Мы остановились в первой же аптеке и пролистали телефонный справочник. Хотите верьте, хотите нет — там было пятнадцать А. Милройдов.

Рафаэль громко пересчитал их, затем улыбнулся так, что показал все свои зубы.

— Ты хвалилась, что хорошо знаешь город, — заметил он. — Могу я где-нибудь поблизости купить хороший разделочный нож?

— Я уверена, что есть способ узнать, где он живет, — нервно проговорила я. — Почему бы мне не позвонить Джонни?

— Не знаю. — Он покачал головой. — Не знаю, почему бы тебе не пасть хладным трупом. Я бы тебе за это был благодарен по гроб жизни.

— Я позвоню Джонни, — сказала я и быстро нырнула в телефонную будку, пока он не отправился за ножом.

Сначала я набрала номер нашей конторы, но там никто не ответил. Пришлось позвонить ему домой, и гудка через четыре я услышала его голос.

— Привет, Джонни, — сказала я, пытаясь говорить радостным голосом. — Это Мэвис.

— Я тебе уже сказал, — холодно ответил он. — Никакого освобождения под залог.

— О, Джонни, — сказала я, — вечно ты шутишь! Ты, случайно, не знаешь человека по имени Алекс Милройд?

На другом конце провода наступило молчание.

— Джонни? — в отчаянии воскликнула я. — Ты еще не бросил трубку?

— Нет, — ответил он с горечью, — хотя и следовало бы. Только не вздумай сообщить мне, что этот чокнутый латиноамериканец уже добавил труп Милройда к вашей коллекции, — тогда я за себя не отвечаю.

— Не глупи, — обиделась я. — Ты же знаешь, что мы не коллекционируем трупы, — нам всего лишь надо избавиться от одного. А Милройда мы просто решили навестить.

— Он живет где-то неподалеку от пляжей, — устало сообщил Джонни. — По-моему, рядом с пляжем Уилл-Роджерс. Что вы от него хотите?

— Ничего мы не хотим, — как можно убедительней ответила я. — Просто заглянуть и сказать ему «здравствуй».

— Для Милройда этого будет вполне достаточно…

Несколько секунд я вслушивалась в тяжелое дыхание Джонни.

— Ты простудился? — заговорила я наконец.

— Хуже, — сказал он. — Ты хоть знаешь, кто такой Алекс Милройд?

— Не-ет, — осторожно ответила я. — Разве это так важно?

— Если ты собираешься навестить его, то важно… — сказал он. — А может быть, и нет, возможно, мне следует промолчать и устроить тебе маленький сюрприз?

— О’кей. Так кто такой Милройд?

— Он мистер Все Могу, причем со связями, — бесстрастным голосом выдал Джонни. — Ты платишь Милройду за услуги, и все, что тебе надо, он сделает.

— Что здесь плохого?

— Ничего, — сказал он. — Наоборот хорошо. Что надо тебе, Мэвис? Ты хочешь, чтобы выиграла лошадь, на которую ты поставила? У тебя есть богатый дядюшка, который никак не умрет и со смертью которого ты все наследуешь? Ты хочешь, чтобы один из твоих врагов попал в автомобильную катастрофу? Любое из этих дел ты можешь поручить Милройду — по этой части он дока!

Ты хочешь обратиться к нему, чтобы он помог тебе избавиться от трупа?

— В некотором роде да, — осторожно проговорила я.

— Это он устроит — не бесплатно. — Джонни вздохнул. — Ты никогда не думала, что есть кое-что похуже смерти, Мэвис?

— А? — У меня перехватило дыхание.

— Прощай, Мэвис, — сказал он.

— То есть как это «прощай»? — с горячностью спросила я.

— Такое уж у меня предчувствие, — ответил он. — До встречи на Хэрри-Хантинг-Граунд.

— Но ведь это кладбище! — ужаснулась я.

— Я принесу цветы, — пообещал он и повесил трубку.

Я вернулась к нетерпеливо ждущему меня Рафаэлю и вновь открыла телефонный справочник. В том районе жил всего один Милройд, скорее всего именно тот, который был нам нужен. Я рассказала Рафаэлю все, что поведал мне Джонни, и темные очки его блеснули.

— У нас нет выбора, Мэвис, — сказал он коротко. — Придется доставить тело этому Милройду. Но для чего оно ему понадобилось — ума не приложу.

— Может быть, он коллекционер? — предположила я.

— Коллекционирует трупы?..

Рафаэль непонимающе уставился на меня.

— Почему бы и нет? — холодно спросила я. — Сейчас почти все что-нибудь коллекционируют. Я однажды познакомилась с парнем, который коллекционировал кукол.

— Все мужчины это делают, — нетерпеливо проговорил он. — Я сам начал со служанки на гасиенде моего отца, когда мне было тринадцать лет.

— Я имею в виду игрушечных! — прикрикнула я на него.

— Bueno! — Рафаэль сурово усмехнулся. — Тогда я заключу с ним договор. За два цента я продам ему тебя — а за твой труп вообще ничего не возьму.

— Очень смешно, — сказала я. — Ты меня убьешь?

— Все идет к этому, чикита, — ответил он бархатным голосом. — Я думаю, нам пора. Прошла уже большая часть времени, отпущенного нам сеньорой Штерн.

И опять мы в машине, и опять у пляжей. Жизнь, как сказала одна стриптизерка, в очередной раз раздеваясь, становится однообразной.

Дом Алекса Милройда мы, безусловно, нашли. Его нельзя было не заметить, он слишком бросался в глаза. Это был дом типа ранчо, возведенный на четырех ярусах скалы, на той ее стороне, которая была обращена к океану. У меня закружилась голова при одном только взгляде на дом.

Рафаэль повел машину еле-еле, взбираясь по серпантину, и такая езда вполне гармонировала с моими чувствами в настоящий момент. Наконец мы остановились у шести ступеней, которые вели во внутренний двор, на манер испанского патио. Дом сверкал огнями, оттуда доносились негромкие звуки джаза.

— Что ты хочешь делать? — спросила я.

— То, что мне было сказано, — с трудом ответил Рафаэль. — Я уже устал от всех этих алле-гоп. Выходи!

Я послушно вышла из машины и встала, глядя, как Рафаэль открывал багажник и вытаскивал, уже в который раз, оттуда Джорджа. Затем он прошел во дворик с Джорджем на руках и мной, плетущейся сзади.

Двор был освещен. Я пихнула Рафаэля локтем в бок и прошептала:

— Давай бросим его здесь и убежим.

— Ты считаешь меня трусом, Мэвис? — презрительно спросил он.

Он усадил Джорджа на один из раскладных стульев и облегченно выпрямился.

— Bueno! — сказал он, схватив меня за локоть. — Мэвис, ты права, я трус! Бежим!

Внезапно двор ожил, и мы оба оказались окружены четырьмя мордоворотами: все они были вооружены и держали в руках пистолеты. Это напоминало сцену из какого-нибудь вестерна, когда герой входит в салун, чтобы убить негодяя. Но только Рафаэлю в тот момент было далеко до героя. Он даже и не пытался его изображать, хотя бы для того, чтобы пустить мне пыль в глаза.

Из дома во двор вышел еще один мужчина. Он был высок и худ, на нем была шелковая рубашка с черной монограммой «А» на кармане и темные брюки. Мужчина лет сорока, черные курчавые волосы и пронзительный взгляд. Он бросил на меня взгляд, и мне захотелось спросить его, в порядке ли мой легкие и не выступили ли у меня синяки под глазами, но я не успела, так как он уже смотрел на Рафаэля.

— В чем дело? — спросил он. — Вы не в числе приглашенных?

— Я доставил вам посылку, сеньор, — ледяным голосом объяснил Рафаэль. — Вас зовут Алекс Милройд?

— Да. — Высокий мужчина кивнул. — Какую посылку?

— На стуле.

Рафаэль указал головой на тело.

Один из мордоворотов пристально осмотрел Джорджа, затем внезапно отпрянул.

— Это труп! — произнес он в шоке. — Этот тип рехнулся?

Милройд молчаливо осмотрел труп, перевел взгляд на Рафаэля.

— Джонатан Штерн, — проговорил он подчеркнуто спокойно. — Расскажите, что произошло.

— Вдова поручила мне доставить вам тело, — упрямо сказал Рафаэль. — Я это выполнил.

— Это не все, — так же упрямо заметил Милройд, — я хочу знать и остальное.

— Простите, — со вздохом произнес Рафаэль. — У меня был такой тяжелый день. Я могу вам предложить обратиться за подробностями к сеньоре Штерн. И баста, сеньор.

Рафаэль повернулся и даже умудрился сделать один шаг, прежде чем дула двух пистолетов уперлись ему в живот.

— Отведите их в дом, — резко приказал Милройд.

Нас увели в гостиную и силой усадили в кресла.

— Расскажите мне все подробно, — сказал Милройд.

Рафаэль пожал плечами и промолчал.

— Ну хорошо. — Милройд взглянул на меня. — Что вы скажете?

— Я ничего не знаю, — нервно ответила я. — Я просто поехала прокатиться на машине.

Милройд не торопясь закурил сигару, затем криво улыбнулся.

— В уме вам не откажешь, — саркастически заметил он. — Полицейские прямо-таки от вас обалдеют.

— Полицейские? — эхом откликнулась я.

— Конечно, — подтвердил он. — Я собираюсь передать вас в руки полиции, всех троих.

Я умоляюще взглянула на Рафаэля, и он фыркнул.

— Это было ошибкой, — начал он. — Я имею в виду сеньора Штерна. Мы хотели избавиться от его трупа и решили оставить его в доме. Но там мы встретили сеньору Штерн, которая попросила нас доставить его сюда.

— Вы всегда делаете то, о чем просит вас женщина? — лениво спросил Милройд.

— Если она держит в руках мою фотографию с трупом в руках и угрожает отослать ее в полицию, — сказал Рафаэль, — мне ничего не остается, как выполнить то, о чем просит леди.

По двору прозвучали шаги, и через несколько секунд в комнату вошел еще один мужчина. Взглянув на его большие очки и бороду, я быстро закрыла глаза. Но когда я их вновь открыла, он никуда не исчез.

— Как ваши чулки, пока не поехали? — Он приятно мне улыбнулся. — Я вижу, ваш друг все еще с вами, хотя так и не пришел в себя.

— Вы хотите сказать, что с самого начала знали, что он мертв? — с досадой спросила я.

— Моя дорогая девочка! — Он вежливо улыбнулся. — Может быть, я и близорук, но не слепой.

— Почему же вы тогда этого не сказали?

— Я решил, что так будет безопаснее, — заметил он. — В конце концов, я был один, а вас — двое, отчаявшихся убийц, насколько я тогда понял. Осторожность — лучшая составная доблести.

— Они попытались подкинуть его вдове, — сказал ему Милройд, — но той в голову пришла мысль похлеще. Она велела им отвезти его ко мне.

— Я не знал, что ты занялся бальзамированием, Алекс, — сказал очкарик. — Это выгодно?

— По крайней мере, заработок постоянный, — шутя ответил Милройд. — Ты же знаешь — люди умирают все время.

— Включая Джонатана Штерна, — добавил очкарик. — Где он умер?

Оба они выжидательно поглядели на Рафаэля, но тот не произнес ни слова. Милройд сделал шаг вперед, затем его кулак мелькнул в воздухе и врезался прямо в лицо Рафаэля. Рафаэль вместе со стулом резко качнулся назад и помотал головой. Его лицо оставалось таким же бесстрастным.

Очкарик печально склонил голову.

— Я не люблю насилия, Алекс, — спокойно заметил он. Потом взглянул на Рафаэля: — Лучше скажите ему все.

Рафаэль продолжал молчать, так что на сей раз его ударил очкарик, и даже еще сильнее, чем Милройд.

— Конечно, иногда насилие просто необходимо, — раздраженно произнес он. — Будете отвечать, мой друг?

Рафаэль что-то коротко сказал по-испански, по-моему совсем не имеющее отношения к делу. Очкарик взглянул на меня.

— Вы же не хотите, чтобы вашего друга изуродовали?

— Оставьте его в покое! — разозлилась я.

— И причем с радостью, — ухмыльнулся он. — Ка только вы мне ответите на вопросы.

Я совершенно не видела смысла в том, что Рафаэл дает себя избивать, поэтому сказала:

— Видите ли, Рафаэль является телохранителем…

— Очаровательного Артуро Сантерреса, — прервал меня очкарик. — Это мы знаем.

— Все это произошло в их доме прошлой ночью, — продолжала я. — Рафаэль подумал, что Штерн — злоумышленник, вот он и застрелил его. Он не знал, что это Штерн, до сегодняшнего вечера.

Милройд и очкарик с недоумением уставились друг на друга и долгое время молчали.

— Благодарю вас, — проговорил наконец очкарик.

Я должен сказать, что вы умнее, чем ваш друг Вега. Но, насколько мне известно, от телохранителя не требуется особого ума?

— Рог Dios! — придушенным от злости голосом выкрикнул Рафаэль. — Я продырявлю вашу жирную башку и посмотрю, что оттуда вывалится.

— Мне следует испугаться? — Очкарик ухмыльнулся. — Не думаю, что когда-нибудь вам представится такая возможность.

Милройд нетерпеливо прервал его:

— Давайте кончим валять дурака. Что нам с ними со всеми делать, Гал?

— Я считаю, что труп надо вернуть на место преступления, — сказал очкарик. — Это только справедливо.

На лице Милройда появилась усмешка.

— Ты хочешь сказать, что его надо доставить обратно в дом Артуро?

— Точно.

Очкарик кивнул.

— Я думаю, это мысль! — с энтузиазмом произнес Милройд. — И я знаю людей, которые этим займутся!

Рафаэль медленно повернул голову и посмотрел на меня. На какую-то секунду мне показалось, что из-под темных очков выбивается пламя.

— Не беспокойся, Рафаэль, — торопливо утешила его я. — В такой ситуации, как эта, наше бюро предоставляет клиентам скидку.