Эдди с Бабл ушли в начале восьмого. Она заверила меня, что это ненадолго, но если я устану, то могу идти спать, не дожидаясь их возвращения.

Я отправилась в комнату для развлечений и включила телевизор. По-моему, они назвали эту комнату именно так только потому, что здесь имелись две уютные кушетки и крохотный телевизор. И еще бар.

По первой программе показывали фильм об одном из этих ненормальных подростков, которые вечно хотят прикончить своих отцов за то, что их никто не понимает. Правда, на этот раз все кончилось благополучно, и в конце фильма выяснилось, что особа, содержавшая большой магазин (мальчик все время называл ее мамой), и в самом деле приходится ему мамашей. Все были очень этому удивлены, а больше всех, по-моему, папаша этого мальчика. Но вообще-то конец был счастливым.

По второй программе показывали фильм о шизанутом битнике, который хотел прикончить свою мамашу, потому что его никто не понимает. И никто не мог ему помешать, даже частный детектив, нанятый любящим папашей.

Но тут раздался звонок в дверь, и настала моя очередь удивляться.

Я выключила телевизор, открыла дверь и удивилась еще больше, увидев на пороге Сэма Варни.

— Привет, Мэвис! — Он тепло улыбнулся. — Как дела?

— Прекрасно. Я здесь одна, так что заходите, поболтаем.

Мы прошли в гостиную, я предложила ему что-нибудь выпить, добавив, что сама воздержусь, поскольку выпила перед обедом и тем самым исчерпала свою дневную норму.

— Я беспокоился о вас, Мэвис, — сказал Сэм Варни, бросая в бокал кубики льда. — Сегодня днем я долго беседовал с лейтенантом Джерасси.

— Господи! — Я почувствовала беспокойство. — Надеюсь, лейтенант не подозревает меня в убийстве мистера Ромейна?

— Нет, конечно! — Сэм усмехнулся, но его лицо тут же вновь приняло серьезное выражение. — Мы разговаривали о Майке Инглише и Эдди Говарде.

— Да? — вежливо отозвалась я.

— Этот тип Инглиш — рэкетир, — со значением произнес Сэм. — Крупный рэкетир, с отвратительным досье и еще более отвратительной репутацией. Он ни перед чем не останавливается, чтобы достичь цели. Что касается отношений с женщинами… У него репутация садиста!

— А что это такое? — заинтересовалась я. — Он что, любит встречаться с девушками в саду?

— Это значит, — сказал Сэм медленно и раздельно, будто я была глухая, — что он любит причинять женщинам боль, это доставляет ему удовольствие.

— Ну и что тут особенного? — Я пренебрежительно пожала плечами. — Все мужчины обожают то же самое.

Я имею в виду физическую боль, а не сердечную! — взвился вдруг Сэм. — Он обожает избивать женщин и даже… пытать!

— Ах вот оно что! — протянула я. — Сэм Варни, почему вы держите меня за наивную дурочку? Я слышала о таких типах, некоторые из них даже отправляют бедняжек на тот свет.

— Вот именно! — вскрикнул Сэм. — А сейчас в его доме полно женщин, на любой вкус — высокие, маленькие, толстые, тощие…

— Ну, значит, он вряд ли заинтересуется моей персоной.

— Инглиш замешан в убийстве Ромейна! — взорвался Сэм. — И пока вы находитесь в этом доме, то легко можете стать его жертвой.

— Между прочим, я сама в состоянии позаботиться о себе, — ответила я. — Но все равно спасибо за заботу, Сэм.

— Затем идет Эдди Говард, — напряженным голосом продолжал Сэм. — Говард — профессиональный убийца, вам известно об этом?

— Что-то тут упоминали про Сан-Диего, — призналась я. — Но ведь дело прекращено за недостатком улик!

— Вам известно, почему это произошло?

— Разумеется. Главный свидетель попал в автокатастрофу накануне суда.

— В автокатастрофу? — Сэм криво усмехнулся. — Он получил четыре пули в голову. Вот что это была за катастрофа. И как вы думаете, кто был ее виновником?

— Что ж, может, Эдди и имел отношение к этому делу, — пожала я плечами. — Но мне-то нечего бояться, я ведь не главный свидетель обвинения, кроме того, я ему нравлюсь.

— Вы ему нравитесь? — мрачно повторил Сэм. — Ну, разумеется, он всегда рад воспользоваться случаем и получить дармовое удовольствие. Но если Говард вдруг решит, что вы для него представляете хоть самую крошечную опасность, то, — тут Сэм громко щелкнул пальцами, — он поступит с вами вот так!

— Очень мило с вашей стороны, что вы так беспокоитесь обо мне, Сэм, — повторила я, — но в этом нет необходимости. Я в полном порядке и в состоянии сама постоять за себя. Если девушка встречалась с самыми известными детективами в Голливуде, то уже ничто не в силах поразить ее. Ей все известно заранее — приемы, техника, решительно все!

— Я беспокоюсь не о вашей независимости или невинности! — сердито воскликнул Сэм. — Я боюсь за вашу жизнь!

— Урок шестой из «Руководства для одиноких девушек», — печально сказала я. — «Дорогая, какой же я мужчина, если допущу, чтобы ты провела ночь в полном одиночестве, кругом полно убийц и сексуальных маньяков! Так что я лучше перекантуюсь до утра на этой кушетке…» Но единственный сексуальный маньяк, которого девушке следует опасаться, находится в ее квартире!

Сэм проглотил содержимое бокала и налил еще, не спуская с меня глаз.

— Почему бы нам ради разнообразия не поговорить о вас? — поинтересовалась я весело. — Что это мы топчемся все время на одном месте и толкуем только обо мне? Ведь у вас, наверное, имеются куда более неприятные проблемы?

— Вы имеете в виду, что мне следует сходить к дантисту или начать пользоваться другим сортом мыла? — спросил он мрачно.

— Я имела в виду вашу программу, — возразила я. — Я слышала вчера, как этот мерзкий человечек Джонсон уволил вас! До чего же мелкая и неблагодарная душонка!

— Сегодня он опять принял меня на работу, — усмехнулся Сэм. — И удвоил оплату.

— Принял обратно? — Я изумленно уставилась на него. — Как это? Почему?

— Потому что предсказание сбылось! Значит, никто не станет подавать на студию в суд, — весело ответил Сэм. — Эту историю все газеты напечатали на первых полосах, и Джонсон теперь берет за рекламные объявления втрое больше, чем раньше, а заказов на рекламу поступило в десять раз больше, чем студия способна осилить.

— Но это же чудесно, Сэм! — обрадованно воскликнула я. — В самом деле чудесно!

— У меня есть идея, — скромно сказал он. — Абсолютно безумная, сумасшедшая идея. Хотите узнать?

— Еще бы! — Я энергично тряхнула головой. — Выкладывайте!

— Ну, — Сэм слегка покраснел, — допустим… Допустим, только допустим, что я нашел убийцу… Вы меня понимаете?

— Почему бы не предоставить это право лейтенанту? Ведь ему за это платят!

— Подумайте сами, как это было бы шикарно! — Глаза Варни мечтательно затуманились. — Представьте газетные заголовки: «Самое таинственное убийство века раскрыто ведущим телепрограммы Сэмом Варни»!

— Я не читаю длинных заголовков, — поморщилась я. — Но продолжайте.

Сэм допил то, что оставалось в его бокале, и задумчиво посмотрел на меня.

— Если я собираюсь найти убийцу, то прежде всего необходимо установить мотив преступления, — медленно сказал он. — У вас нет никаких догадок, кто мог бы убить Ромейна и почему?

— Нет, — честно призналась я, — я всего лишь компаньонка для Бабл, меня наняли для украшения этого уик-энда.

— Кстати, где она?

— Они с Эдди отправились в магазин мистера Ромейна. Бабл решила поискать там деньги.

— Это как раз то, что нужно, — взбодрился Сэм. — С чего это они вдруг так заторопились в магазин? Почему Бабл захотелось провести вечер среди древностей?

— Быть может, потому, что она сама к ним относится, — ответила я медовым голоском, — впрочем, она и сама это понимает: Бабл далеко не дурочка.

Сэм меня не слушал.

— Интересно, почему торговец антиквариатом якшался с такими личностями, как Говард и Инглиш? — задумчиво пробормотал он. — Как-то одно с другим не вяжется.

— Лейтенант уже задавал этот вопрос, — напомнила я. — И Бабл объяснила, что Майк Инглиш был его лучшим покупателем.

— Да Инглиш не способен отличить старинную мебель от современного барахла, даже если бы сама Мария-Антуанетта сидела в кресле, — с отвращением сказал Сэм. — Нет, должна быть более веская причина… Возможно, ее можно обнаружить, наведавшись в магазин Ромейна.

— Только не сейчас! — перебила я. — Там сейчас шуруют Эдди и Бабл.

— Пожалуй, вы правы, — неохотно согласился Сэм. — Наверное, нам лучше дождаться их возвращения, а потом отправиться самим. Как вы считаете?

— Нам? — Я так и подскочила на кушетке. — Кто вам сказал, что я поеду с вами?

— Подумайте о рекламе, Мэвис! — протянул Сэм. — Я так и вижу заголовки крупными буквами: «Мэвис Зейдлитц, доверенный консультант, помогает известному телеведущему раскрыть преступление века!» Такую рекламу не купишь ни за какие деньги!

— Ну… — Мне и самой показалось, что это звучит недурно. — А как вы думаете, если газеты опубликуют что-нибудь в этом духе, Джонни Рио прочтет это в своем Детройте?

— Уверен!

— О’кей! — сказала я решительно. — Как говорил великий Сэм Голдвин, рассчитывайте на меня!

— Чудесно! — Он отечески поцеловал меня в щеку. — Я не сомневался в вас, Мэвис!

— Но-но! — предупредила я его. — Не слишком-то давайте себе волю! Я вам не счетная машина!

— Вы очаровательная, восхитительная блондинка, вот кто вы! — окончательно растаял Сэм.

— У нас чисто деловое соглашение, — напомнила я.

— Я стараюсь помнить об этом, но вы не даете мне такой возможности, милая Мэвис! Неужто у вас нет сердца?

— Наверно, это влияние Мэдисон-сквер, — сказала я задумчиво. — Никто ведь теперь не заботится о содержании, главное — упаковка!

Сэм неверной рукой подлил себе еще виски.

— Я заеду за вами около полуночи, хорошо?

— Если вы выпьете еще одну порцию, то отсюда даже не уйдете, — холодно ответила я. — А если вернутся Бабл и Эдди, что они подумают о вашем визите в столь поздний час?

— Вы гениальны, Мэвис! — восхищенно выдохнул Сэм. — Я больше не стану пить! Вот видите, сколь положительное влияние вы на меня оказываете!

— Я бы не была столь категорична, — возразила я. — Почему бы вам не подождать в машине? Когда они вернутся, мы сразу поймем, что путь свободен.

— Гениально! — повторил Сэм. — Чего же мы ждем?

— А вы знаете, где находится магазин?

— Разумеется, знаю! В Венеции!

Я озадаченно моргнула.

— Вы уверены?

— Я проверял.

— В таком случае мне следует надеть купальник, — сказала я мечтательно. — Ведь нам придется плыть по каналам в мандолине, мало ли что может случиться…

Сэм схватил отставленный было стакан и залпом осушил его.

— Я сказала что-то не то? — ледяным тоном осведомилась я.

— Милочка, — булькнул он. — Я говорю о той Венеции, что в Калифорнии, а не в Италии, а лодка называется гондолой, а не мандолиной!

— Господи, но почему же вы сразу не сказали! — разозлилась я. — Я что-то такое читала об этой вашей Венеции. Там с утра до вечера тусуются битники.

— Правильно, — кивнул Сэм.

— А почему Ромейну вздумалось завести магазин в таком месте?

— Это было не так уж глупо. Покупатели наверняка рассчитывают заключить выгодную сделку именно там, а не в Беверли-Хиллз.

— Вероятно, вы правы, — согласилась я. — Так как, мы едем или нет?

— Едем! Я отгоню машину за угол.

— У меня идея, — загорелась я. — Почему бы нам не переодеться битниками? Тогда в Венеции нас никто не заметит.

— Мне потребуется слишком много времени, чтобы отрастить бороду, — проворчал Сэм.

Я критически оглядела его: на нем был потертый пиджак спортивного покроя и заношенные до блеска холщовые брюки. К тому же он был небрит со вчерашнего дня.

— У вас и так соответствующий вид, — сказала я искренне, — а мне потребуется не больше пяти минут, хорошо?

— Хорошо, но не больше!

Я быстренько поднялась к себе в комнату, стерла с лица косметику и растрепала волосы так, что голова стала похожа на воронье гнездо. В чемодане у меня имелось черное нейлоновое трико, которое под плиссированной юбкой вполне сойдет за черные чулки. Тому же, кто вздумает проверить, так ли это на самом деле, придется познакомиться с тяжестью моей руки. Так что все было в порядке.

Затем я взбила подушки и накинула на них одеяло: если Бабл вздумает заглянуть ко мне, она убедится, что я сплю сном праведницы.

Я спустилась в гостиную, и Сэм восхищенно воскликнул:

— Господи Иисусе! Вы выглядите как стопроцентная подружка битника!

— Отличная идея, не правда ли? — гордо спросила я. — Не каждой девушке удастся так изменить свою наружность за пять минут.

— Вы совершенно правы! — согласился Сэм. — Большинству потребовалось бы не меньше месяца!

— Ну так чего же мы ждем? — нетерпеливо воскликнула я. — Едем!

— Вперед! — вскричал Сэм, устремляясь к двери. — Вы ничего не забыли?

— Я никогда ничего не забываю! — гордо ответила я.