Когда девушка с ног до головы покрыта только смущением и ничем больше, двух рук, чтобы прикрыться, явно маловато. Было малость поздновато, чтобы демонстрировать девичью стыдливость — да и вряд ли от этого был бы какой-нибудь прок. Я дико уставилась на него и спросила:

— Какого черта вам здесь нужно?

— Жду тебя, цыпочка, — хладнокровно ответил он. — Мне уже невтерпеж. Мужик, я так и думал, что у тебя лучше всего волтузиться.

Я решила, что он или близорук, или шизо, раз называет меня «мужиком».

— Так это были вы! — воскликнула я.

— «Я», «ты», «он», «она», «они», словом, все это «мы», — ответил он, — все мы люди, все мы человеки, короче говоря, раса — а в общем, все это ни хрена не значит! Значит только то, что мы будем волтузиться, — ты поимеешь меня, а я тебя. Все, что еще понадобится, — это словить кайф, и мы будем катать друг друга на всю катушку, пока не будем все в синяках, куколка.

— Это вы забрали труп из багажника, — догадалась я, не обращая внимания на его речь, потому что ничего абсолютно не поняла. — Но зачем вам сдалось тащить его сюда?

— Видел, как подходят ребята в голубой форме, — ответил он, — вот и решил, почему бы не оказать услугу такой цыпочке, как ты, — поэтому выгреб эту кучу дерьма из тачки латиноамериканца в свою. Ну давай же, закопайся в меня.

— Рада бы, — дико посмотрела на него я, — с радостью закопала бы вас живьем и труп положила бы сверху.

— В ванной он будет о’кей, — равнодушно ответил он.

— Это как же?

— Держи его под холодной водой куколка, и с ним не будет никаких проблем, — пояснил он, — скоро ты привыкнешь к тому, что он рядом.

— Не больше, чем к дырке в голове, — уверила я.

Непонятно почему, он довольно кивнул.

— За дыркой дело не станет, — хмыкнул он. — Что у тебя есть для кайфа в этой хате, куколка?

— В баре стоит бутылка виски, — беспомощно ответила я. — На экстренный случай, а если так пойдет и дальше, то тут одной бутылкой не отделаешься.

Он подошел к бару, и, пока он доставал оттуда бутылку, я убежала в спальню.

Едва я успела натянуть трусики, как раздался звонок в дверь. Я спешно начала одеваться, чтобы открыть ее. Надела один из тех лифчиков с застежкой спереди, которые сделаны специально для незамужних женщин, живущих в одиночестве и любящих наблюдать за действиями своих дружков, затем натянула свитер и узкие брюки. И наконец сунула ноги в домашние туфли и совсем было уже собралась пойти открыть дверь, когда внезапно сообразила, что звонок какой-то странный: позвонили всего один раз. Так что, возможно, кто-то просто ошибся квартирой и ушел.

Я снова вошла в гостиную, но битника там не было. Должно быть, он очень спешил, так как бутылка виски, стоявшая на столе, даже не была открыта.

Сделав несколько шагов, я заорала, хотя пора было уже привыкнуть: лицом вниз на ковре лежало еще одно тело!

Я просто стояла и смотрела на него. Для одного дня это было чересчур. Затем мне показалось в нем что-то знакомое — определенно это тело я где-то видела раньше. Я опустилась на четвереньки и перевернула его на спину. Да, тело это было даже очень хорошо мне знакомо — оно принадлежало Джонни Рио. И оно дышало…

О правилах оказания первой помощи я имела весьма смутное представление, но зато я очень хорошо знала Джонни Рио, и брызгать ему водой в лицо было бы пустой тратой времени. Так что я открыла бутылку с виски и, наклонив ее, начала на него капать из горлышка.

В одну секунду он сел и, моргая, уставился на меня.

— Кто это меня ударил? — спросил он злым голосом. — И перестань переводить виски, ты, идиотка! Налей мне стакан и давай его сюда!

Я налила ему виски, он быстро выпил его и затем, пошатываясь, поднялся на ноги, глядя на меня исподлобья.

— Кто это меня ударил? — вновь спросил он.

— Не смотри так, — ответила я. — Я одевалась в спальне и ничего не знаю.

— Святая невинность! — простонал он. — Кто еще здесь был?

— А, наверное, этот битник, — догадалась я. — Может быть, твой приход испугал его — по крайней мере, здесь его больше нет.

— Битник?

— Конечно, — подтвердила я. — Знаешь — ну, не «голубой». Тот, который «фиолетовый».

— Мэвис, — холодно сказал Джонни. — Ты потеряла свои шарики.

— Мои что? — нервно поинтересовалась я.

— Не важно. — Он вздохнул. — Налей-ка мне лучше еще, — сказал он, протягивая пустой стакан. — А я пока пойду и освежусь.

— Не стоит, — торопливо произнесла я. — Не в ванной.

— Где еще — на кухне?

— Где хочешь, только не в ванной, — прошептала еле слышно я. — Тебе это не понравится.

— Ты лучше налей мне виски, и чтобы там был лед! — наорал он на меня и пошел к ванной.

Когда он вскрикнул, я была на кухне и доставала из холодильника лед. Я даже слегка обрадовалась, что и его проняло тоже. Двумя секундами позже он врезался в меня в гостиной.

— Мэвис! — Его всего трясло. — В твоей ванне труп?

— Ну конечно, — сказала я, протягивая ему стакан виски со льдом, — неплохо для интерьера.

— Это тот самый, который был в багажнике автомобиля Веги, — в шоке вымолвил он. — Как, во имя дьявола, он очутился у тебя в ванной?

— Его принес туда битник, — ответила я.

— Какой битник?

— Тот, который не хотел, чтобы труп обнаружили в машине Рафаэля, — терпеливо втолковывала я. — Тот, кто живет с миссис Штерн в одной квартире, кто выследил нас до Алекса Милройда.

Джонни с трудом добрался до ближайшего кресла и рухнул в него.

— С миссис Штерн в одной квартире? — прошептал он. — Что это значит?

— Я говорю о ее доме, а ты что думал? Видишь ли, Милройд и очкарик заставили нас отвезти труп обратно в дом Артуро. У нас не было никакого выбора, потому что их было очень много и у всех были пистолеты. Потом, когда мы пришли туда, Артуро решил, что я — лакомый кусочек, так что мне пришлось вырубить его. — Я с торжеством улыбнулась Джонни и продолжала: — И вот, когда нагрянули копы, битник взял этот труп из багажника машины Рафаэля и доставил сюда.

Джонни одним махом опрокинул стаканчик с виски, и кадык его заходил ходуном.

— Наконец-то я сошел с ума и мне больше ни о чем не надо беспокоиться, — мрачно заметил он. — Я знаю, что я мазохист, Мэвис, но ты лучше расскажи все по порядку и, пожалуйста, медленно!

К тому времени, как я завершила свой рассказ, Джонни покончил уже с третью содержимого моей бутылки виски, предназначенной для экстренных случаев, а все потому, что постоянно прерывал меня.

Затем он просто сидел минуту с крепко зажмуренными глазами и болезненным выражением на лице.

— Если ты хочешь спать, то ты можешь отправиться к себе домой, — сказал я ему. — Я совершенно не вижу причины, почему ты должен оставаться здесь. Ты даже не мой босс, всего-навсего партнер.

— Если я смогу извлечь хоть крупицу здравого смысла из всей этой галиматьи, то буду считать себя счастливым человеком, — медленно проговорил он. — Сначала Вега убивает его, принимая за вора и заговорщика. Затем он является к нам, потому что он знает нас, а мы знаем Лос-Анджелес и сможем посоветовать ему, как избавиться от трупа без лишней суеты, — по крайней мере, так он говорит.

Итак, вы двое уезжаете, но никак не можете подыскать для трупа подходящего места, пока вам в голову не приходит блестящая идея — подкинуть труп в его собственный дом. Но вдова — не скорбящая, а с пистолетом в руке — с помощью битника, живущего с ней в квартире, заставила вас перевезти труп в дом Милройда. Милройд и какой-то тип в очках вынудили вас доставить труп обратно на место преступления, затем, предположительно, известили полицию, копы накрывают вас, но в это время подворачивается битник, крадет тело и подбрасывает его сюда. Почему?

— Да, почему? — как эхо откликнулась я.

— К чему все это? — с силой произнес он. — Почему Вега обратился к нам? Почему он просто не пошел в полицию и не сказал им, что убил бандита? Почему вдова не вызвала полицию, когда мужчина и женщина внесли труп в ее дом? Почему Милройд немедленно не обратился в полицию, чтобы сообщить, что кто-то пытается всучить ему мертвое тело?

Подумав немного, я ободряюще улыбнулась ему и честно призналась:

— Не знаю.

Джонни закурил и поднялся с кресла.

— Придется нам все это выяснить, — принял решение он. — Но сначала надо избавиться от этого трупа, и уже навсегда. Но как?

— У меня есть идея! — Я возбужденно прищелкнула пальцами. — Почему бы нам…

Тут я почувствовала на себе его дикий взгляд и сразу заткнулась.

— Еще одна твоя идея или что-то в этом роде, Мэвис Зейдлитц, — проговорил он зловеще, — и я запру тебя в душе вместе с этим трупом, а сам уеду в длительный отпуск!

— Как скажешь, Джонни-партнер, — в страхе согласилась я. — Ты — босс!

— Как звали того лейтенанта, который искал труп? — спросил он резко.

— Фрай, — сказала я. — Лейтенант Фрай. Мне он не понравился… Он плохо отозвался о моей блузке, пусть даже она и неважно смотрелась на Артуро, — все равно она обошлась мне в тринадцать с половиной долларов, и…

— Фрай, — мрачно прервал меня Джонни. — Я его знаю. Он меня терпеть не может, так же как и любого частного детектива. Если мы расскажем ему, что произошло на самом деле, то лучшее, что нам светит, — это избежать суда как невменяемым.

— Я в здравом уме, — раздраженно возразила я.

— Может, поспорим? — холодно предложил он. — Нам лучше поторопиться: этот твой приятель-битник мог оповестить копов, что труп находится сейчас у тебя. Надо перенести его в мою машину.

Джонни, обхватив труп, понес его, я шествовала впереди. Мы благополучно спустились в вестибюль, никем не замеченные по дороге, и, дождавшись, когда на улице никого не было, Джонни ринулся на тротуар и запихнул Джорджа на заднее сиденье своего автомобиля с откидным верхом. Затем и мы уселись на переднее сиденье.

Машина рванулась вперед так, словно ей дали изрядного пинка.

— Куда это мы так спешим? — переводя дыхание, спросила я.

— Чем скорее я избавлюсь от этого мертвеца на заднем сиденье, тем лучше я буду себя чувствовать, — сказал он.

Когда он наконец остановил машину и выключил мотор, было за полночь. Место я узнала сразу — это был все тот же пляж Уилл-Роджерс.

Я ждала в машине, пока Джонни извлекал тело и тащил его к пляжу. Он вернулся спустя всего несколько минут.

— Сюрприз для утреннего купальщика, — сказал он, заводя мотор.

— Рада, что ты хоть одну из моих идей оценил по достоинству.

Меня так и распирало от гордости — именно я предложила Рафаэлю еще днем воспользоваться этим пляжем.

— Закон больших чисел, — произнес он. — Среди миллиона твоих бессмысленных замыслов должен же хоть один на что-нибудь сгодиться!

Спорить с Джонни не имело никакого смысла: я неоднократно пыталась это делать раньше и никогда не выходила победителем — думаю, он ловко подтасовывает факты, но, как говорят, не пойман — не вор.

Я выглянула из окошка автомобиля, и улица, по которой мы сейчас ехали, показалась мне смутно знакомой. Когда Джонни свернул и машина стала подниматься наверх по серпантину, мои сомнения превратились в уверенность.

— Эй! — взвыла я. — Это же дом Милройда!

— Твоя память все лучше и лучше, — сухо заметил он.

— Но что нам здесь делать? — с недоумением спросила я.

— Мы наносим визит, — ответил он. — Когда-то я выполнил несколько поручений Алекса, еще тогда, когда не знал, чем он по-настоящему занимается. Возможно, нам именно здесь кое-что удастся понять во всей этой истории.

— Если мы до этого доживем! — с сомнением произнесла я, но Джонни даже не слушал.

И опять машина остановилась у внутреннего двора. Но на сей раз мы туда не вошли, потому что Джонни, верный своим дурацким законам, обошел его и направился к ступенькам парадного входа, таща меня за руку.

Он нажал на кнопку звонка, и внутри дома заиграла музыка.

Дверь открылась, и высоченный мускулистый тип уставился на меня. Я сразу его узнала: это был один из тех, которые окружили нас с Рафаэлем во внутреннем дворе. С того раза он не стал выглядеть лучше — та же обритая голова, те же густые волосы на груди, выглядывающей из-под расстегнутой рубахи.

— Что надо? — прорычал он.

— Повидать Алекса, — резко ответил Джонни. — Передайте ему, что Джонни Рио здесь.

— Он спит, — проворчал тип. — Проваливайте!

— Тогда разбудите, — не отступал Джонни. — Скажите ему, что копы не обнаружили трупа Штерна в доме Артуро и что я хочу поговорить с ним.

Горилла непонимающе на нас уставился, затем пожал, плечами.

— Войдите и сами все ему скажите, — медленно выговорил он. — Он в баре.

Джонни вошел в дом, все еще держа меня за руку, горилла, идя впереди, указывал нам путь. Милройд действительно сидел в баре, в другом конце дома, и с ним была пара его мордоворотов.

Когда мы вошли, он поднял голову и улыбнулся.

— Привет, Джонни! — весело воскликнул он. — Давненько мы не виделись… Что так поздно?

— Ищу, кому бы продать информацию, Алекс, — таким же веселым голосом ответил Джонни.

— Информацию? — Милройд с недоумением посмотрел на него. — О чем?

— О трупе Джонатана Штерна, — сказал Джонни.

— Что именно?

— Копы не нашли его в доме Артуро, — спокойно произнес Джонни. — Кто-то успел убрать его оттуда до их прибытия.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Джонни, — невозмутимо заметил Алекс Милройд. — Ты обратился не по адресу, мне все это до лампочки.

Джонни уселся на диван, и я быстро присела рядом, потому что нервничала, да и какая бы девушка на моем месте чувствовала себя иначе?

— Не крути, Алекс, — проговорил Джонни. — Я знаю все, что произошло сегодня вечером, Мэвис мне все рассказала. — Он ткнул пальцем в мою сторону. — Ты помнишь еще Мэвис Зейдлитц?

— Никогда в жизни не видел, — ответил Алекс. Он тепло мне улыбнулся: — Хотя и жаль. Здравствуй, красотка!

— То есть как это? — обозлилась я. — Вы прекрасно знаете, что ваши типы схватили меня и Рафаэля Вегу в этом чертовом дворе, и вы били Рафаэля до тех пор, пока я не рассказала вам, что именно миссис Штерн заставила нас привезти сюда труп!

Милройд с сочувствием взглянул на Джонни.

— Такая очаровательная дама, и надо же… — Он покрутил пальцем у виска. — Ты собираешься показать ее психиатру?

— Сейчас вы скажете, что не помните, как очкарик предложил, чтобы мы отвезли труп обратно к Артуро? — вскричала я.

— Очкарик?

— Очкарик, волосатик, тот, кого вы называли Гал. Только не говорите мне, что вы его тоже забыли!

— Я никогда в жизни не знал человека по имени Гал, — спокойно заметил он. — Очкарик, волосатик. Кто он — битник?

— Джонни, — умоляюще произнесла я, — сделай что-нибудь.

Джонни некоторое время молча глядел на Алекса, затем встал и пожал плечами.

— Как хочешь, Алекс, — сказал он. — Но Штерн был фигурой достаточно влиятельной в Лос-Анджелесе. Когда полиция узнает, что он мертв, она все вверх дном перевернет в этом городе, чтобы выяснить, кто его убил и зачем.

— Я все еще не понимаю, о чем ты говоришь, — стоял на своем Милройд.

— Понятно. — Джонни кивнул. — Я никогда не говорил тебе, что был когда-то бойскаутом?

— История твоей жизни меня тоже не интересует, — отрезал Милройд.

— Видишь ли, за одним хорошим ходом всегда должен следовать второй, — с улыбкой продолжал Джонни. — Ты позвонил в полицию и сообщил им, где они могут обнаружить труп Штерна, — но они ничего не нашли. Они будут достаточно злы на тебя, Алекс. Может быть, теперь я позвоню в полицию — так же, как и ты, не называя своего имени, — и скажу, что этот первый звонок насчет трупа исходил от тебя.

 После этих слов наступило гробовое молчание, и я ужасно разозлилась, что Джонни не умеет держать язык за зубами. Потом Милройд встал и вышел из комнаты. Я тоже поднялась с дивана и встала рядом с Джонни, решив, что если понадобится моя помощь как знатока джиу-джитсу, то лучше мне стоять, чем сидеть.

Вскоре Милройд вернулся с небольшим чемоданчиком в руке.

— Я все еще не знаю, о чем ты говоришь, Джонни, — сказал он. — Но что бы это ни было, я думаю, что ты работаешь сейчас по какому-то делу, так?

— Вроде того, — ответил Джонни.

— И у тебя есть клиент, правильно?

— Вроде того, — повторил Джонни.

Милройд открыл чемоданчик и вынул оттуда пачку денег таких размеров, что у меня глаза полезли на лоб. Я взглянула на верхнюю бумажку и увидела, что это пятьдесят долларов. Если тут все купюры такие, то в пачке было больше денег, чем я когда-либо видела в своей жизни.

— Это плохо, что ты занят, — с сожалением сказал Милройд. — Видишь ли, мне сейчас нужен хороший сыщик, Джонни. Один человек во Флориде должен мне очень много денег. Я чувствую, что он не собирается мне платить. Мне нужен кто-нибудь, кто заставил бы его раскошелиться. Это просто совпадение, что мы встретились сегодня ночью. Я собирался позвонить тебе утром и предложить эту работу.

Он начал пересчитывать деньги, которые держал в руке.

— Тебе придется уехать всего на неделю, — добавил он. — Конечно, я оплачу все издержки и вручу тебе задаток — тысячу долларов.

Джонни непреклонно покачал головой:

— Не пойдет, Алекс. Все, что я говорил, остается в силе.

— Ты делаешь ошибку, — предостерег Милройд.

— Не думаю, — ответил Джонни.

Милройд взглянул на бритоголового, который открыл нам дверь.

— Мистер Рио уходит, Чарли, — сказал он. — Проводи его.

Джонни пошел к двери, и я сунулась было за ним, когда Милройд грубовато добавил:

— Не ты, красавица. Присядь лучше и расслабься, ты останешься здесь!

Я хотела уже сказать ему, что он ошибается, но тут же убедилась, что это не так, — двое других достали пистолеты и направили их на меня. Я быстро села на диван и попыталась представить, что меня здесь нет.

Джонни резко обернулся — лицо его потемнело от гнева.

— Чего ты хочешь добиться, Алекс? — спросил он угрожающе. — Мэвис пойдет со мной.

— Ты ошибаешься, Джонни, — спокойно проговорил Милройд. — Ты можешь идти, а она останется здесь, погостит у меня несколько дней — обычная страховка, знаешь ли. Если копы заявятся и будут интересоваться тем телефонным звонком, о котором ты упомянул, тогда с этой дамочкой произойдет несчастный случай. Ничего особенного, просто ненароком пролитая на лицо кислота или что-нибудь в этом роде.

Я увидела, как правая рука Джонни скользнула под пиджак, затем внезапно застыла, когда бритоголовый ткнул ему в спину дуло пистолета.

— Не будь героем, Джонни. — Милройд тонко улыбнулся. — У тебя уже есть одна дыра в голове, ты хочешь еще одну в спине — для комплекта? — Он кивнул Чарли: — Проследи за тем, чтобы мистер Рио не пытался вернуться обратно после того, как ты его проводишь. Если он все же вернется, закон не возбраняет тебе стрелять в злоумышленников, вторгшихся в границы частных владений.

— О’кей, — ухмыльнулся Чарли, вдавливая глубже дуло пистолета в спину Джонни. — Ты слышал, что сказал босс?

— Только одно, Алекс, — натянуто сказал Джонни. — Если с Мэвис что-нибудь случится, я…

— Я знаю, — прервал его Милройд. — Я смотрел телевизор, там вечно произносят такие фразы. Пока ты держишь язык за зубами, с ней ничего не может случиться, Джонни. Помни это.

Внезапно я почувствовала ветерок, обдувающий мои ноги. Я подняла голову и посмотрела, откуда может дуть. Стеклянная дверь, ведущая из внутреннего двора, распахнулась вовнутрь, и все остальное произошло с такой быстротой, что я и глазом не успела моргнуть.

Два типа с пистолетами в руках стояли спиной к стеклянной двери, наблюдая за Джонни. У одного из них резко подогнулись колени, и он грохнулся на пол. Другой начал было поворачиваться, но в это время рукоятка черного пистолета ударила его по горлу, и он упал на колени, схватившись за шею обеими руками и выпучив глаза.

Тут все остальное от того мужчины, которому принадлежала рука с пистолетом, оказалось в зоне видимости, ибо он вступил в комнату. Даже мой сержант морской пехоты не мог бы действовать более эффективно, и я бы вскрикнула от восхищения, если бы — какая жалость! — в результате последних событий не потеряла голос. Никогда еще за всю свою жизнь я не была так рада при виде темных очков.

— Buenas noches, — вежливо произнес Рафаэль. — Надеюсь, я вам не помешал?

— Брось пушку! — предостерегающе прохрипел Чарли. — Или я всажу пулю в Рио!

— Бедный Джонни, — с сожалением проговорил Рафаэль. — Я буду оплакивать его. Но раз уж я не могу спасти его, то по крайней мере могу за него отомстить.

— А? — только и нашлось у Чарли.

Дуло пистолета-автомата в руке Рафаэля плавно повернулось и нацелилось прямо в живот Милройду.

— Ты застрелишь Джонни, я застрелю Милройда, амиго, — охотно пояснил Рафаэль. — Хоть и не до конца, но будем квиты. — Он отвесил изящный поклон. — Рог favor, сеньор, я предоставляю вам право стрелять первому.

— Брось пистолет, ты, пучеглазый бабуин! — заорал Милройд на Чарли. — Ты что, хочешь, чтобы меня убили?!