Дом на Беверли-Хиллз, который снимал Артуро, имел респектабельный вид, но в то время я не смогла оценить его по достоинству. Мы медленно вышли из машины, и я старалась не смотреть в сторону багажника, потому что мысль, что Джордж опять лежит там, угнетала меня.

Милройд высунул голову из окна «кадиллака», который неотступно следовал за нами до самого дома, и крикнул:

— Мы сейчас едем обратно, Вега, но не вздумайте попытаться вновь избавиться от этого тела сегодня ночью. Мои люди наблюдают за домом — и вам не удастся проехать по улице и десяти ярдов. Этот труп принадлежит Артуро, и мы хотим, чтобы он получил его!

Затем «кадиллак» развернулся и укатил, оставив нас с Рафаэлем возле парадной двери.

— Ну что ж, — нервно сказала я. — Если ты не возражаешь, Рафаэль, я просто вызову такси и поеду домой.

— Ну конечно, Мэвис, — льстиво произнес он. — Только есть одна мелочь, которую я хотел бы, чтобы ты для меня сделала перед отъездом.

— Прости. — Я покачала головой. — Но у меня сейчас совсем не сентиментальное настроение, амиго.

— И у меня тоже, — хрипло вымолвил он. — Я просто хотел, чтобы ты встретилась с Артуро и объяснила ему, почему мы вернулись назад с трупом. Скажи ему о своей великолепной идее подкинуть труп вдове, и что из этого вышло.

 — Любой может ошибиться, — рассудительно заметила я. — Я надеюсь, что с этим ты не будешь спорить?

— Я согласен, чикита, — сказал он. — Но далеко не каждый может так изумительно ошибаться, как ты, — твои ошибки просто гениальны!

— Ну, — сказала я, — хамить вовсе не обязательно. Ты тоже сегодня особым умом не отличился!

— Согласен, — проговорил он. — Но меня наказали за мои ошибки, а тебя — нет. Так что придется об этом позаботиться мне. Пойдем.

— Только посмей дотронуться до меня!..

Дальше я произнести ничего не успела, поскольку он схватил меня за локоть и втащил в дом. Когда мы достигли гостиной, он так толкнул меня, что я полетела через комнату и приземлилась на софе.

— Ах! — пропел мягкий голос. — Как мило! Какая изумительная большая девочка! Ты не предупредил, что придешь не один, Рафаэль. И причем в такой прекрасной компании — у тебя хороший вкус!

Я бросила с софы взгляд и решила, что здесь, должно быть, какая-то ошибка. Этот человек просто не мог быть Артуро Очаровательным, или Ненасытным, или как бы там его ни звали. Он был не более пяти футов и двух дюймов роста, и я могу поклясться, что при этом еще носил обувь на высоченном каблуке! Его сальные темные волосы свисали со лба и закрывали один глаз, что было даже неплохо, потому что второй глаз его был мутным и красным, как у какого-нибудь пьянчуги, который очнулся в канаве через пару дней, да и то от дождя. На нем была надета алая шелковая рубашка с жемчужными пуговицами, заправленная в туго обтягивающие черные брюки, уходящие в отполированные до блеска черные сапоги. К сапогам были приделаны огромные серебряные шпоры, так что при ходьбе раздавалось «динг-донг-динг». На кончике его носа сидело огромное родимое пятно, которое словно дрожало, когда он смотрел на меня.

Я закрыла глаза, и меня передернуло, затем я недоверчиво взглянула на Рафаэля.

— Ненасытный? — слабым голосом спросила я.

— Кто же еще? — вежливо отозвался Рафаэль. — О Очаровательный, позволь мне представить тебе Мэвис Зейдлитц.

— Я восхищен. — Плавным, змеиным движением Артуро скользнул на диван рядом со мной. — Американские женщины так прекрасны. Я уже многих встречал, когда приехал сюда, но вы самая прекрасная из всех, Мэвис. Я буду вечно признателен Веге за то, что он привел вас сюда.

Он зыркнул на Рафаэля и махнул ему рукой.

— Иди! — резко приказал он.

— Попробуй только! — пригрозила я Рафаэлю.

Артуро любовно мне улыбнулся, показывая при этом зубы, что было ошибкой. Хоть бы кто-нибудь посоветовал ему не афишировать свои зубы.

— Третий — лишний, как говорят у вас в Америке, о прекраснейшая, — сказал он и опять посмотрел на Рафаэля. — Иди, толстяк, пока я не послал телеграмму отцу, что ты — контрреволюционер!

Рафаэль молча поклонился и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Артуро взглянул на меня и вновь улыбнулся, придвигаясь ко мне по дивану все ближе и ближе, пока не прилип, как крем к пирогу.

— Чего ты хочешь, о моя любовь? — нежно спросил он. — Новый автомобиль, бриллиантовое кольцо, может быть, просто денег? Только скажи — и все будет твое… утром.

Я сглотнула комок в горле.

— У меня был тяжелый день, — нервно сказала я. — Я хочу чашечку кофе, но только сейчас.

— Ага! — Он закатился смехом и хлопнул меня по бедру, затем позабыл убрать оттуда руку. — Чудесно! Какое тонкое чувство юмора!

Внезапно он перестал смеяться и посмотрел на свои золотые ручные часы.

— Но уже поздно и совсем нет времени. Раздевайся!

— Что?

Я уставилась на него.

— Платье, белье. Раздевайся.

— Только через мой труп, — негодующе заметила я.

— Ага! — Он уставился на меня. — Ты хочешь устроить из этого игру, да? Ты увидишь, что Артуро великолепный игрок.

Он протянул руку, схватил меня за воротник нейлоновой блузки и разорвал ее до талии.

Выходит, приехали! Я-то готовилась навесить ему лапшу на уши и выйти из положения, как это принято у леди. Но, очевидно, момент для этого был самый неподходящий. Думаю, что совершенно вышла из себя, — сержант морской пехоты, учивший меня самообороне, говорил, что применять приемы надо с умом, отдавая себе отчет в том, что ты делаешь, иначе можно сломать бедолаге то, что уже никогда не срастется, например шею. Пожалуй, он был прав.

Как я уже говорила, я здорово обозлилась на Артуро, и о том, чтобы думать, не могло быть и речи. Я ткнула двумя пальцами ему в глаза и ударила ребром ладони по горлу, чтобы он перестал вопить. Затем вывернула ему ногу так, что чуть ли не завязала ее узлом у него на шее, потом вцепилась в правое запястье обеими руками и ринулась к противоположной стене, волоча Артуро за собой. Все еще вне себя, я резко остановилась и приготовилась к вращению на месте примерно на середине гостиной.

Первую пару кругов Артуро описал на пятой точке, вытирая пол собственными штанами, пока не набрал взлетную скорость, после чего медленно взмыл в воздух. Я продолжала вертеться все быстрей и быстрей, он набрал высоту около трех футов над уровнем пола, а потом я отпустила его запястье. Почти секунду Артуро можно было с полным правом сравнить с летящей ракетой. Затем он врезался в стену с такой силой и грохотом, что с нее сорвалось три или четыре довольно паршивых картины. Я наблюдала, как он медленно сползал со стены на пол. Он валялся как мешок, а я перевела дыхание и решила, что это зрелище стоит ничуть не меньше, чем несколько новых автомобилей с бриллиантовым кольцом внутри одного из них.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату как ошпаренный ворвался Рафаэль. Он осторожно взглянул на меня, и я очень обрадовалась, что, несмотря на жару, надела под свою бывшую блузку лифчик. Затем он поглядел на Артуро, и его нижняя челюсть отвисла.

— Madre mia! — прошептал он. — Теперь у нас уже два трупа!

— Мне кажется, он дышит, — заметила я. — А ты-то — тоже мне герой! Оставил меня наедине с этим… этим задрипанным Адонисом!

— Я ждал снаружи, — сказал он хрипло. — Не сомневался, что ты с ним справишься, но если бы ты закричала, чикита…

— Ты бы включил радио на полную громкость! — закончила я за него с горечью. — Не хочу знать больше ни тебя, ни твоих друзей — и живых, и мертвых, Рафаэль Вега! Все кончено!

Я уже собиралась уйти, когда сквозняк напомнил мне о разорванной блузке. Пройтись по городу в лифчике — может, какой-то мадам и доставило бы удовольствие, но только не мне.

Неожиданно меня осенило. Я стащила с себя разорванную блузку, наклонилась над Артуро и сняла с него алую рубашку. Это был честный обмен — я надела рубашку, а на него положила свою блузку, чтобы он не простудился. Честно говоря, рубашка смотрелась на мне намного лучше, чем на Артуро.

Рафаэль все еще стоял разинув рот и таращился на меня. Я сурово на него посмотрела и сказала:

— Adios, герой!

Затем я продефилировала через холл и направилась к выходной двери.

— Мэвис! — крикнул он мне вслед. — Подожди! Я…

— Тебе надо было бы посетить театр, — откликнулась я, не дав ему закончить. — Ты напомнил мне последнюю строчку диалога, в котором говорилось, что все чокнутые — выходцы из Бразилии. По-моему, это неверно. Это твоя страна — питомник потенциальных идиотов. А когда оттуда прибывают такие, как ты, то им и сходить с ума не надо, так как у них его просто-напросто нет.

— Чикита! — взмолился он. — Что мне сейчас делать?

— Открой свой собственный театр, — посоветовала я ему. — Представление «Артуро и его тетя» будет иметь огромный успех, конечно, если ты будешь играть там главную роль… придурка.

Я настежь распахнула дверь и ступила на крыльцо — и это было все, что мне удалось сделать. На меня обрушилась волна голубого и внесла обратно в холл. Затем волна приняла очертания четырех здоровенных копов в голубой униформе и еще одного типа в сером костюме, лицо которого вполне могло бы служить вместо тотема и красоваться на верхушке шеста в любой индейской резервации.

— О’кей! — рявкнул молодой человек в сером костюме. — Где тело?

Я глубоко вздохнула и поглядела на свою грудь: алая рубашка натянулась, но выдержала.

— Если вы его не видите, значит, пора заказывать очки, — холодно заметила я.

— Хватит выпендриваться! — прикрикнул он, еле сдерживаясь. — Вы прекрасно знаете, о чем я говорю, — о трупе. Где он?

— Труп? — слабо отозвалась я. — Вы что, потеряли его?

— А-ах! — произнес он с отвращением, а затем схватил меня за руку и потащил в гостиную. Четверо полицейских замыкали шествие.

Когда мы вошли в комнату, Рафаэль тупо уставился на нас. Ходячий тотем взирал на него пылающим взглядом пару секунд, после чего не выдержал:

— Я лейтенант Фрай из отдела по расследованию убийств. Где тело?

— Не говорить по-английски, — быстро нашелся Рафаэль в духе своего репертуара — похоже, ничего оригинальнее он придумать не мог.

— Лейтенант! — воскликнул один из полицейских, указывая на Артуро, распростертого на полу. — Вот оно.

— А! — В голосе лейтенанта звучало торжество. — Я же говорил! — Он обдал меня обжигающим взглядом. — Кого ты решила обмануть, сестренка?

Он взглянул на Артуро поближе и захлопал глазами.

— Клянусь священной коровой! — вырвалось у него. — Что только не напяливают на себя мужчины в наше время.

— Он не труп, — возразила я. — Он дышит.

Лейтенант Фрай наклонился и несколько секунд в молчании глядел на Артуро. Затем он выпрямился — на лице его застыла недовольная гримаса.

— Он жив! — Голос лейтенанта звучал так, как будто его здорово надули. — Но, клянусь преисподней, этот парень верный кандидат в покойники, если судить по тому, что носит такую рубашку — взгляните только на орхидеи, которые на ней намалеваны!

Он повернулся к четырем полицейским.

— Обыщите весь дом, — приказал он. — Где-то здесь спрятан труп. Найдите его!

Полицейские моментально исчезли, а Фрай накинулся на меня с Рафаэлем.

— Рассказывайте, — потребовал он. — Что у вас здесь происходит?

Рафаэль открыл рот, собираясь что-то сказать, но лейтенант опередил его.

— И не вздумайте прикидываться, что не знаете языка, — сказал он. — Любой мужик, который умудрился подцепить такую дамочку, как эта, — он указал на меня пальцем, — должен бойко болтать по-английски.

Рафаэль быстро и коротко объяснил, кто он такой и что делает здесь Артуро. Он особенно упирал на тот факт, что Артуро — сын президента его страны и находится здесь, выполняя дипломатическую миссию. Он добавил, что боится даже думать о реакции государственного департамента Америки на несанкционированное вторжение лейтенанта в их дом с необоснованными и дикими обвинениями.

— Дипломатическая миссия, да? — Фрай посмотрел на меня и нахмурился. — Я думаю, что эта миссия сейчас передо мной. Как вас зовут?

— Мэвис Зейдлитц, — ответила я. Я увидела в его глазах странный блеск и быстро добавила: — Можете не говорить мне, что я не напудрена, — я и так это знаю!

— Что вы здесь делаете?

Нахожусь с визитом, — ответила я. — Вернее, находилась. Я уже покидала дом, когда вы нагрянули.

— Где тело?

Он опять принялся за старое.

— Я абсолютно не понимаю, о чем вы говорите, — ответила я.

— Лейтенант, — вежливо обратился к полицейскому Рафаэль. — С чего вы вообще взяли, что в нашем доме должен быть труп?

— Мы знаем, — отрезал Фрай. — Нам сообщили.

— Кто?

— Не ваше дело, — уклончиво ответил лейтенант.

— Вы хотите сказать, что это был анонимный звонок? — Рафаэль насмешливо улыбнулся. — В моей стране многие звонят в полицию, они сообщают о несуществующих пожарах и об убийствах при полном отсутствии трупов.

— Заткнитесь! — огрызнулся Фрай.

Рафаэль пожал плечами и заткнулся, что, по-моему, за сегодняшний вечер было первым разумным поступком с его стороны.

Прошло минут пять, и копы вернулись обратно в комнату, причем по их лицам можно было прочесть, что несолоно хлебавши, о чем они и доложили лейтенанту. По выражению лица лейтенанта стало ясно, что ребятам не следует даже и мечтать о повышении ближайшие десять — двенадцать лет.

— Ну хорошо, — с трудом выдавил он из себя. — Может быть, этот звонок действительно туфта. Ладно, уходим!

Он пошел к двери, и полицейские гурьбой поплелись за ним. Мы сопровождали их до самого крыльца, где Фрай внезапно остановился и взглянул на машину Рафаэля. Сердце мое подпрыгнуло и упало туда, где кончается мой лифчик.

— Подождите-ка минутку, — вкрадчиво сказал лейтенант. — Мы еще не обыскали эту машину. Чья она?

— Вы имеете в виду эту? — промямлил Рафаэль после долгого молчания.

Голос Фрая был ледяным.

— А что, вы видите здесь какую-нибудь другую?

— Я думаю, она моя, — вымученно отозвался Рафаэль.

— Обыскать! — приказал Фрай своей свите, и они накинулись на машину так, словно это была по меньшей мере живая копия Венеры Милосской.

Мое сердце стучало все ниже и ниже. Наконец один из копов открыл багажник, и я уже ждала, как он заорет «Эврика!». Но ничего не произошло. Полицейский захлопнул крышку багажника и доложил:

— Здесь ничего нет, лейтенант.

Остальным тоже пришлось признаться, что труп — тю-тю, и на этом все кончилось. Они набились в свою машину и отбыли то ли к себе в отдел, то ли еще куда.

Рафаэль тупо на меня взглянул, и я ответила ему таким же взглядом. Затем мы одновременно кинулись к автомобилю, и он открыл багажник. Полицейский не соврал — Джорджа там не было!

— Санта Мария! — хрипло сказал Рафаэль. — Чудо!

— Не верю, — твердо произнесла я. — Трупы не растворяются в воздухе!

— Этот — да! — радостно воскликнул он.

Я должна была признать, что тут он прав.

— Что ж, — проговорила я, — труп исчез — я тоже исчезаю. Домой!

— Я подвезу тебя, — предложил он.

— А что будет с Артуро? — спросила я. — Разве ты не его телохранитель?

— Я чувствую, что эти веселые деньки кончились, Мэвис, — печально ответил он. — Сейчас мне не хочется думать ни об Артуро, ни о том, что будет, когда он очнется. Пойдем, я отвезу тебя домой.

Поэтому я забралась опять в его тачку, и Рафаэль отвез меня в мои апартаменты. Он хотел подняться со мной якобы затем, чтобы убедиться в моей безопасности, но я сказала ему, что для одного вечера с меня хватит и одной тренировки в искусстве самообороны, и оставила его стоять на тротуаре.

Все-таки это было здорово — опять очутиться в своей квартире. В гостиной горел свет, но я не могла вспомнить, зажигала ли его, — в такой сумятице имя свое и то забудешь.

Все, что мне сейчас было нужно, — это хороший горячий душ, чтобы освежиться, а затем — хороший крепкий сон. Утром я уже даже позабуду, кто такой Рафаэль Вега, а вместе с ним и этот злополучный труп.

Я прошла в спальню, разделась догола, накинула на себя халат и отправилась в ванную. Я включила свет, повесила халат на крючок и настежь распахнула стеклянную дверцу душа. И тогда я закричала.

Да и какая девушка не закричала бы на моем месте? Я увидела мужчину, сидящего в душевой кабинке, как в своей собственной, голова его была наполовину лысой, наполовину покрытой волосами.

Я посмотрела еще раз и опять заорала. Это был Джордж, со съехавшим набок париком; похоже было, что он поставил себе цель преследовать меня.

Ванная была слишком мала для нас обоих. Один из нас должен был уйти, и это выпало на мою долю. Я попятилась из ванной, даже не позаботившись захватить с собой халат.

Едва я очутилась в гостиной, как внезапно почувствовала, что в мою спину уперся чей-то палец. Я вновь заорала.

Потом я резко повернулась и увидела, что передо мной, засунув руки в карманы и с глупой ухмылкой на физиономии, стоит этот битник Терри, или как там его звали.

— Куколка! — Он с восхищением осмотрел меня. — Тебя-то мне и недоставало!