысль…
Стараясь никого не разбудить, осторожно поднялся и выбрался на веранду, отметив при этом, что они и запираться на ночь не стали. Размял сигарету, вспомнив, что осталась всего пара пачек и вообще-то курево следует экономить, с наслаждением затянулся.
Непривычно крупные звёзды мерцали в вышине, с ними перемигивались какие-то жучки-светлячки, кружившиеся вокруг кустов: то пригасят свои «лампочки», то вновь зажгут. Полнеющий серп месяца проглядывал через резко очерченные листья пальм – ещё день-два – и заполнит он половину диска извечного спутника нашей планеты. «Луна в первой четверти» – так, кажется, называют эту фазу астрономы…
Вообще-то раз уж всё равно не спится, есть смысл обдумать завтрашний разговор со стариком. Вот только в голову ничего дельного не лезет, так, чушь какая-то…
Разве что пройтись? Говорят, на ходу думается лучше. По этой вот, к примеру, тропинке. Она к домам не ведёт, значит, никому я не помешаю. И не увидит никто гостя из дальних краёв, за лунатика не примет…
А хорошие здесь стёжки-дорожки – ни корней на них, коварно под ноги лезущих, ни низко свисающих ветвей, норовящих ткнуть человека в глаз. Удовольствие, а не прогулка…
Стоп! Это куда же я забрёл? Знакомое что-то… А, это же те развалины, в которых мы Ленку нашли. Может, заглянуть туда, а то я в прошлый раз так торопился, что и не рассмотрел ничего толком. Темно? Ерунда, как там в детской книжке: «Месяц тоже ровно светил, я порядком не приметил…»[16] А вдруг как раз и примечу что? Нужное, а может, даже и полезное…
Алексеев сделал было шаг к заброшенному святилищу, но внезапно почувствовал руку на своём плече. Резко обернулся и узнал Виктора.
– Ты куда? – спокойно спросил тот, но в душе Олега неожиданно вспыхнула злоба.
«Тебе какое дело?!» – едва не выкрикнул он, однако сдержался.
«Чего это я? – мелькнуло в голове. – Виктор-то в чём виноват? Заметил, что меня долго нет, и забеспокоился. А вообще-то и правда: зачем меня сюда чёрт занёс?»
Но эта мысль тут же исчезла, отброшенная острой вспышкой ненависти и к стоявшему рядом Виктору («Всюду суёт свой нос, секьюрити чёртов!»), и к спящим сейчас Якову Антоновичу и Ленке («Свалили всё на меня, а сами в ус не дуют»), и к утонувшему Тёме («Всё из-за него, поганца!») и даже к оставшимся в Ахтимнееве Зиновию и Востриковым («Небось старый пень всякую чушь несёт, а эти слушают его, раззявив рты!»). Но самым ненавистным для Олега существом представлялся в этот момент старик, указавший дорогу к Ленке («Гад! Сестра едва не померла тут, а он даже пальцем не пошевелил! И не объяснил ведь ничего: дела у него, видите ли! А мы, выходит, бездельники?!»).
– Что с тобой, Олег? – Виктор резко встряхнул его за плечи.
И вдруг Алексеев словно увидел себя со стороны – стоит человек перед грудой камней, переминается с ноги на ногу, рожа искажена злой гримасой…
Обжёг стыд, и тут же ненависть схлынула, исчезла. На смену её пришло глухое разочарование в том, что давно задуманное опять не получилось, а ещё – ощущение возможной потери. Но эти чувства Алексееву не принадлежали, они словно вливались в него извне, вытекая из чёрного зева пасти-входа в старое святилище. И опять, на сей раз ощутимо, завибрировала под рубахой подвеска неведомого Кумара.
Что за чёрт? Олег резко помотал головой, стараясь окончательно сбросить с себя наваждение. Отпустило? Да, похоже, всё…
Он уже спокойно посмотрел на Виктора и улыбнулся:
– Всё путём, Вить! – Помолчал и добавил: – Спасибо тебе, что остановил меня. Эта хреновина и вправду заставляет странные штуки выделывать… Так что если бы не ты, не знаю, чем всё могло закончиться. Только знаешь что? Давай не будем никому об этом рассказывать. Ладно?
Виктор молча кивнул, а потом предложил:
– Пойдём, попытаемся уснуть. Вон уже месяц спрятался, скоро солнце взойдёт. А день, подозреваю, предстоит нам далеко не самый простой…