Только в половине одиннадцатого к дому Ромейна свернула машина. Сэм выждал еще минут пять, прежде чем тронуться с места. Он поехал через Санта-Монику, так что в Венеции мы оказались уже через полчаса. Раньше мне здесь бывать не приходилось. Должна признаться, я была разочарована — все здесь выглядело таким же обыденным, как, скажем, забегаловка в Тихуане, где и приличного-то ленча не дождешься. Но все же здесь было побережье, а Тихий океан всегда волновал меня.

Сэм сбросил скорость и вскоре притормозил у небольшой забегаловки, где можно было выпить кофе. Он указал на обшарпанное, если не сказать, ветхое строение через дорогу. На домике красовалась вывеска «Р. Ромейн. Антиквариат», выцветшая и поблекшая от времени.

— Неужели это магазин Ромейна? — недоверчиво спросила я.

— А вы что хотели увидеть? Мраморные колонны?

— А почему бы и нет? Ведь дом в Беверли-Хиллз стоит целое состояние. Ромейн наверняка мог хотя бы покрасить эту лавочку, разве не так?

— Вы не понимаете, в чем суть торговли антиквариатом, Мэвис, — покровительственно сказал Сэм.

— Похоже, вы правы, — вздохнула я. — Может, мне следует побеседовать с вашим продюсером?

— Давайте выпьем кофе, — миролюбиво предложил Сэм, — и подумаем, как нам пробраться в магазин.

Мы вылезли из машины и вошли в забегаловку, плохо освещенную и полную дыма. Зал был битком набит битниками, и я порадовалась, что надела черное трико: в этом наряде я ничем не отличалась от здешних девиц. Битников здесь было столько, словно они собрались на ежегодную конференцию.

Сэму с трудом удалось разыскать два свободных стула, и мы воткнулись за столик между двумя парнями и девицей. Во всяком случае, я решила, что это существо женского пола. Главным образом потому, что у нее не было бороды. Сэм заказал кофе. После того как официантка поставила перед нами чашки, он закурил и собрался подойти к окну, чтобы хорошенько рассмотреть магазин. И только тут выяснилось, что окна в этом заведении отсутствуют.

— Допивайте свой кофе, Мэвис, и пойдем отсюда, — раздраженно буркнул Сэм.

— Прах тебя побери! — Один из бородачей презрительно осмотрел Сэма. — Похоже, тебе есть куда пойти и чем заняться!

— Не лезть, куда не следует, приятель! — разозлился Сэм. — Пошли, Мэвис!

— Женщина! — Парень уставился на меня с отвратительной ухмылочкой. — Похоже, он успел поставить на тебе свое клеймо, а?

— Похоже, ты лезешь в бутылку, — ответила я спокойно. — Тебе не кажется, приятель?

— Угу, — кивнул парень и посмотрел на Сэма. — А что, папик сердится?

— Мэвис! — Сэм нетерпеливо дернулся. — Пошли!

— Может, мне им заняться? Как ты думаешь? — мечтательно спросила девица. — Покажу ему кое-какие штучки. Уверена, ему понравится.

— Не понравится, — твердо ответила я. — Только притронься к нему, милочка, не досчитаешься передних зубов, это я тебе обещаю.

— В последний раз говорю! — заорал Сэм. — Пошли из этой дыры!

— К чему такая спешка? — вмешался второй тип, с бородой покороче, голос у него был удивительно нежный. — Почему бы вам не познакомиться поближе с Джой, у нее сегодня подходящее настроение.

— Так вы идете, Мэвис, или нет?! — спросил Сэм и рванулся к выходу.

Бородач толкнул его, и Сэм плюхнулся на свой стул.

— Что за спешка! — хихикнул битник. — Давайте-ка лучше побеседуем.

— Я вот сейчас с тобой побеседую, дерьмо собачье! — взбесился Сэм и с размаху влепил парню оплеуху, так что тот вместе со своей бородой очутился на полу.

И тут события стали развиваться со скоростью молнии. Девица завопила во весь голос, бросилась на Сэма и вцепилась в его лицо ногтями. Второй битник, у которого был тонкий нежный голос и борода покороче, обрушил на голову Варни страшный удар. Я поняла, что настало время действовать, и, выплеснув содержимое своей чашки в лицо девицы, самой посудиной залепила короткой бороде прямо между глаз. Тут все смешалось и начался невообразимый хаос. Первый битник валялся на полу, второй прикорнул на столе, уткнув нос в стакан с ледяной водой, девица визжала что было мочи, тщетно стараясь протереть глаза кулаками. По-моему, тот факт, что ее лица коснулось нечто, отдаленно напоминавшее воду, вызвал у нее настоящий шок.

Похоже было, что пора выбираться, и как можно скорее, но Сэм все еще сидел за столом с остекленевшим взором и бессмысленной ухмылкой на лице. Поэтому я извлекла нос парня из стакана с ледяной водой и выплеснула ее в лицо Сэма. Он вскинул голову и тупо уставился на меня.

— Именно в таком виде я и предпочитаю мартини, — пробормотал он. — Сухой, словно ледяной бархат, словно удар электрического тока, словно…

Боковым зрением я заметила, что к нашему столику пробираются несколько здоровенных личностей, глаза их зловеще поблескивали. Я поняла, что нужно действовать быстро, иначе будет поздно.

Девица все еще продолжала орать, хотя не совсем ясно из-за чего: кофе вовсе не был так уж горяч. Я перегнулась через стол и резким движением натянула толстый грязный свитер ей на лицо; крики сразу стали глуше. Потом ухватила ее за запястья.

— Уберите отсюда эту ненормальную! — крикнула я вышибалам, которые подобрались уже совсем близко. — Она совершенно спятила! Посмотрите, что она сделала с моими друзьями!

Мрачные личности глянули на двух бесчувственных бородачей, а затем на счастливчика Сэма, который все с той же бессмысленной улыбкой на лице продолжал оповещать мир о том, как он обожает пить мартини, лежа в гондоле, плывущей по каналу Венеции. Я от всей души надеялась, что царапины на его лице сделают свое дело.

— Нормально! — буркнул один из вышибал. — Они все время такие. Одна девчонка на прошлой неделе содрала с себя всю одежду и давай отплясывать канкан на столе. А когда мы ее решили выпроводить, она принялась доказывать, что у нее нет предрассудков. И, ей-богу, она не соврала!

Он ухватил девицу за руки и одним движением вскинул ее на плечо.

— Не беспокойтесь, — он улыбнулся мне, — сейчас мы ее вышвырнем отсюда.

— Эти двое с бородами — ее братья, — быстро сказала я. — По-моему, им не хотелось бы расставаться.

— Мы позаботимся, чтобы всем троим было уютно и спокойно, леди, — ухмыльнулся вышибала. — Раз плюнуть.

Я проследила взглядом за компанией. Один вышибала тащил на плече девицу, ноги ее беспомощно болтались в воздухе, и я разглядела, что на ней был пояс с резинками красного цвета. За ним следовал второй вышибала, волоча за бороды двух битников мужского пола. И все это было ужасно похоже на представление «Самсон и Далила», которое так отлично разыгрывают ребята из методистской школы.

Глупая ухмылка все еще не сходила с лица Сэма, поэтому я сначала легонько похлопала его по щекам, потом дала пару основательных пощечин, и только тогда лицо Сэма приобрело мало-мальски осмысленное выражение.

— Придите в себя, тупица! — прошипела я ему в самое ухо. — Нам расчистили дорогу, и лучше всего убраться отсюда немедленно.

Сэм растерянно заморгал и осторожно ощупал свою физиономию.

— Что произошло, черт возьми? — пробормотал он. — Где они? Я их убью!

— Я вам потом покажу, — сказала я и поставила его на ноги. — А сейчас нам нужно убираться отсюда, да поскорее.

Он поплелся за мной, все еще бормоча неясные угрозы. В дверях мы столкнулись с вышибалами, которые возвращались с улицы, удовлетворенно отряхиваясь.

— Не беспокойтесь, леди, — сказал самый разговорчивый. — Мы от них избавились!

— Они на улице? — спросила я нетерпеливо.

— Нет. — Он покачал головой. — У нас своя система. Мы отправляем их в другую кофейню, за четыре километра. Так что если они пришли себя и все еще не вышли из драчливого состояния, то принимаются разносить в щепки заведение.

— Гениально! — восхищенно сказала я.

— Пустяки! — скромно потупился вышибала. — Это наш босс додумался.

Я выволокла ошеломленного Сэма на свежий воздух. Он задумчиво потрогал свои царапины.

— Что же все-таки произошло, черт возьми? — хрипло повторил он.

— Вы ввязались в драку, но это слишком долго объяснять, — ответила я раздраженно. — Так как, мы наведаемся в эту жалкую лавчонку или же поедем домой?

— О’кей! — проворчал Сэм. — Кто же это расцарапал мне лицо?

— Неужели вы еще не сообразили, папочка? — хихикнула я. — По-моему, вы хотели познакомиться с этой девочкой поближе!

— Очень смешно! — пробормотал он. — Ладно, давайте взглянем на антиквариат.

Мы перешли улицу и пару раз быстро продефилировали мимо магазина. Окна были грязные, света внутри видно не было, так что ничего разглядеть нам не удалось. На двери красовалась щеколда с засовом, а на ней — висячий замок.

— Как же мы попадем внутрь? — задумчиво спросила я. — Через окно?

— Поглядим, что делается сзади, — сказал Сэм. — Кажется, там есть проход.

Он пошел вперед, я старалась не отставать. Завернув за угол, мы тотчас оказались в кромешном мраке. Теперь нас отделял от магазина узенький заборчик, и прежде, чем я успела опомниться, Сэм схватил меня за руки и перебросил через ограду. Я приземлилась на четвереньки по ту сторону заборчика. Сэм последовал за мной, не обратив никакого внимания на мое язвительное замечание по поводу того, как следует джентльмену обращаться с дамой.

Небольшой дворик был завален пустыми ящиками, коробками и прочей ерундой. Сэм потащил меня к задней двери. Через минуту мы убедились, что она заперта изнутри. Сэм чертыхнулся сквозь зубы.

— Едем домой? — с надеждой спросила я.

— Черта с два! — выругался он. — Должен же я получить компенсацию за расцарапанную физиономию!

Он отошел футов на шесть, разбежался, изо всех сил ударил плечом в дверь и тут же с проклятием отскочил.

— Черт! До чего ж больно!

— Надо было раньше об этом подумать, мой дорогой гений, — холодно заметила я. — Готова поспорить, что Бабл с Эдди приезжали сюда именно за этим: удостовериться, что все надежно заперто.

— Придется высадить окно, — объявил Сэм решительно.

Он опустился на четвереньки и стал шарить по земле.

— Не смешите меня! — прошипела я. — Высадить окно невозможно, кто-нибудь непременно услышит и вызовет полицию.

Звон стекла заставил меня замолчать.

Сэм нашел то, что искал, — обломок кирпича, и швырнул его в окно. Когда он забрался вовнутрь и открыл мне заднюю дверь, я все еще дрожала от страха, уверенная, что с минуты на минуту покажутся фараоны.

В магазине было темно и мрачно. Даже когда Сэм включил свет, лучше не стало. Весь магазин был забит столиками и стульчиками, беспорядочно громоздившимися по углам. На всем лежал толстый слой пыли. Среди столов и стульев затерялись два комода с потускневшими зеркалами и старинная кушетка на тонких, кривых ножках, которые живо напомнили мне ноги Бабл.

Сэм несколько минут растерянно озирался, потом остановился посреди лавки и закурил.

— Ничего не понимаю, — сказал он озабоченно.

— А что вы хотите понять?

— Это просто чушь какая-то! Абсолютная нелепица! Всякая рухлядь!

— Что значит нелепица? Что значит рухлядь? Это же антикварные вещи, они и должны быть рухлядью!

— Кушетка, возможно, и в самом деле настоящий Шератон, — сказал он, ткнув сигаретой в сторону кривеньких ножек, — но остальное — дешевка, самая обычная подделка.

— Вы считаете, что мистер Ромейн сколотил состояние, торгуя подделками?

— Торгуя такой рухлядью, он не заработал бы и цента, — ответил Сэм мрачно. — Ему даже не хватило бы на арендную плату.

— Ну, раз теперь вы все выяснили, можно отправляться домой. Мне все время кажется, что вот-вот заявятся фараоны.

— У вас слишком живое воображение, дорогая. Раз уже мы здесь, есть смысл осмотреть все повнимательнее.

Сэм принялся рыскать по магазину. У меня появилось ощущение, будто он решил загонять себя до смерти, переворачивая весь этот хлам.

В дальнем углу магазина я заметила стул, на котором пыли было поменьше, чем на остальной рухляди, и направилась к нему, чтобы дать отдых ногам. На полпути я неожиданно споткнулась и, не удержав равновесия, рухнула лицом вниз.

Я с трудом встала на ноги и обнаружила, что расшибла щиколотку и разорвала чулок. Во всем был виноват этот тупица Сэм: увлекшись поисками, он отодвинул в сторону один из столов, под которым из пола торчала железная скоба. Она-то и явилась причиной моего падения. В сердцах я изо всех сил пнула проклятую железяку и вскрикнула от боли.

В следующую секунду пол под моими ногами разъехался в стороны, и я почувствовала, что проваливаюсь куда-то в пустоту. Еще через секунду я приземлилась на свой центр тяжести, пребольно ударившись обо что-то, очень напоминавшее бетон, впрочем, это он и был. На этот раз вышло даже хуже, чем в тот день, когда один болван-продюсер решил развлечь меня верховой прогулкой, после этого увеселения я целую неделю даже ела стоя.

В люке появилось встревоженное лицо Сэма.

— Мэвис, с вами все в порядке? — спросил он. — Что произошло?

— Пол подо мной провалился! — простонала я. — И я вся в синяках!

— Сейчас посмотрю! — обеспокоенно пробормотал он и стал спускаться.

Я поднялась и ощупала себя: кости были целы, но все тело нещадно болело.

Сэм спрыгнул на бетонный пол и растерянно осмотрелся.

— Умница, что нашли этот люк, — похвалил он. — Нам бы никогда не догадаться, что здесь есть подвал.

— Я могла бы обойтись и без подвала, — сказала я честно.

Сэм пошарил по стене и щелкнул выключателем.

— Ого! — вырвалось у него.

Я оглянулась и поняла, что он имел в виду.

Подвал был небольшой, где-то около двенадцати квадратных метров, но ни один из этих метров не пустовал. Все кругом было забито запакованными ящиками и коробками. В дальнем углу был втиснут большой, на вид очень дорогой сейф с кодовым замком.

Сэм схватил прислоненный к стене лом, поддел крышку ближайшего ящика и, издав легкий стон, поманил меня пальцем.

— Взгляните-ка, Мэвис!

— Опять рухлядь? — спросила я.

— Посмотрите сами!

Я доковыляла до ящика, заглянула внутрь и присвистнула.

— Что вы на это скажете?

— Если меня не обманывают мои очаровательные глазки, а они меня не обманывают, то это — шиншилла, — задохнулась я.

— Причем целая упаковка, — подхватил Сэм. — И не одна… Да их тут целых… — он быстро пересчитал ящики, — восемь.

— Значит, Ромейн под видом антиквариата торговал шиншиллой? — спросила я.

— Что же тогда в сейфе? — задумчиво протянул Сэм. — Как вы думаете?

— Наверно, всякая дешевка вроде норки?

— Там бриллианты, — вскинул палец Сэм, — так я думаю. Бриллианты, изумруды и все такое… — Он подергал дверцу сейфа. — Но открыть ее можно только с помощью динамита… Мэвис, милочка. — Он довольно улыбнулся. — Теперь мы знаем, как Ромейн извлекал прибыль из своего старья.

— Да? — с сомнением спросила я.

— Ну конечно! — воскликнул Сэм. — Торговля антиквариатом была только прикрытием для его настоящей деятельности. Он был барыгой!

— Ба… что? — спросила я холодно. — Ваш юмор нравится мне так же, как дырка в собственной голове.

— Дырка у вас в голове, по всей видимости, уже имеется, — хмыкнул Сэм. — Барыга — это скупщик краденого. Этот магазин служил для прикрытия, а вовсе не для извлечения прибыли. Ромейн наверняка ничего не продавал, даже если кто-то и забредал в его лавочку. А настоящий товар находится именно здесь.

— И поэтому его убили?

— Вряд ли можно найти более основательную причину! — доверительно сообщил Сэм.

Сэм остановил машину в сотне ярдов от входа в дом Ромейна и выключил мотор.

— Мне не нравится, что вы должны туда возвращаться, — сказал он. — Это опасно!

— Сейчас-то что может случиться? — возразила я. — Вчера или сегодня утром было гораздо опаснее.

— Теперь, когда мы знаем, что Ромейн торговал краденым барахлом, многое стало понятно, — возразил Сэм. — Мотив убийства, например, и причина, по которой он водил знакомство с Майком Инглишем и Эдди Говардом.

— Вы несправедливы к Эдди, — вздохнула я. — Мне кажется, его просто никто не понимает.

— Тоже мне, загадочная личность! — фыркнул Сэм. — Будьте умницей, позвольте мне отвезти вас домой.

— Вы забываете кое о чем: Бабл наняла меня компаньонкой на уик-энд, — твердо сказала я. — Если меня завтра утром не будет в доме, мне не заплатят.

— Ладно, — вздохнул Сэм. — Это ваши проблемы.

— Что вы собираетесь делать? Вы сообщите в полицию об этих чудесных шкурках?

— Конечно, — неопределенно протянул он. — Я позабочусь об этом.

— Когда? — спросила я недоверчиво.

— Очень скоро. — Сэм сунул в рот сигарету. — Не следует торопиться. Мы нашли только кончик нити, не так ли? Я буду продолжать расследование и постараюсь самостоятельно найти убийцу.

— Не думаю, что лейтенанту Джерасси очень понравится ваша идея, — сказала я рассудительно. — Разве не существует такого противного термина как «сокрытие доказательств»?

— Разумеется, существует, как, впрочем, и другой — «вторжение в чужие владения»…

— Нет уж, давайте лучше забудем об этом, — быстро сказала я. — Что вы собираетесь предпринять дальше? Я имею в виду расследование.

— Утром я первым делом собираюсь отыскать эту дамочку Долорес, — ответил Сэм. — И немного поболтать с ней. Я собираюсь докопаться до истины: в самом ли деле она умеет предсказывать будущее или же она просто наглая лгунья.

— Не забудьте: мы с вами партнеры в этой игре, — напомнила я. — Мне необходимы заголовки в детройтских газетах!

— Конечно, Мэвис! — Он ласково потрепал меня по колену. — Я не забуду!

— Вы неплохой парень, Сэм, — призналась я, — кое в чем вы даже напоминаете мне Джонни Рио: у него были такие же нахальные руки! — Я легонько ударила его по плечу. — А мешки под глазами придают вам изысканный вид.

— Вы хотите сказать, потрепанный вид?

— Вы слышали, что я сказала. Мне пора, Сэм… Позвоните утром, ладно? Я хочу быть в курсе вашей деятельности.

— Непременно. Я позвоню вам часов в десять.

— Отлично! Спокойной ночи, Сэм.

Я выбралась из машины. Сэм развернулся, и я помахала ему рукой. Почему-то мне вдруг стало грустно — Сэм, конечно, не Ромео, это уж точно, но он из тех мужчин, которым девушка может довериться, а такие не часто встречаются даже среди мужей ваших подружек.

Дорожка к дому показалась мне раз в пять длиннее, чем когда я ехала на машине, но в конце концов мне все же удалось добраться до задней двери. Мне не хотелось никого будить, наверняка ведь заинтересуются, где это я шастаю по ночам.

Дверь оказалась не заперта, так что я благополучно проскользнула в дом и на цыпочках поднялась в свою комнату. Гостиная тонула во мраке, наверно, Бабл с Эдди давно уже были в постели.

Я плотно прикрыла за собой дверь своей комнаты и зажгла свет. Все было точно так же, как я оставила. Подушки, которые я сложила под одеялом, выглядели как нельзя более натурально, словно в кровати на самом деле лежала женщина. Мне оставалось только поздравить себя с тем, как я ловко все состряпала.

Было уже за полночь, только сейчас я почувствовала, как сильно устала. Все тело ныло. Не теряя времени, я начала раздеваться. Расстегнув бюстгальтер, я как всегда испытала восхитительное чувство освобождения, уже из-за одного этого ощущения стоит напяливать на себя этот панцирь. Бросив на всякий случай взгляд в зеркало, я убедилась, что грудь моя, в сущности, совсем не нуждается в поддержке. Потом я быстренько натянула пижаму, сто раз провела щеткой по волосам — и с приготовлениями ко сну было покончено.

Я сладко потянулась, зевнула во весь рот и откинула одеяло, собираясь нырнуть в постель. Я так и застыла с открытым ртом.

Подушки исчезли, кто-то убрал их, положив на кровать женщину. Я почувствовала, как у меня подгибаются колени. Крик буквально застрял у меня в горле.

В моей постели устроилась Бабл собственной персоной. Она лежала на боку, подтянув колени к подбородку. В первую секунду можно было решить, что она мирно спит. Ее раздели, прежде чем уложить сюда, костлявое тело выглядело почти трагично.

Под маленькой грудью, там, где по моим представлениям находится сердце, торчал нож, который вогнали в тело по самую рукоятку. Кровь медленно капала на простыню, расплываясь алым пятном.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться. Как сквозь вату я услышала, что дверь открылась и кто-то вошел в комнату.

Я закрыла глаза, потом все-таки сделала над собой усилие и ухитрилась повернуть голову.

Это был Майк Инглиш. В руке он сжимал пистолет, на лице застыло ошеломленное выражение: он смотрел мимо меня на лежащий в моей постели труп.