1

Олег курил на балконе, привычно посматривая вниз. Всё по-старому, ничего не изменилось, будто и не было этой сумасшедшей вылазки в Ущелье Злых Духов. Так же обсуждают жизнь бабульки-сплетницы, а из кустов доносится голос Мишки-соседа:

– Клавка, дура, цепляется мне за штаны, вопит, а мужики несут меня драться…

Это что, он всё ещё ту же историю пересказывает? Вряд ли, фингал у Мишки под глазом свежий – видел Алексеев «грозного воина» утром, когда спускался к почтовому ящику. В котором, кстати, ничегошеньки не было, кроме кучи рекламных листков – для них в углу стоял специальный картонный ящик: всё равно никто не читает.

Тоска… Да что там тоска – тощища!..

Олег вернулся в комнату, почти машинально включил телевизор. Звук появился раньше, чем изображение, и по всей квартире разнеслось:

– Рассияне!..

Э нет! Хватит, хватит…

Может, по местному каналу что-нибудь стоящее показывают? Так… Заставка: «Злободневные новости». Ну, кто, что и у кого сегодня украл? «Люблю рассказы о мелких жульничествах»[18]…

Бравый проигрыш, и на экране появилась сильно ощипанная девица: губки бантиком, глаза навыкат. Бракованный вариант куклы Барби.

Алексеев её знал – работал когда-то в тогда ещё общегородской газете, а сия красавица прибыла из университета на практику. Тогда она, правда, выглядела посимпатичнее…

Задание начинающей журналистке выдали простейшее: где-то прорвало какую-то трубу, нужно написать репортаж строк на семьдесят, в коем обрисовать ситуацию и покритиковать руководство коммунальных служб. В меру покритиковать, поскольку были такие прорывы делом нечастым. В общем, работы на пару часов от силы, это с учётом того, чтобы смотаться для очистки совести на место «происшествия».

Однако номер нужно было уже сдавать, а материал всё ещё не поступил, поэтому взмыленный ответственный секретарь попросил Олега:

– Слушай, тряхани эту дуру как следует. А то я по телефону никак не пойму, что она лепечет.

Сказано – сделано. Девицу Алексеев обнаружил за отведённым ей рабочим столом: обложилась бумагами, щёчки раскраснелись…

– Что вы, Олег Иванович? – В её взгляде плескались ужас и негодование. – Разве можно так подходить к подготовке ответственного материала? Я заканчиваю разработку подробного плана публикации и лишь потом возьмусь за текст!

В итоге будущее светило журналистики «бросили на важнейший участок работы» – поручили ей отвечать беспокойным пенсионерам, заваливающим редакцию письмами типа: «Гр. Щин просверлил в моей стене отверстие и пускает скрозь него отравляющих газов»[19].

А тут, смотри-ка! Оперилась девица, перебравшись на демократическое телевидение, взматерела, можно сказать. Прямо-таки звезда экрана… Ну-ка, ну-ка, о чём она?

Пучеглазая сладко улыбнулась и затараторила:

– Трагическая гибель известного бизнесмена, хорошо известного многим господина Срыбного взбудоражила весь наш город, более того, эхо этого страшного происшествия прокатилось по всей, не побоюсь этого слова, стране…

Да чтоб тебя! Тыйская милиция к исследованию причин преждевременной кончины Тёмы отнеслась более чем прохладно: в крови покойника обнаружен алкоголь, так над чем голову ломать? Местные шерлоки холмсы тоже не стали создавать себе проблем, тем более что родственников у Артишока не обнаружилось, жалобы писать некому. В общем: «Помер Максим, и хрен с ним».

Зато журналистская братия взвилась, словно осы, на гнездо которых плеснули кипятком. Ленку атаковали сразу по возвращении в город. Сестрица, правда, заявила, как отрезала: о смерти бывшего мужа узнала только что (что было правдой), ничего с ним общего давно уже не имела и иметь не собирается, бизнес его, равно как и прочее движимое-недвижимое имущество ей не нужны на фиг. Короче: ариведерчи!

Журналюги на этом, однако, не успокоились и пару дней буквально не давали сестре проходу. Тогда она пожаловалась Виктору. Что предпринял бывший секьюрити, Олегу было неведомо, но теперь шакалы пера и камеры шарахались от Ленки как чёрти от ладана. От самого Виктора тоже.

Ну а к Алексееву коллеги даже и не пытались подкатиться, решив, что не такой он дурак, чтобы делиться эксклюзивной информацией. Да ещё за так…

Но Пучеглазая явно не хотела отцепляться от лакомой, с её точки зрения, темы – так муху не отгонишь от приглянувшегося ей куска. Сглатывая от азарта окончания слов, она продолжала верещать:

– К сожалению, трагедия произошла далеко от нашего города, в дебрях дремучей и непроходимой тайги…

(Эк её… Впрочем, врать – это не мешки ворочать.)

– У нашей компании нет средств, чтобы организовать туда выезд съёмочной группы…

(И слава богу, что нет.)

– Но мы надеемся, что найдутся честные и бескорыстные бизнесмены, готовые выделить средства, чтобы пресса пролила наконец объективный свет на эту мрачную тайну…

(Так бы сразу и сказала: «Дяденьки, дайте денежку!»)

– Очевидцы произошедшего с господином Срыбным, к сожалению, молчат. Может, им есть что скрывать? Будем надеяться, что компетентные органы примут меры и помогут широкой общественности узнать, что же произошло в угрюмых дебрях…

(Нет, ну не стерва ли?)

– Впрочем, мы не привыкли ждать милости от властей и им прислуживающих! И вы, друзья, это знаете. Не отключайтесь, после непродолжительной рекламы вас ждёт встреча с человеком, который долгое время шёл с покойным бизнесменом плечом, что называется, к плечу!

Это ещё что за финт? Олег удивлённо посмотрел на экран, где уже замелькали, сменяя друг друга топорно сработанные рекламные ролики:

«Ушная сера – лучшее средство от всех болезней!», «Хотите узнать своё будущее по кофейной гуще? Обращайтесь к народной предсказательнице матушке Аграфене – стопроцентный результат! Лучшее кофе для гадания производится на фирме “Титаник” (бывшая фабрика по производству унитазов)», «Купим волосы. Дорого! Нет больше лысых»…

М-да… Аж снова закурить захотелось… Ну, кажется, закончилось наконец это беснование, снова Пучеглазая глазёнки таращит…

– Мы предоставим телезрителям уникальный шанс – сегодня вы встретитесь с господином Пебукиным…

Из-за кадра донесся недовольный голос:

– Моя фамилия Пубекин!

– Я так и говорю, – лучезарно улыбнулась ведущая. – Говорят, вы начинали бизнес совместно с покойным господином Срыбным. Это так?

– Ещё чего… – И на экране возникла сумрачная физиономия.

(Ба! Да это же не то Додж, не то Жорж. Жив курилка!)

– (Пи-ип) Срыбный начал дело? Не смешите мою бабушку! Он же (пи-ип, пи-ип, пи-ип, пи-ип, пи-ип, пи-ип, пи-ип, пи-ип).

(Неужели ни разу не повторился? Аж позавидовать можно.)

– Делал всё я! А этот (пи-ип, пи-ип) сначала хапал мною заработанное, а потом и вовсе всё себе загрёб!

– Но многие говорят, что у господина Срыбного был талант прирождённого бизнесмена…

– Брешут (пи-ип)! У настоящего бизнесмена должен быть стиль. Это мне один умный человек говорил. Где-то у меня записано… Вот! «Я давно понял, что стиль этот зависит от физиологии, характера, темперамента, жизненного багажа и опыта. Настоящим бизнесменам стиль даётся практически сразу, как голос, с годами он только улучшается». Понятно? У Артишока ничего этого отродясь не было (пи-ип).

– У кого, простите? – чуть не поперхнулась Пучеглазая.

– Да его все так звали (пи-ип), большего и не заслужил! Чего вы хотите от отрыжки преступного режима? Он же (пи-ип) комсомольский оборотень, верный слуга тех (пи-ип), кто угнетал и гнобил честных бизнесменов, таких, как я. Решительно заявляю: награбленное этим (пи-ип) бандитом должно быть возвращено настоящему хозяину!

– Вы имеете в виду себя? – телеведущая аж подпрыгивала на стуле.

– Именно! Кому же ещё? Не этим же (пи-ип, пи-ип, пи-ип, пи-ип, пи-ип)…

Ну, хватит… Олег выключил телевизор и выругался:

«Гадость! А я ещё ломал голову: заплачет ли кто по Тёме? Обрыдаются!.. Такое ощущение, что в дерьмо вляпался…»

Он снова прошёл на балкон, постоял там, облокотясь на перила. Снизу донеслось:

– И тут, мужики, я ка-ак размахнусь…

Чтоб вам треснуть!.. Господи, ну и тоска! Чем бы заняться? Разве что за сигаретами сходить… Есть ещё пара пачек, но запас, как говорится, карман не тянет…

О! Не навестить ли дорогую сестрицу, а то давненько уже не виделись… Только лучше сначала позвонить.

Алексеев поднял телефонную трубку. Тишина. Странно, вроде бы всё у него оплачено… Поломка? Или телефонисты решили забастовку объявить? Требуют, например, чтобы поставили им такое же оборудование, как в забугорной Америке. А что, вполне соответствует духу времени…

Аккуратно опустил трубку и решил:

«Схожу-ка я и вправду к Елене. Если носится сестрёнка где-нибудь – ничего страшного: прогуляюсь. Идти недалеко, погода хорошая. А то я тут скоро на стенку полезу. Или завою. Благо, сейчас полнолуние…»

2

Не открывала Ленка долго, хотя и было слышно, что в квартире кто-то есть. Наконец замок щёлкнул, дверь приоткрылась, и в щель просунулась сильно недовольная физиономия. Судя по всему, собиралась сестрица отправить пришедшего по известному адресу, но, увидев, кто стоит на лестничной площадке, сменила гнев на милость.

В комнате, куда прошёл Олег, обнаружился Виктор – сидел в кресле, смирно сложив руки на коленях. Узрев Алексеева, разулыбался.

«Та-ак… И что предложите делать в такой ситуации старшему брату, которому вроде как положено блюсти сестрицу, охранять её от разных молодых и не очень людей?.. А ничего. Большенькие уже детки, пускай сами свою жизнь обустраивают».

– Хорошо, что ты пришёл, – заявил бывший секьюрити (охранником никто из к власти и деньгам стремящихся Виктора брать не хотел, не без основания считая, что своего «босса» он «прохлопал», так что жил тот, судя по всему, на ранее накопленное).

– Соскучились? – осведомился Олег.

– Не то чтобы сильно, но нужно посоветоваться.

– Да, нам оч-чень интересно знать твоё мнение по одному оч-чень важному вопросу, – добавила Ленка.

«Это что же они благословление у меня решили получить? Разреши, мол, старший брат и глава рода Алексеевых сочетаться нам браком, жить совместно, плодиться и размножаться. Бухнутся сейчас на колени, а я буду благословлять их по маковкам самой толстой книгой, которая отыщется в шкафу. Фигушки, сами думайте и сами решайте, потом не на кого будет пенять».

– Очень интригующе звучит, – хмыкнул Олег. – И впечатляюще. Можно я присяду на всякий случай, а то вдруг ноги подкосятся…

– Правильно, – одобрила сестра, – устраивайся поудобнее, а я пока чай приготовлю. С тортом!

– Неужто мой приход предчувствовала?

– Нет, – разочаровала брата Ленка. – Это Витя принёс.

Чинно пили чай, заговорщики при этом помалкивали, Олег тоже не начинал разговора: нечего поощрять их вопросами, пускай сами всё выкладывают.

– Дело вот в чём… – наконец заговорил Виктор. – Подумываем мы с Еленой ещё раз сходить в мир за тремя Вратами.

– Чего?!. – Журналист едва не облился чаем.

– А что такого? – Ленка с недоумением смотрела на брата.

– Зачем прежде всего?

– Разве непонятно? Интересно нам это, понимаешь? Интересно!

– Олег, там же целый мир! Никому не известный, загадочный. – Виктор вскочил на ноги и заходил по комнате. – Мы будем первыми, кто его увидит. Разве можно упустить такую возможность?

«Та-ак… Противоречить энтузиастам – дело безнадёжное. Лучше попробовать вернуть их на грешную землю при помощи циничной логики…»

– И как вы туда добраться думаете?

– Прикинули уже. Сначала, конечно, подзаработать нужно: на билеты деньги потребуются, на припасы разные…

– А с работой твоей что будет? – Олег посмотрел на Ленку.

Та пренебрежительно махнула рукой:

– Ай! Одно название что работа. Зарплату нам ещё за прошлый год не всю выдали. Возьму отпуск за свой счёт, так они ещё и обрадуются. Продолжай, Витя.

– Ну вот… Поезда до Тыйска пока ещё ходят, пускай и не очень часто. А там лодку наймём, или дядя Яша поможет, вывезет нас к себе.

– Я не о том. Серебристый след уже наверняка исчез, а кривые стёжки-дорожки тамошние тебе хорошо известны. Залетите в мир оживших покойничков или ещё куда похуже и что тогда делать будете?

– Мне кажется, в ущелье нужно идти так… – Виктор решительно взмахнул рукой. – Чуть только понял, что не туда попал, сразу возвращайся. Увидел знакомые уже места, новую тропку ищи.

– Это ж получится: шаг вперёд, два шага назад…

– Примерно так. Я наш обратный путь в памяти хорошо зафиксировал, со всеми его приметами. А здесь уже записал всё на всякий случай.

– И сколько времени, по-твоему, дорога займёт?

– Дня два-три, едва ли больше.

– Значит, с ночёвками, с луной в зените… Прошлый раз нам повезло: живыми выбрались. Можешь дать гарантию, что и сейчас так же получится? И не забывайте – дело к осени идёт, в Ахтимнееве уже заморозки, под открытым небом сильно не поспишь.

– Может, это и неплохо. Зиновий, помнится, говорил, что зимой злые духи в болота перебираются…

– Ага, отпуск за свой счёт берут. – Олег в упор посмотрел на Ленку. Сестра насупилась, но смолчала, и журналист продолжил: – Говорил это не Зиновий, а Яков Антонович. Вот только в сказки я не верю… Но ты так и не ответил, что будете делать, если опять с разными страшилищами встретитесь? Отстреляться от них надеешься?

– Ушами не будем хлопать, значит, и не пропадём, – упрямо буркнул Виктор. – И потом, показалось мне тогда, что кто-то заставлял тех тварей нападать на нас, очень уж мы их хозяина рассердили.

– Думаешь, теперь простил?

– Едва ли, – усмехнулся бывший секьюрити. – Хотя, может быть, и подуспокоился, неинтересны мы ему стали. А тогда он так… психовал.

«Да-а… Похоже, решила уже всё “сладкая парочка”, теперь их не переубедишь, не переупрямишь. И что прикажете делать?»

– Мы думали, что и ты с нами пойдёшь, – неожиданно заявила Ленка.

Алексеев дёрнул плечом и криво усмехнулся:

– Даже так?

– Неужели тебе здесь лучше? – Елена строго смотрела на брата. – Всё разваливается, никому мы не нужны. Время Артишоков и ему подобных…

– Всё перемелется, – философски заметил Олег.

– Или нас перемелет. Потом, конечно, наступит всеобщая лепота. Только очень не скоро. Помнишь, ты мне стихи читал:

Я не хочу так жить, Олежек! И Витя не хочет. Поэтому мы пойдём. А ты решай сам.

– Но почему вы думаете, что кому-нибудь нужны там? – предпринял ещё одну попытку отговорить сестру Алексеев.

Виктор пожал плечами, обнял Елену за плечи и сказал:

– Головы у нас на плечах, руки тоже на месте. Как-нибудь прорвёмся, найдём своё место в жизни… И потом, знаешь, я почему-то верю Учителю.

– Я ему тоже верю, – решительно подтвердила Ленка.

3

«Однако… И что можно предпринять в такой ситуации? Уйдут ведь, как пить дать, уйдут. Свяжутся с дядей Яшей, и…»

Четвёртый уже день Олег носил в кармане письмо Якова Антоновича. Прочитал его несколько раз, похоже, наизусть запомнил:

Здравствуй, дорогой Олег Иванович! Во первых строках своего письма сообщаю тебе, что мы с Зиновием живы и здоровы. А больше хвалиться нечем. Контору мою бакенную закрыли. Из дома пока ещё, правда, не выгнали, но с них станется. Ну да ничего, пустых изб сейчас в Ахтимнееве много, не пропадём. Без света, понятно, нелегко придётся, привыкли мы уже к нему, но ведь и при свечах когда-то жили и не жаловались.

Охота в этом году почему-то никудышная, но мясом мы себя понемногу обеспечили, да и рыбки наловили – насолили её и навялили, даже подкоптить чуток удалось.

Ты уж прости меня, Олег Иванович, старого болтуна. Рассказал ведь я Зиновию про наши приключения в Долине Смерти. Да и как не расскажешь – старый ведь друг, никого у нас с ним на свете нету. Дети – отрезанный ломоть, я уж и позабыл, как они выглядят. Хотя, что пенять: чаю, жизнь у них тоже не сахар…

А Зиновий мне теперь прохода не даёт: пойдём да пойдём через распадок к тёплым краям. Сначала-то я над ним посмеивался, а чем дальше, тем больше задумываюсь, может, и вправду сходить? Помирать всё равно придётся, но лучше уж там, чем здесь, – интереснее как-то. Да и новые землицы поглядеть охота…

Вот такие, Иваныч, у нас дела. Ты-то как? У сестры как дела обстоят? А знакомые её Серёга с Анной как? Успокоились? Вите, коли встретишь его, попеняй – обещал написать, но пока что нет от него весточки.

Прощевай, Олег Иванович, многие тебе лета. А может, и ты нам с Зиновием компанию составишь? Куда как ладно будет…

«И ведь сговорятся авантюристы чёртовы! Вправду говорят: что старый, то и малый. Хотя, не так уж Яков Антонович стар, а Ленка с Виктором уже не дети…

Уйдут. Не побоятся опасной дороги и уйдут. К неведомому синему морю, к ласковой реке, в которой так любят плескаться шустрик Керат и его приятели, к горам, поросшим буйной зеленью, к ароматному полумраку джунглей. Уйдут!»

– Олег Иванович! Дорогой мой!

Это ещё кто? А пучеглазая телеведущая. Летит через дорогу, машины только успевают тормозами повизгивать. Обошлось, проскочила.

– А я только о вас и думаю! Вспоминаю, как мы вместе в газете трудились. Золотое было времечко! Я столькому тогда у вас научилась!..

(Вот ведь насобачилась врать!)

– Я ведь на вас в обиде…

– Что так? – Алексеев попытался освободиться от крепко вцепившейся в его локоть руки, но безуспешно.

– Уж мне-то, старой своей соратнице, могли бы рассказать, о том, что на самом деле произошло с господином Срыбным! Вы же с ним много лет близки были, дружили, можно сказать…

(«Мели Емеля, твоя неделя».)

– Ну, хоть что-нибудь! Вот такую крохотулечку, – телечудо показала на тщательно наманикюренном пальчике. – А я в долгу не останусь. Вот увидите… – И скромно потупила глазёнки.

– Посмотрим…

– Правда? Вы настоящее золото! Завтра же позвоню!!

– Я могу уехать…

– Найду! От меня никто ещё не сумел скрыться. «Главное, чтоб в номер материал успел ты передать»![21] Так ведь? Ну, целую!

Подпрыгнула, мазнула липкими губами по щеке Олега и испарилась.

«Тьфу, пропасть! Вот ведь ляпнул: “Посмотрим”. Теперь эта Пучеглазая со свету сживёт, впору убегать от неё, прятаться в Ущелье Злых Духов…

А собственно, почему ты принял в штыки идею Ленки и Виктора? Боишься? Если совсем честно, испытывать всё вновь совсем не хочется. Хотя… вспоминается всё с какой-то даже ностальгией, коленки от страха не подрагивают. Было – и прошло, взбодрив кровь и намертво отложившись в памяти…

Не хочешь кардинально ломать свою жизнь… Это да, есть такое дело. Там ведь тоже не курорт, валяться кверху пузом под пальмами не получится. Здесь как-то привычнее. Невзирая на то, как жизнь ломается, и неизвестно, что ждёт впереди…

А что, собственно, тебя ждёт? Скоро подойдёт к концу период оплачиваемого безделья, придётся искать работу. Что-нибудь да подвернётся. Например, можно будет устроиться в программу к Пучеглазой, узнавать, кто с кем и зачем спит. Личная популярность сразу же резко повысится, на улицах узнавать будут. Мечта!..»

Алексеев услышал резкий сигнал автомобиля и посторонился, освобождая ему дорогу. А куда это он, собственно, забрёл?

«Ясно, задумался и прошёл мимо нужного поворота. Ничего, вернёмся: вечер ещё только опускается на город, дома и асфальт не успели отдать накопленное за ночь тепло, самое время для прогулок…»

В квартире царила звенящая какая-то тишина. Чтобы изгнать её прочь, Олег нажал кнопку телевизора.

Опять Пучеглазая! Нет от неё спасения!..

– Многих взволновала судьба бизнеса и капиталов господина Срыбного, славный жизненный путь которого, как вам хорошо известно, трагически оборвался в таёжных чащобах. В прошлой передаче мы рассказывали о претензиях давнего соратника покойного, бизнесмена Пебукина. Но есть и другие претенденты на нажитое умершим.

Вы спросите: кто они? Странный вопрос! Господин Срыбный был молодым, энергичным и очень привлекательным мужчиной…

(Во даёт!)

– …И конечно же обещанное им надеются получить представители прекрасной половины человечества!

(Чем дальше, тем оригинальнее…)

– Прежде всего, мы поговорим с ближайшей соратницей господина Срыбного. Зовут её Нина Панкратьевна Приходько. Прошу, дорогая Нина Панкратьевна! Поаплодируем, друзья!

(Ба, да это же та самая Нинель, о которой Тёма в своём дневнике писал. Вообще-то чтобы разглядеть её привлекательность, нужно обладать зрением Артишока… Смотри-ка, вся в трауре, может, и вправду жалеет Тёму?)

– Присаживайтесь, Нина Панкратьевна. Мы понимаем, каким горем для вас стала трагическая смерть близкого человека…

– И не говорите… – Нинель прижала к глазам кружевной платочек. – Не представляю, как я всё это пережила!.. Что может быть страшнее для женщины, чем потеря отца своего будущего ребёнка…

– Ах ты, стерва! Какого ещё ребёнка? – в студии неожиданно появилась ещё одна дама, и Пучеглазая поспешила её представить:

– А это Марина Аркадьевна, она тоже утверждает, что имеет права на наследство господина Срыбного!

(М-да, именно о таких Хайнлайн писал: «Женского рода, млекопитающее и не годна к употреблению»[22].)

А скандал в студии между тем разгорался.

– Какого, я спрашиваю, ребёнка? – орала Марина Аркадьевна.

– Нашего! Общего! – ответствовала ей, срываясь на визг, Нина Панкратьевна. – У меня и соответствующая справка есть из женской консультации. Мой будущий сын – наследник всего!

– Ха… – Марина Аркадьевна неожиданно успокоилась. – Подотрись этой справкой, а потом засунь её себе куда-нибудь!

– Ну зачем вы так? – попыталась вмешаться в приобретшую острый характер дискуссию Пучеглазая.

– Затем! – Марина Аркадьевна обратила пылающее праведным гневом лицо к камере. – Да будет вам известно, но наш дорогой шеф… Человек, которого я беззаветно любила и люблю… – Она очень натурально всхлипнула. – Он был неспособен к деторождению!

– К-как? – поперхнулась Нина Панкратьевна.

(А вот это уже нокаут!)

– Вот так! Поморозил в юности соответствующие органы. Он шёл на собрание трудового коллектива через лес. В мороз, в пургу… Так что пускай (пи-ип) этой стервы содержит законный папаша! Если он имеется, конечно.

– Подобные утверждения требуют документального подтверждения! – на щеках Пучеглазой полыхали алые пятна интереса. – Я говорю о состоянии здоровья господина Срыбного, естественно.

– Конечно… – Марина Аркадьевна выдавила из глаз ещё пару слезинок. – Я… мы узнали это несколько лет назад, но, конечно же хранили в тайне ото всех. Вот соответствующая справка, подписанная крупнейшим в нашем городе специалистом…

Ведущая впилась глазами в поданный ей клочок бумаги. В студии повисла мёртвая тишина, но почти сразу же Пучеглазая провозгласила:

– Всё верно!

– Именно поэтому, – продолжала добивать соперницу Марина Аркадьевна, – наш дорогой шеф завещал всё своё состояние мне, хранительнице самой страшной в его жизни тайны.

– И бумага соответствующая имеется? – вякнула Нинель.

– Лучше! – Марина Аркадьевна расправила плечи. – У меня есть свидетель! – она повернулась к ведущей и чинно спросила: – Разрешите пригласить?

– Ну конечно же! – просияла Пучеглазая. – Нашим телезрителям интересно знать всю правду!

В студии возникла дама не первой молодости, напоминающая серую мышку.

(«Потрёпана жизнью, и даже чересчур, но амбиции сохранила», – решил Олег.)

– Это начальник нашего отдела кадров, – пояснила Марина Аркадьевна. – Уж она-то всё знает.

– Но как такое может быть? – с пафосом воскликнула Пучеглазая.

– У шефа за кабинетом есть маленькая комнатка, – скромно поджав губы, пояснила «мышка». – Там разные ненужные документы хранятся. Когда Мариночка попросила меня о помощи, я просто не могла ей отказать. Спряталась в этой комнатке и своими ушами слышала, как господин Срыбный обещал оставить ей всё, чем он владеет…

– Слова к делу не пришьешь, – напомнила о своём существовании Нина Панкратьевна.

– Всё сказанное записано на магнитофон! – гордо провозгласила её соперница. – Видеозапись тоже имеется. Могу её предъявить.

– Давай-давай, заодно увидим, в какой позе он тебе это пообещал…

– Ах ты!..

Алексеев смотрел в тёмный экран – когда выключил телевизор, и сам не заметил. Да, Олег Иванович, это твоё будущее. Телепередачи, в которых не отягощённые интеллектом особи обсуждают шибко волнующие их проблемы. Или статьи о том же и тех же. Можно будет и книжку написать. Об Артишоке. Ну и таких же, как он, они ведь щедро платят за возможность прославиться.

И так день за днём. Вечерами будешь напиваться с приятелями-коллегами и цитировать грустные стихи: «Трудней всего переносить наверно, неторопливых будней торжество»[23]. Чужие, потому что сам ты стихи писать не умеешь. И всё это будет называться жизнью. Той жизнью, о которой твоя сестра не хочет и думать…

Неожиданно возникла мысль:

«А интересно, когда наши с Ленкой предки пришли в Сибирь? Испокон веков живут Алексеевы здесь, но корни нашего рода явно где-то в европейской части России… Небось тоже боялись оторваться от привычной жизни. Как там у поэта?

Ради чего они покидали родные места и шли в неведомые края? В поисках золота, которое где-то якобы лежит под ногами, молочных рек в кисельных берегах? И такое может быть, но как-то не верится: не слышал я, чтобы были в нашем роду люди, готовые отдать жизнь за богатство. Может, и мечтал кто-нибудь о сладкой жизни, да только мнится мне, что вело их “встречь Солнцу” прежде всего желание первым повидать новые земли, испытать то, что ещё никто не испытывал…

А мамин родственник, что принимал участие в знаменитом “индийском походе”? Трудно даже поверить, что написанное Евграфом Савельевым[26] правда:

“На присланной Павлом I карте дорога от Оренбурга до Бухары и Хивы и далее на Индию была проведена одной тоненькой черточкой, а что на пути под этой черточкой таилось, никто в России не знал и не ведал. Необозримые безводные среднеазиатские степи, непроходимые горы Гинду-Куша, хищные племена Бухары и Хивы, текинцев, каракалпаков, киргизов и узбеков… А донские полки шли и шли ускоренным маршем, сделав в три недели по страшному бездорожью около 700 верст”.

Но так было!

И ведь наверняка дошли бы до этой таинственной Индии, если б золотая табакерка не проломила висок Императора и Самодержца Всероссийского…»

4

Дверной звонок задребезжал неожиданно, оборвав мысли.

«Давно сменить его пора, – поморщился Олег. – Но кто бы это, однако, мог быть?»

Недавно шарашился на лестничной клетке Мишка: пытался попасть ключом в замочную скважину, что-то бормотал. Надо сказать, сосед Алексеева уже достал. Вернувшись года четыре назад из очередной отсидки, он никак не мог привыкнуть к не тюремной жизни: поставит суп на плиту и тут же об этом забудет, а сам спать завалится. Вот и приходилось Олегу то пожарных вызывать, то милицию – если забредшие к Мишке гости упорно не желали расходиться. Самое забавное, что сосед за это журналиста очень даже уважал.

«Если Мишка, точно в зубы получит!» – зло подумал Олег, устремляясь на зов не желающего заткнуться звонка.

Но это был не сосед – за дверью стоял представительный седовласый мужчина. Вот только за спиной его высились два нехилого сложения парня, габаритами превосходившие Виктора раза в полтора. Это ещё что такое?

– Простите, Олег Иванович, за визит без предупреждения, но телефон у вас почему-то не работает, – произнёс незнакомец. – Позволите?

– Прошу… – Алексеев, подвинулся, освобождая дверной проём.

Седовласый вошёл в квартиру, нагнулся, развязывая шнурки ботинок.

– Можно не разуваться, – спохватился хозяин.

– У нас так не принято, – сверкнул улыбкой незнакомец. – Да вы знаете…

«Что это я, интересно, должен знать?» – озадачился журналист.

Молчаливые амбалы по-прежнему неподвижно стояли на лестничной клетке.

– А ваши… друзья не зайдут? – спросил Олег.

– Нет, им удобнее обождать меня там, – любезно пояснил странный гость.

– Ну что ж…

Седовласый тем временем прошёл в комнату, открыл имевшийся у него в руках портфель и принялся выкладывать на журнальный столик пачки денег.

– Что это? – насторожился журналист.

– Это, Олег Иванович, плата за сделанную вами и вашими друзьями работу, – тут же ответил незнакомец.

– Но мы с вами ни о чём не договаривались…

– Верно, – седовласый наконец прекратил своё однообразное занятие и выпрямился. – Я разговаривал с другим человеком. Но ведь именно вы нашли Ключ Молодой Луны и отдали его в нужные руки. Так что, всё это принадлежит вам.

Олег молчал, не зная, что предпринять в неожиданной ситуации.

– Здесь несколько больше, – любезно сообщил незнакомец, – но вы и сделали гораздо больше, чем мы надеялись. Не беспокойтесь, Олег Иванович, в этом нет никакой, как у вас говорят, «подставы».

– Несколько неожиданно… – признался Алексеев.

– Так жизнь вообще полна неожиданностей, – улыбнулся седовласый. – Я, например, приятные неожиданности очень люблю… А не угостите ли вы меня чайком? Признаться, устал я что-то, очень уж суетный день выдался.

– Да, конечно… Минутку.

Журналист прошёл на кухню, в голове его вертелась мысль: «Ещё что-то ему от меня нужно, что ли?»

Он не ошибся. После того как неожиданный гость со вкусом и явным удовольствием выпил чашку предложенного ему напитка, он внимательно посмотрел на хозяина:

– Есть у нас, Олег Иванович, ещё одна просьба. Непростая, хочу об этом сказать сразу… Что вы знаете о Ключе Умирающей Луны?

– Только то, что он якобы существует, – развёл руками Алексеев.

– Существует, в этом можете не сомневаться… Этот Ключ был утерян давным-давно, и, как вы понимаете, мы сделаем всё для того, чтобы его разыскать.

– Но при чём здесь я? – озадачился журналист. – Да и вообще не находите, что всё это весьма напоминает старинное присловье: «Поди туда, не знаю куда, отыщи то, не знаю что»?

– Да, есть что-то общее, – лицо седовласого оставалось серьёзным. – Однако выхода у нас нет. Что представляет собой Ключ, я вам покажу. Вот.

Он извлёк из всё того же портфеля выточенную из камня вещицу, очень похожую на подвеску Кумара-Артишока-Ленки.

Олег присмотрелся: лунный серпик расположен по-другому, да и за то, что странные руны совпадают с изображёнными на Ключе Молодой Луны, Алексеев не стал бы ручаться.

– Именно так выглядит нужная нам вещь, – пояснил гость. – Изготовлена она, естественно, из того же металла, что и другие Ключи. А этот камень можете оставить себе. Вдруг пригодится.

– Но где может находиться этот Ключ? – продолжал недоумевать журналист. – В Африке, в Австралии? Может, он вообще на дно океана ушёл вместе с легендарной Атлантидой?

– Последнее исключено, – покачал головой седовласый. – По нашим сведениям, последний раз Ключ был замечен тысячу примерно лет назад, где-то в ваших краях.

– Ничего себе!.. И что значит «в наших краях»? Сибирь большая.

– В вашей области… Понимаю, что это очень, конечно, неточно. Но большего я, к сожалению, просто не знаю… А почему мы обращаемся именно к вам? Дело в том, что вы, Олег Иванович, не только побывали на первородине Ключа Умирающей Луны и встретились с Учителем, но и держали один из Ключей в руках… Поверьте: вы почувствуете близость этого Ключа, не сможете не почувствовать. Так же, как и ваша сестра.

– С ней вы тоже собираетесь встречаться? – нахмурился Алексеев.

– Нет. Если сочтёте нужным, сами всё ей расскажете… В общем, мы очень надеемся: вам удастся сделать то, что недоступно другим людям…

– Я не совсем понял… Разве вы сами не бывали в Ущелье Злых Духов, точнее, в том мире?

– Увы… – седовласый печально улыбнулся. – Я всю свою жизнь разыскиваю Ключ Умирающей Луны. Когда-то он был доверен моим предкам, вот я и ищу его следы. Здесь, в вашем мире.

– Подождите… Давно хотел узнать… Принц Кумар… Я нашёл статьи о нём, их было много в зарубежной прессе. Какое-то ритуальное убийство… Это сделал кто-то из ваших?

– Нет, – по лицу гостя промелькнула тень. – Не мы, – он внимательно посмотрел в глаза журналисту. – Поверьте мне. Просто предательство рано или поздно наказывается. Ну а Кумар пытался обмануть не только нас, но и приверженцев ушедших богов…

– Ну что ж… – Олег поостерёгся развивать эту тему дальше и сменил направление разговора: – Хорошо, допустим, что я каким-нибудь образом почувствую этот самый Ключ. И что дальше? Пытаться связаться с вами?

Седовласый покачал головой:

– Мы сами узнаем о том, что ваш поиск завершился. Не спрашивайте, каким образом, и не думайте, что я намерен следить за вами. Просто у нас есть для этого свои методы… Ну а если понадобится наша помощь, тоже окажемся рядом, не сомневайтесь.

– Даже не знаю, что сказать… – признался Алексеев. – Ведь я могу ничего и не найти.

– Мы это понимаем, – кивнул незнакомец. – Поэтому сами ищем Ключ и уверены, что рано или поздно он будет найден. Но рассчитываем и на вас. Поверьте: вознаграждение будет щедрым.

– Не нужно об этом… – поморщился Олег. – Кстати, мне, наверное, нужно где-нибудь расписаться за деньги? Сумма-то ведь немаленькая…

– Зачем? – удивлённо спросил седовласый и пояснил: – Мы привыкли доверять людям.

Он встал, протянул руку для прощания и, глядя в глаза журналисту, произнёс:

– Так мы можем надеяться?

– Я попробую. – Олег пожал плечами. – Но ничего, сами понимаете, не обещаю. Уж очень всё… туманно.

– Ну что ж, меня это устраивает, – сказал странный гость.

– Только есть одна просьба… – неожиданно даже для самого себя произнёс журналист.

– Да?

– Если мы всё-таки найдём Ключ, мне хотелось бы самому доставить его Учителю…

– Это ваше право. Обещаю…

Опять никого в квартире. Кроме хозяина, конечно. Такое ощущение, что приснилось всё. Хотя нет, вот они – деньги. Лежат на журнальном столике…

Алексеев взял одну пачку, надорвал банковскую упаковку, вытащил несколько зелёных купюр, посмотрел их на свет. Вроде настоящие… А какой смысл этому седому туфту приносить? Это ж запросто проверяется…

И что же в итоге выходит? Работу теперь можно не искать, проще свой бизнес открыть: газету или, скажем, телестудию. Пучеглазой прислуживать не придётся, наоборот, можно её к себе переманить, она тут же рейтинг новому средству массовой информации подымет…

А можно и мечту Тёмы реализовать. В полном объёме. Что он там хотел заиметь: виллу на берегу океана, яхту, жратвы от пуза. Ну и баб, конечно, пока отмороженные в борьбе за построение коммунизма органы окончательно не отказали. Теперь всё это стало доступно тебе. Пользуйся, Олег Иванович, наслаждайся жизнью…

Сколько же тут денег? Много, это сразу видно. Даже после того, как отдать их доли Якову Антоновичу, Ленке и Виктору, да и Востриковым что-нибудь отстегнуть (не зря же ребята мучились), останется немало. Вот только считать неохота. В общем: «Сбылись мечты идиота!»[27] – как говаривал Остап Бендер.

А ты разве мечтал о подобном? Нет, как-то и в голову не приходило…

В кого же переквалифицироваться, как найти себя в этом новом и очень неуютном пока мире?..

Олег вышел на балкон. Солнце уже садилось, окрасив небосвод в кроваво-красные тона. На небе тускло прорисовывалась полная Луна. Скоро она пойдёт на убыль, а потом со звоном откроются последние Врата. Почему со звоном? Почему-то так кажется… Они где-то там – в стороне, откуда подступает к городу ночь. Всё там: сердито рычит в своём каменном ложе Тушкем, струит воды Тыя, горит в старой избушке свеча, под тусклый свет которой коротают часы Яков Антонович и Зиновий…

«А ведь ребята всё равно уйдут, – неожиданно понял Алексеев. – Порадуются тому, что не нужно теперь зарабатывать на поход, и рванут. Не смогу я остановить Ленку, не послушается она меня, точнее: и слушать не будет…

Дядя Яша уйдёт с ними, не станет он покупать домик с огородиком и разводить разнообразных курей-поросей, доживая свою жизнь в скучном благополучии…

И старый Зиновий не будет дожидаться смерти во всеми позабытом Ахтимнееве…

Это ведь про таких, как они, сказано:

А ты, Олег, останешься. Отговоришься тем, что пообещал найти Ключ Умирающей Луны.

Только не станешь ты этим заниматься: зачем искать иголку в стоге сена – безнадёжное дело! Уютно обустроишь своё существование, купишь книги, о которых давно мечтал, и будешь валяться на диване, наслаждаясь мыслями умных людей. Людей, которые искренне не понимали, как можно быть счастливым, ничего не делая…

Но каждый месяц, лишь только Луна повернёт на ущерб, ты будешь выходить на балкон, веранду, патио, или чем ты там ещё обзаведёшься, и поднимать глаза к небу.

Ты никогда не узнаешь, добрались ли до цели рискнувшие вновь войти в Ущелье Злых Духов, но будешь представлять, как перед ними раскрываются цветущие долины, как им сдаются ранее непроходимые перевалы, как у их ног плещутся ласковые океанские волны…

Ты захочешь узнать, исполнил ли свою мечту выросший Керат, и кем стала девушка в лазоревом одеянии, одарившая тебя улыбкой, но никогда этого так и не узнаешь…

Постепенно окружающие заметят твои жадные взоры, обращённые к умирающей Луне, и начнут аккуратно интересоваться, что с тобой происходит. Ты что-нибудь придумаешь, будешь ссылаться на труды астрологов (наверняка они что-нибудь написали на эту тему), на свою особую связь с ночным светилом.

Кто-то тебе поверит, кто-то будет с усмешкой шептаться за твоей спиной…

Но никто никогда не узнает правды.

Никто.

Потому что правду будешь знать только ты. Один…»