В 16.45 зазвонил не занесенный в справочники и потому как бы не существующий личный телефон Мейсона. Мейсон кивком дал понять, что Делла может снять трубку.

— Алло? Хорошо. Подожди, Пол. — Она повернулась к Мейсону. — Пол Дрейк говорит, что у одного из его людей есть информация для тебя.

Мейсон поднял трубку.

— Привет, Пол. Есть факты?

— Да, Перри, — ответил Дрейк. — Один из моих парней нашел кое-что интересное. В день кражи в том самом мотеле, где жила Эвелин Багби, в половине одиннадцатого утра появилась некая дама в солнцезащитных очках. Дама, судя по всему, назвала вымышленное имя и вымышленный адрес и заняла отведенную ей комнату. Горничная показала, что видела, как эта дама выходила из номера, в котором остановилась Эвелин Багби. Горничная не обратила бы на это внимание, если бы сама женщина не пустилась в объяснения. Мол, переносила свои вещи из машины, ошиблась и зашла не в тот номер.

— В какое время это было? — резко спросил Мейсон.

— Видимо, тогда же, когда эта дама сняла номер. Что-то около половины двенадцатого. Или, скорее, между 11.30 и 11.45. Номер как раз накануне был убран. Приборку освободившихся номеров начинают, как правило, в десять утра и заканчивают часам к двум. Когда эта дама попросила сдать ей комнату, администратору пришлось узнавать, в каком номере уборка уже закончена. Именно поэтому оказалось зафиксированным время.

— Описание этой дамы есть?

— Сейчас получишь, — ответил Дрейк. — Значит, так: высокая, примерно шестьдесят восемь дюймов, черные очки, отличная одежка и чертовски дорогая тачка. Насчет марки служащие мотеля не уверены. Постоялица в регистрационном листе написала, что у нее «Кадиллак», но администратор считает, что это был «Линкольн».

— А номер машины?

— Я проверил. Липа.

— Адрес?

— Фиктивный.

— Есть еще какие-нибудь приметы девицы?

— Одежда отлично пошита… Голос хорошо поставлен — как у театральной актрисы… Дама не снимала очков. На вид ей — лет двадцать девять или тридцать. Администратор запомнила, что на дамочке была прекрасная пара туфель из кожи аллигатора. Это она особо отметила. Очень дорогая обувка. У девицы оказались стройные ножки. Администратор пыталась прикинуть, с кем имеет дело, и осмотрела ее с ног до головы. Сам знаешь, они не очень любят сдавать номера одиноким симпатичным женщинам, из-за которых в мотеле могут возникнуть осложнения.

— Но этой даме номер все-таки сдали?

— Верно. Она сказала, что вела машину всю ночь, что направляется в Голливуд и хочет поспать два-три часа. Заверила, что охотно заплатит за сутки, даже если проведет в номере всего несколько часов. Мол, смертельно устала, и ей совершенно необходимо слегка отдохнуть.

— И как долго она оставалась в мотеле?

— А вот это самое интересное, — ответил Дрейк. — Судя по всему, в час дня выписалась.

— Как так?

— В половине первого одна из горничных заметила, что номер пуст и ключ висит на внешней стороне двери. Вроде в номере принимали душ — полотенце лежало на полу. Но кровать осталась нетронутой. И в комнате не было никакого багажа.

— И эта женщина заходила в номер Эвелин Багби?

— Горничная видела, как она оттуда выходила. Горничная считает, что это именно та женщина, которая сняла номер в такой необычно ранний для мотеля час.

Мейсон сказал:

— Пол, то, что ты говоришь, чрезвычайно интересно. А где в это время была Эвелин Багби?

— Видимо, завтракала. Пока она жила в мотеле, вставала поздно. Горничная сказала, что Эвелин Багби в течение многих лет привыкла подниматься по будильнику, а здесь отдыхала от режима — раз уж ей выпала возможность побездельничать. Так она объясняла сама.

— Пол, раздобудь фотографии Айрин Кейт и покажи их горничным. Если они опознают Айрин как даму в черных очках, мы немедленно выйдем на тропу войны.

— Не забывай, Перри, эта дамочка так и не сняла очков, так что опознать ее будет очень трудно.

— Я понимаю.

— Ты все время будешь у себя?

— Да. Если соберусь уходить, предупрежу, — заверил Мейсон. — Скорее всего, просто заскочу в твою контору. А ты продолжай разрабатывать это направление.

— Появилось что-нибудь свеженькое? — поинтересовалась Делла, едва Мейсон повесил трубку.

Он пересказал ей все, что сообщил Дрейк, и распорядился:

— Попытайся связаться с Эвелин Багби.

— Ты хочешь сам с ней поговорить?

— Нет. Просто передай, что в ее деле наметились любопытные перспективы. Скажи, что, возможно, к ней заявится Айрин Кейт и попытается заключить сделку. Как бы ни было необычно предложение и что бы ни происходило, она не должна соглашаться. Ни на что.

Делла Стрит кивнула и направилась в приемную.

— Я позвоню оттуда, чтобы тебе не мешать.

— Тогда позвони еще Фрэнку Нили в Риверсайд и скажи ему, что мы идем по горячему следу.

Делла вышла, а Мейсон принялся мерить контору шагами. Глаза его блестели.

Секретарша вернулась через несколько минут.

— Шеф, я дозвонилась до Джо Падены, но Эвелин там нет.

— Что?!

Мейсон резко остановился.

— Эвелин работала с двенадцати до трех. Теперь она должна заступить в восемь и работать до часа ночи. Ты сам мог бы догадаться, что на сотню долларов, которую ты дал рыжеволосой, она кинулась покупать себе одежду.

Мейсон ухмыльнулся.

— Ты на ее месте сделала бы то же самое.

— Я спросила Джо, не пытался ли кто-нибудь связаться с Эвелин или оставить для нее сообщение. Он ответил, что звонил какой-то мужчина и предупредил, что С.М. желает все уладить. Просил передать это Эвелин.

— С.М.?

— Да, только инициалы.

— Стив Меррил, — задумчиво произнес Мейсон. — Откуда он мог узнать, где следует искать мисс Багби?

— Возможно, она сама ему позвонила.

— Возможно, — повторил Мейсон. — Не относятся ли слова «все уладить» к аресту? Если мы установим, что женщина, заходившая в номер Эвелин в мотеле Короны, была Айрин Кейт, то речь пойдет о весьма значительной сумме компенсации.

— Так что — пусть Джо передаст сообщение С.М. Эвелин Багби? — уточнила Делла.

— Она может и сама позвонить С.М.

— Что будем делать?

— Вот что, Делла… — Мейсон глянул на часы и принял решение: — Бери мою машину и поезжай к Падене. Гони во всю мочь. Как только появится Эвелин, передай ей все, что я говорил. Убедись, что она не видела никого или не получала ничьих сообщений. Как только поговоришь с ней, позвони мне, и мы пообедаем где-нибудь в Голливуде… Слушай, у тебя же сегодня выходной, да?

— Выходной. И я хочу есть. Но уже еду. Позвоню с перевала. Вероятно, это произойдет довольно скоро.

Делла надела пальто, улыбнулась Мейсону ослепительной улыбкой и внезапно вспомнила:

— Черт! Я ведь не позвонила Нили! Так заговорилась с Паденой, что…

Мейсон махнул рукой, отпуская все грехи.

— Герти позвонит Нили. А ты поезжай.

Когда дверь за Деллой закрылась, Мейсон поднял трубку и сказал, обращаясь к Герти, сидевшей в приемной:

— Соедини меня с Фрэнком Нили из Риверсайда. Я буду ждать у аппарата.

В разговоре Мейсон поведал Нили о том, что появились новые факты и в свете этого неразумно сейчас даже обсуждать вопрос о компенсации.

— Ладно, — рассмеялся Нили. — Я оставляю все на ваше усмотрение, господин адвокат, и не скажу этим киноакулам ничего, даже если они спросят у меня, который час. Вообще-то я здесь ни при чем.

— Вы — мой партнер, — возразил Мейсон. — Вы защищали в суде Эвелин Багби, за что вам причитается гонорар.

— Полагаете, дело выглядит настолько перспективным?

— Ну, трудно сказать, — честно признался Мейсон. — Однако, вполне возможно, мы напали на след, который в конечном счете приведет нас к тому, что Эвелин будет выплачена солидная компенсация — по справедливости.

— Что ж, надеюсь на это. Девушка нуждается в деньгах, — ответил Нили. — Но, видимо, вам известны какие-то законы, которых не знаю я. Пусть меня черти заберут, если я понимаю, каким образом вы сможете приписать Айрин Кейт злой умысел — всем известно, что она подмахнула заявление с обвинением в воровстве по указке помощника окружного шерифа.

— Я знаю те же законы, что и вы, — ответил Мейсон. — Но я так долго занимаюсь адвокатской практикой, что успел уразуметь: сначала надо собрать все факты, а уж затем применять законы.

— Постараюсь запомнить эту мысль.

Мейсон рассмеялся.

— Понадобится много времени, чтобы понять ее по-настоящему. В учебниках этого нет. Я буду держать вас в курсе происходящего.

Он повесил трубку, уселся в свое кресло, заложил руки за голову и погрузился в размышления. Спустя какое-то время закурил сигарету. Раз за разом прокручивая в голове ситуацию, Мейсон старался рассмотреть ее со всех сторон, не упуская ни одной, самой неожиданной точки зрения.

Послышался стук в дверь. В кабинет вошла Герти.

— К вам Айрин Кейт. Говорит, что должна кое-что объяснить. Личное.

— Она одна? — спросил Мейсон, включая скрытый магнитофон.

Герти кивнула.

— Впусти ее, — Мейсон раздавил в пепельнице окурок. — И знаешь что, Герти…

— Да, мистер Мейсон, слушаю.

— Если через несколько минут припрется Мервин Олдрич и заявит, что он должен встретиться здесь с Айрин Кейт, скажи ему, что у меня важная встреча и я велел никого не впускать.

Герти кивнула.

— То же относится и ко всем остальным, — продолжил Мейсон. — Предполагаю, беседа с дамой, которая, возможно, почувствовала слабые угрызения совести и проявила первичные признаки раскаяния, затянется, и на этот раз я хочу быть уверен, что это возвращение на стезю добродетели не будет прервано типом, у которого на месте совести нечто другое. Мысль ясна?

Герти улыбнулась и повернулась к двери.

На этот раз манеры вошедшей в контору Мейсона Айрин Кейт разительно отличались от тех, что она продемонстрировала в прошлый раз. Кейт была холодно-отстраненной и надменной, что указывало на наличие тщательно разработанного плана.

— Здравствуйте, мистер Мейсон, — сказала она, подходя поближе и протягивая руку для пожатия. — Мне очень жаль, что все так получилось.

Мейсон вскинул брови.

— Я говорю по поводу Мерва. Мервина Олдрича. Вы понимаете?

— А что с ним? — невинно осведомился Мейсон.

— У него совсем иной способ смотреть на вещи, любую ситуацию он обдирает до голой схемы, устраняя из нее всякий человеческий компонент.

— Да вы садитесь, — предложил адвокат.

— Мистер Мейсон, я хочу сделать что-нибудь для этой девушки.

— Ничего нового я вам не сообщу, — сказал Перри, не сводя глаз с ее туфель из кожи аллигатора. — Лучше мне было бы пообщаться с вашим адвокатом.

Айрин удобно расположилась в кресле для клиентов, забросив ногу на ногу. Улыбнувшись собеседнику, она спросила:

— Но почему? Вы боитесь меня, мистер Мейсон?

— Нет. Но сейчас ситуация выглядит более сложной, чем казалась мне вначале… У вас все же должен быть адвокат!

— Нет у меня адвоката. Я сама прекрасно справляюсь со своими делами. Конечно, я найму его, если у меня начнутся настоящие неприятности.

— У вас начались настоящие неприятности.

Теперь уже Айрин Кейт подняла брови.

— Я полагаю, что должен честно и прямо сообщить вам, мисс Кейт: с момента нашей предыдущей встречи я обнаружил определенные факты, знание которых позволит Эвелин Багби выдвинуть обвинение в умышленном сговоре, приведшем к необоснованному аресту и заключению.

— Какие ужасные вещи вы говорите!

— Говорю то, что есть.

— И против кого же будут направлены эти обвинения?

— Надо думать, против того, кто написал заявление в полицию.

— О! Если уж речь зашла о формальностях, — произнесла мисс Кейт с улыбкой, — то я подписала заявление по совету официальных лиц. Помощник окружного шерифа сказал мне, чтобы я это сделала. Фактически он надиктовал текст заявления, подсунул его мне и сказал: «Распишитесь вот здесь». Я и расписалась.

Мейсон кивнул. Айрин продолжила:

— Кажется, тут все ясно, мистер Мейсон. Это полностью исключает всякие разговоры о преднамеренном злом умысле, не так ли?

Адвокат заметил:

— Вы необычайно хорошо и полно информированы относительно привлечения вас к ответственности за злонамеренное преследование…

— Да, — засмеялась она, — я знаю закон.

— Вот как!

— Я консультировалась со своим адвокатом по этому вопросу.

— Ясно, — сухо сказал Мейсон.

— А мне не кажется, что вам все ясно. Обычно я нанимаю адвокатов, чтобы они объясняли мне законы. Что же касается принятия решений, то я считаю, что моя интуиция посоветует гораздо лучше, чем мой адвокат. С помощью этой самой интуиции я зарабатываю больше денег, чем он — с помощью своих знаний.

— Но деньги — еще не показатель, — возразил Мейсон.

— А по-моему, это чертовски хороший критерий.

— Финансовый успех зависит от многих факторов. У человека может быть инициатива, мастерство, умение, и тем не менее дела его могут пойти насмарку. Во всяком финансовом успехе есть элемент везения.

— Это точно, мистер Мейсон. Я счастлива слышать это из ваших уст. У меня больше инициативы, мастерства и умения, чем у моего адвоката, и я рискую в гораздо большей степени, чем он это себе позволяет. И до сих пор мне везло.

— Так, значит, вы виделись со своим адвокатом и консультировались с ним?

— Ну да.

— И он вам все объяснил?

— Верно.

— И что же в точности он сказал?

Айрин снова засмеялась.

— Вы хотите знать это слово в слово?

— Если вы будете так любезны…

— Он сказал, что вы и ваша клиентка Эвелин Багби можете катиться ко всем чертям.

— И тогда вы решили еще раз прийти ко мне.

— Да.

— Почему?

— Чтобы договориться.

— Это может оказаться труднее, чем вы думаете.

— Перестаньте нести чушь, мистер Мейсон. Я намерена выплатить этой девице компенсацию в тысячу долларов. Вполне достаточно за все причиненные ей неприятности. Моя совесть будет чиста, а вы получите гонорар. Вот чек. Я выпишу его на ваше имя, поскольку вы — адвокат Эвелин Багби. На обратной стороне будет написано, что по принятии чека и его погашении вы, как адвокат Эвелин Багби, гарантируете, что со стороны вашей клиентки не последует никаких действий против меня в связи с ложным обвинением в воровстве, необоснованным задержанием и арестом, короче, обвинением в злом умысле или еще в чем-либо подобном, что связано с кражей драгоценностей в округе Риверсайд, и что мисс Багби вообще не будет выдвигать против меня никаких обвинений. Аминь.

— Бьюсь об заклад, — усмехнулся Мейсон, — что эта передаточная надпись на чеке была продиктована вашим адвокатом.

— Конечно.

— Однако вы предпочли вести со мной переговоры лично.

Она кивнула.

— Думаю, вам следовало позволить послать меня к чертям вашему адвокату.

— В чем дело, мистер Мейсон? Вы что, не желаете принимать чек на тысячу долларов?!

— Вроде того.

На лице Айрин Кейт возникло выражение, очень достоверно имитирующее крайнюю степень удивления.

— Бог мой, мистер Мейсон! Здесь тысяча долларов для вашей клиентки! На блюдечке!

— Не вижу блюдечка.

— Ну, это я фигурально выражаюсь.

— А я — нет.

Айрин посмотрела собеседнику прямо в глаза.

— Или вы блефуете, или у вас в рукаве припрятан козырный туз.

— Угадали. У меня есть козырный туз в рукаве.

— И поэтому вы не хотите принять чек, предназначенный этой Багби? Вы отказываетесь уладить дело полюбовно, даже не посовещавшись с клиенткой?

— Я изложу мисс Багби ваше предложение и посоветую его отвергнуть.

— Можно поинтересоваться, почему?

— Где вы были в день кражи, мисс? Скажем, в одиннадцать часов утра?

— Мы с Хелен Чейни были в салоне красоты. Вы можете проверить это у работников салона. Затем мы отправились на ленч. Э-э… Вы спрашиваете про утро?

— Да.

— Видимо, мне полагается встревожиться, насторожиться и увиливать от ваших вопросов?

— Не обязательно. Это я просто так спрашиваю, для себя.

— Я вам ответила. Вы намерены принять чек на тысячу долларов и закончить это дело миром?

— Нет. Мне хотелось бы…

— Погодите, — перебила его Айрин. — Со мной ваши штучки не пройдут. Я даю вам ровно пять часов на то, чтобы принять мое предложение или отвергнуть его. Я буду дома до половины одиннадцатого вечера. Если вы к этому времени не позвоните, я сообщу в банк, чтобы там не принимали этот чек к оплате. Номер моего телефона: Халверстед 6-8701.

Личный телефонный аппарат Мейсона резко зазвонил. Поскольку номер его был известен лишь Делле Стрит и Полу Дрейку, звонок означал важное сообщение.

— Прошу прощения, — сказал Мейсон и поднял трубку, в которой послышался голос Деллы:

— Привет, шеф. Мы можем спокойно говорить?

— Ты — да.

— А ты — нет?

— Нет.

— У тебя посетитель?

— Да.

— Кто-то, связанный с делом Эвелин Багби?

— Да.

— Что ж… Я звоню из «Горной короны». Эвелин Багби вернулась из поездки по магазинам. У меня была возможность обменяться с ней парой слов, и я выяснила, что С.М. — это, конечно, Стив Меррил, без сомнений. Эвелин, уйдя из нашей конторы, нашла где-то старые киножурналы, а в них — нужные фотографии, и теперь еще больше уверена, что Стив Меррил и Стаунтон Вестер Гладден, который присвоил ее денежки, — одно лицо. Поэтому она ему и позвонила.

— Нечто подобное я и предполагал.

— Ответила Эвелин какая-то дама, сказала, что передаст мистеру Меррилу любое сообщение. Эвелин назвалась и объяснила, где ее можно разыскать. Предупредила: пусть мистер Меррил попросит мистера Гладдена позвонить ей сегодня же не позднее пяти часов.

— Только это, ничего больше?

— Да, только это. Как видишь, сработало. Меррил позвонил и оставил сообщение для Эвелин: мол, он хочет все уладить.

— Прекрасно, — сказал Мейсон. — Думаю, тебе лучше вернуться, чтобы мы могли обсудить этот поворот событий.

— Ты хочешь, чтобы я ехала прямо сейчас?

— Да.

— Ладно, еду. Сказать Эвелин, чтобы она ничего не предпринимала, пока не посоветуется с тобой?

— Совершенно верно — чтобы ничего не предпринимала.

Мейсон положил трубку и молча ждал, что скажет Айрин Кейт. Та внезапно поднялась и протянула адвокату руку.

— Думаю, вы блефуете. Сегодня днем вы мне очень понравились. Теперь я уже не так уверена в своих чувствах.

— Это недостаток всех переговоров, которые ведешь лично, — слишком много эмоций, они мешают. Если бы вы позволили разговаривать со мной вашему адвокату, то мы с вами могли бы сохранить теплые взаимоотношения.

Мисс Кейт распахнула дверь, остановилась, посмотрела на Мейсона через плечо и неожиданно послала ему воздушный поцелуй.

— До свидания, адвокат, — кокетливо произнесла она.

— До свидания, — ответил Перри Мейсон.

Дверь закрылась, приглушив звонкий стук каблучков.