Управляющий дома на Морган-стрит справедливо заключил, что появление полицейского офицера может означать только одно — неприятности и что ему остается надеяться только на то, что жильцы об этом не узнают. Поэтому он сразу же впихнул меня в лифт, повез на восьмой этаж. Я и охнуть не успел, как мы оказались у дверей квартиры Чейза.

— Когда со всем покончите, лейтенант, просто бросьте ключ в мой ящик.

— Хорошо, — ответил я.

— Откровенно говоря, мистер Чейз производил на меня благоприятное впечатление, — добавил управляющий.

— Вот как?

— У него были деньги, и он любил поразвлечься с дамами… А собственно, почему бы и нет?

— Действительно, почему бы и нет? — повторил я словно эхо.

— У него неприятности?

— Нет, — ответил я. — У него больше не будет неприятностей.

— Вчера вечером у него сломался кондиционер, и он позвонил мне, — продолжал управляющий, не желая оставлять меня одного. — А когда я зашел к нему, меня чуть удар не хватил. В костюме клоуна — это было нечто… Он сказал мне, что собирается на маскарад.

— Угу, — промычал я.

— Не знаю, может, он был немного навеселе, но в прекрасном настроении. Я пропустил с ним рюмочку. Все время отпускал шуточки, которых я не понимал, и хохотал так, что стены дрожали.

— По-вашему, он был пьян? — Во мне наконец проснулся интерес.

— Нет, — решительно покачал головой управляющий. — Он просто был в приподнятом настроении и немного взвинчен, что ли, хотя шутил как-то по-дурацки.

— Например?

— Ну… — Управляющий наморщил лоб. — Ага, вот, например, он спрашивал: «Что может быть лучше клоуна?» А когда я ответил, что не знаю, он сказал: «Два клоуна!» — и расхохотался так, словно это было Бог знает как остроумно.

— Ну а что он еще говорил?

— По большей части он говорил так быстро, что я почти ничего не понимал во всей его болтовне. Но одно замечание я запомнил, поскольку оно было вроде той шутки, о которой я вам рассказал. Он спросил меня, что может быть лучше хозяина, и ответил: два хозяина. Потом он спросил, как им лучше ладить друг с другом, и сам ответил, что им лучше всего ничего друг о друге не знать.

— И вы не смеялись? — спросил я серьезно.

— Он… — Он со смущенным видом начал грызть ногти. — А вы считаете, это смешно?

— Смешно? Безумно! — ответил я и вымученно улыбнулся. — Лучше всего им друг о друге не знать — смешно до слез!

— Как это? — удивился он.

— А вы знаете анекдот об изголодавшемся тигре и одноногом дрессировщике?

— Нет, никогда не слышал, — ответил он.

— Жаль… Тогда вам никогда не понять, в чем соль шутки о двух хозяевах.

— Может быть, вы мне его расскажете? — жалобно попросил он.

— Я бы с радостью, — ответил я, — но, боюсь, сейчас не вспомню.

Уходя, он в сердцах сильно хлопнул дверью, и я остался в квартире один. За десять минут к моим сведениям о Чейзе не прибавилось никаких данных, кроме того, что Чейз жил совсем неплохо, любил выпивать и тратил много денег на свой гардероб. В шкафу висела по крайней мере дюжина костюмов. Я тщательно проверил все карманы, потому что проверять карманы, чьи бы они ни были, невнимательно не имеет смысла. Наконец в одном из внутренних карманов восьмого костюма я нашел бумажник с кредитными карточками, водительскими правами и пятьюдесятью долларами наличными. Там же лежала квитанция о выдаче напрокат маскарадного костюма.

Я вернул ключ управляющему, оставив без внимания сухость, с которой он меня проводил. После этого я устроил себе перерыв на обед, поэтому в ателье, где выдавались костюмы напрокат, я вошел уже около трех часов дня. Человеку, стоявшему за прилавком, было на вид лет шестьдесят. Он был высок, плотного сложения, с обрюзгшим морщинистым лицом и редкими прядями ярко-рыжих волос, едва прикрывавших лысину.

— Добрый день, сэр! — Стены затряслись, когда прогремел его голос. — Хотите взять костюм напрокат?

— Не совсем… — ответил я и положил на прилавок свой служебный жетон.

Он осторожно взял его кончиками пальцев и критически осмотрел.

— Неплохо для начала. — Он положил значок на прилавок. — Хотя, скажу вам напрямик, сэр, это не оригинально. — Он неодобрительно хмыкнул. — Все это так себе.

— Что?

— Маскарадный костюм, сэр. — Его карие глаза с презрением посмотрели на меня. — Я имею в виду, что ваша идея довольно бессмысленна. Где тут шутка, где полет фантазии? — Он покачал головой. — Вы только представьте себе, как все будет. Пришли вы на этот великолепный маскарад, вас окружили прелестные маски… Справа — озабоченное лицо пирата, слева — сияющее личико мадам Помпадур. Перед вами — элегантный кавалер. А потом вас кто-нибудь спрашивает: «А вы, собственно, кого изображаете?» — Он пренебрежительно скривил губы. — «Кто, я? Я из полиции… — Он говорил уже чуть ли не фальцетом. — И вот мой служебный значок…»

— Может быть, вы и правы, — малодушно признался я. — Значит, по-вашему, лучше мне нарядиться в костюм мадам Помпадур?

— На это я могу ответить только: или у вас не хватает винтиков, или вы надо мной издеваетесь. На педераста вы не похожи, но с возрастом мне все труднее их распознавать.

— Я действительно из полиции, — ответил я и, вытащив из кармана квитанцию, протянул ему. — Вы не вспомните человека, который брал у вас этот костюм?

— Костюм клоуна? — Он опустил веки и застыл в неподвижности.

Это припоминалось так долго, что я даже задал себе вопрос, а не остановилось ли время вообще во всем мире? Потом он внезапно открыл глаза и сказал:

— Нет… У нас часто берут костюмы клоунов. Очень популярны у мужчин, и у женщин, и у всех остальных.

— Его звали Чейз, — сказал я. — И он взял костюм вчера. Вы совсем не помните его?

— Толстяк в очках?

— Нет.

— Тогда, боюсь, не смогу вам помочь. — Он пожал плечами. — Меня не особенно интересуют люди, желающие нарядиться клоунами. Большинство из них — пугливые человечки, которые хотят спрятать свои комплексы под густым слоем румян и картонным носом.

— А еще кто-нибудь брал костюм клоуна в последние дни?

— Сейчас посмотрю.

Он вытащил старую потрепанную и замусоленную книгу, открыл ее и медленно начал водить пальцем по страницам.

— В понедельник никто не брал, — заявил он наконец.

— А вчера?

— О, да вот ваш мистер Чейз! — Его палец заскользил дальше. — А вот и еще один. Некто мистер Смит.

— Адрес?

— Я адреса не записываю, — ответил хозяин ателье. — Ведь я беру залог вдвое больше стоимости костюма. Поэтому меня мало волнует, вернут мне костюм или нет.

— Могу гарантировать, что Чейз вам костюма не вернет, — сказал я. — А вы не можете вспомнить, как выглядел этот Смит?

— О, мистера Смита я помню! Такой очень нервный молодой человек. И много мнящий о себе. А я ненавижу зазнаек. Особенно молодых.

— Большое вам спасибо, — ответил я. — Хотя, по совести, благодарить мне вас не за что. Никакой существенной помощи вы мне не оказали. Если совсем честно, вы мне не оказали вообще никакой помощи. Что же в таких случаях говорят друг другу?

— Давайте скажем друг другу «адью», — предложил он. — Французы всегда так поступают.

Пришло время, подумал я, хоть ненадолго заглянуть в свой отдел и выкурить с шерифом Лейверсом трубку мира.

Его секретарша Аннабел Джексон, когда я вошел, усердно щелкала по клавишам пишущей машинки.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь жалюзи, играли в ее волосах цвета меди. С моего места ее блузка, к сожалению, не просвечивала, так что я не смог определить, последовала ли она моему совету не носить бюстгальтеров.

— Когда вы появляетесь в отделе, — сказала она, не отрываясь от работы, — у меня всегда появляется такое ощущение, будто кто-то хочет сорвать с меня одежду. И когда я это чувствую, я знаю, что лейтенант Уилер где-то поблизости.

— А когда я вижу вас, — сладострастно прошептал я, — мной овладевает романтическая меланхолия, я вдыхаю ароматы магнолий, вижу перед собой серебристый месяц… Кругом ни души, и только мы с вами рука об руку идем вдоль берега реки, сверкающей в лунном свете. Я все-таки не так помешан на сексе, как вы…

— Когда я училась в школе, я знала одного мальчика, который вел примерно такие же разговоры, — ответила она, не переставая барабанить на машинке. — Он тоже был очень романтичен. Но когда мы в первый раз пошли гулять, мы даже не добрались до реки. Едва зашли за первое дерево, как он бросился на меня и повалил на землю.

— Ну и что было дальше? — заинтересовался я.

— Я применила свой метод, — ответила она. — После этого он навсегда оставил меня в покое.

— Свой метод?

— Да, но я вам его не открою. Возможно, я снова попаду в подобную ситуацию, Эл Уилер, и не хочу давать вам возможность подготовиться к этой неожиданности.

— Я так мечтаю об Анни и ее методе, — сказал я со вздохом.

— Вы пришли по делу или только затем, чтобы отрывать меня от работы? — спросила она.

— Ах да, я хотел поговорить с шерифом.

— В четверг во второй половине дня?

— Вы хотите сказать, что по четвергам он превращается в волка и скачет на шабаш на Лысую гору?

— По четвергам он играет в гольф.

— О, Боже ты мой! Какую тяжелую жизнь приходится вести этому человеку! — застонал я. — Доктор Мэрфи уже принес данные вскрытия?

— Они лежат на вашем письменном столе, — ответила Аннабел и внезапно передернула плечами. — От чтения этих бумаг просто дрожь берет.

Я взял со стола данные вскрытия и пробежал их глазами. Все было так, как и сказал Мэрфи накануне вечером. Смерть наступила где-то в районе одиннадцати часов. Причина смерти: разрез шейных артерий. Алкоголя в крови не обнаружено. Вот, собственно, и все. Я бросил заключение на стол и задумчиво посмотрел на Аннабел. Но и это не помогло — ее блузка осталась непрозрачной.

— Чуть было не забыла… — Она подняла голову и поймала мой взгляд. — Все хотела вас спросить: моя блузка не просвечивает?

— Нет, — с сожалением ответил я.

— В таком случае мне не нужно ее менять, — сказала она с облегчением. — Меня уверяли, что материал не садится и к тому же он лейтенантонепроницаемый.

— А больше вы ничего не забыли? — спросил я.

— А что я должна была забыть?

— Да нет, я просто спросил.

— Ах да… Час назад вам звонила какая-то миссис Джанос… Сказала, что должна срочно поговорить с вами.

— Приятно сознавать, что ты все-таки кому-то нужен, — заметил я.

— Похоже, что она первая и единственная, — слащаво проворковала Аннабел. — Я передам шерифу, что вы были здесь, Эл Уилер… Только не забудьте нас известить, если ненадолго застрянете у этой дамы.

Поездка к вилле Людвига Джаноса заняла около сорока пяти минут, и было уже половина шестого, когда я остановил машину перед импозантным домом. Я позвонил, и миссис Джанос открыла мне буквально через пять секунд.

Ее голубые глаза мягко блестели. Она пригласила меня войти. На ней была черная кофточка из джерси с глубоким круглым вырезом и длинная черная юбка. На мгновение у меня появилось чувство, что я — первый гость, пришедший на званый ужин.

— Очень мило, что вы пришли, лейтенант, — сказала она своим грудным голосом.

— Мне сказали, что вы срочно хотели поговорить со мной.

— Я не знаю, что мне делать. — Она кисло улыбнулась. — Я просто в отчаянии… Но прошу вас, входите. И я попытаюсь рассказать все более толково.

Я последовал за ней в гостиную. Она опустилась в глубокое кресло и сразу же взяла полунаполненный стакан, стоявший рядом на столике. Я спросил себя, действительно ли она хочет мне о чем-нибудь поведать или просто не желает пить в одиночестве.

— Людвиг сказал мне, что убитый — Элтон Чейз, — проговорила она.

— Да, его опознали ваш муж и Марта Шепли. Сегодня утром.

— Бедняга Элтон! — Она передернула плечами, словно от страха. — А еще Людвиг мне сказал, что вы вчера вечером были у Шепли.

— Да.

— Людвиг вчера наверняка наговорил вам уйму всяких гадостей про меня. — Она поджала губы. — Да и Марта Шепли, эта злобная бестия, тоже, наверное, немало вам наболтала.

— Ваш супруг считает, что вы нимфоманка, — заметил я таким тоном, каким обычно ведут непринужденную светскую беседу. — А Марта Шепли сказала мне, что ее муж в свое время собирался жениться на вас, но внезапно появился Джанос и отбил вас у него.

— По-моему, я не прогадала, — ответила Нина. — Учитывая, каким стал Дэвид. Но может быть, в этом виновата Марта. А что касается обвинения, будто я нимфоманка, то это лишь плод больного воображения моего супруга, который с ума сходит от ревности. — Ее глаза заблестели, когда она бросила взгляд на меня поверх бокала. — Что он вам еще говорил?

— Ничего особенного… А собственно, зачем вы хотели меня видеть? И причем срочно?

— Срочно? — Она на мгновение задумалась, потом улыбнулась. — Откровенно говоря, срочного ничего не было, лейтенант. Просто мне хотелось побеседовать с вами.

— Странно, что вы не узнали Чейза, когда обнаружили его в библиотеке, — заметил я.

— Вот тут мы, наверное, добрались до сути дела, — ответила она. — Дело в том, что вчера вечером я вам солгала.

— Значит, вы узнали Чейза?

Она кивнула:

— Я его, разумеется, видела на вечеринке. И он предложил мне встретиться у меня дома. Никто из нас не думал, что Людвиг может вернуться раньше. Элтон ушел первым, чтобы не возбуждать подозрений. Минут через пятнадцать, сказав, что у меня разболелась голова, ушла и я.

— И, приехав домой, вы обнаружили, что Чейз уже мертв?

— Когда я увидела машину Людвига в гараже, я поняла, что нам грозят большие неприятности. Но я никогда не поверила бы, что он решится убить бедного Элтона.

— Значит, вы считаете, что Чейза убит ваш муж?

— А кто же еще? — удивленно сказала она, посмотрев на меня своими большими голубыми глазами.

— Почему вы не сказали мне вчера вечером, что это был Чейз?

— Я испугалась, — выдавила она из себя. — Подумала, что Людвиг прячется где-то поблизости и появится в самый неожиданный момент. — Она прикусила нижнюю губу. — Я знаю, что мои слова звучат очень невразумительно, но вчера вечером я действительно сходила с ума от страха. Я чувствовала, что мне лучше не узнавать Элтона, тем более что он был в гриме. Мне казалось, что, если я его не узнаю, Людвигу никогда не придет в голову, что я могла назначить ему свидание у себя дома.

— А ваш обморок при появлении мужа? Это что, тоже часть комедии, которую вы играли?

— Не совсем… Увидеть Людвига, — зная, как он зверски убил Элтона, — этого мне хватило, чтобы потерять сознание.

— Почему вы так уверены, что Чейза убил ваш муж?

— Но это же ясно! — Она сделала какой-то неопределенный жест. — Он подозревал, что у меня с Элтоном роман, и поэтому сказал, что уезжает на несколько дней, чтобы дать нам возможность встретиться. А когда его подозрения подтвердились, он убил Элтона.

— Сколько машин стояло в гараже, когда вы приехали сюда вчера вечером?

— Только одна… Людвига… А почему вы об этом спрашиваете?

— А как же Чейз добрался до вашего дома, черт возьми! — набросился я на нее. — Пешком пришел?

— Это тоже понятно… Убив Элтона, Людвиг сразу же уехал на его машине.

— А почему не на своей собственной?

— Он слишком умен и хитер…

В этом ответе не было никакой логики, но, судя по выражению ее лица, это я, как полный идиот, не понимал простых вещей.

— В каком костюме Чейз пришел на вечеринку?

— В том же, в каком его видели вы, лейтенант. — Она приподняла брови. — Или вы уже забыли, как выглядел труп?

— Значит, на нем был костюм клоуна, — подытожил я. — А вы видели у Шепли еще кого-нибудь в костюме клоуна?

— Кажется, нет.

— А мне сказали, что там были два человека в одежде клоуна.

— А, ну конечно же! — Она нервно усмехнулась. — Превосходная мысль… Прекрасный способ спрятаться… Он…

— О ком вы?

— О Людвиге, разумеется!

— Почему о Людвиге? — мягко спросил я.

— Потому что, нарядившись клоуном, он мог прийти на вечеринку, и ни одна собака его бы не узнала. Все, кто его видел, считали, что это Элтон. Так?

— Если, конечно, они не беседовали с Элтоном секунду назад, — отрезал я.

— Людвиг никогда не допустит подобной ошибки, — сказала она таким тоном, каким разговаривают с маленьким ребенком. — И я считаю, лейтенант, что вам не останется ничего другого, как арестовать Людвига по подозрению в убийстве Элтона Чейза.