Рафаэль хлопнул крышкой багажника и уставился на меня как кобра перед броском.

— Ах, у тебя возникла другая идея? — мягко спросил он. — У меня тоже, представь себе. Как ты посмотришь на то, чтобы присоединиться к нашему другу в багажнике автомобиля?

— Но послушай, Рафаэль, — поспешно сказала я. — Джонни ведь сообщил нам, как его зовут, — Джонатан Б. Штерн, правда?

— Не напоминай мне, — простонал он. — Чтобы я, Черная Смерть, совершил такую ошибку!

— Да, тут ты дал маху, — посочувствовала я. — Но, как говорят анонимные алкоголики, нет смысла плакать над пролитым виски. Я придумала, куда мы можем деть этот труп, чтобы никто не возник с дурацкими вопросами.

— Никак, припомнила еще один пляж? — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Нет, его дом, — с торжеством произнесла я.

Рафаэль обдумывал мои слова секунд десять, затем пожал плечами. Я никогда так и не смогла до конца разобраться, что этот жест означает в его стране: иногда — это приказ открыть огонь, а иногда — намек на то, что тебе лучше выпрыгнуть в окно, так как он собирается запереть дверь.

— У миллионера должна быть жена, — проговорил он наконец, — и, кроме нее, еще и прислуга. Ты что, предлагаешь, подкатить нам прямо к парадному входу, нажать звонок, а когда дверь откроют, вежливо поинтересоваться: «Простите, это, случайно, не ваше?» После чего вручить покойника?

— Ничего подобного, — возразила я. — Мы подождем, пока они все заснут, а потом подкрадемся и положим труп у входной двери.

— Нажмем на кнопку звонка и смоемся? — спросил Рафаэль мягким угрожающим голосом.

— О’кей. — Я пожала плечами. — Ты можешь придумать что-нибудь лучше?

По его остекленевшему взгляду я поняла, что придумать-то он может и что мне вовсе не следовало пожимать плечами. Не стоило забывать о том, что на мне надета прозрачная блузка.

— Думай, пожалуйста, о деле! — поспешно посоветовала я.

— Возможно, ты и права, чикита, — сказал он. — Я не могу придумать ничего лучше. Где находится дом покойного сеньора Джонатана Б. Штерна?

— Не знаю, — ответила я, — но мы это выясним. Пошли обратно в офис.

Мы поднялись наверх и увидели Джонни, который сидел за моим столом и вырезал из бумаги кукол.

— Джонни, — я обнадеживающе ему улыбнулась, — скажи, ты не возражаешь…

— Я тебя не вижу, — прервал он меня, уставившись на своих бумажных человечков. — Для меня ни один из вас не существует. Когда полиция начнет меня трясти, я буду отрицать абсолютно все и, если мне повезет, может, сохраню свою лицензию. Прощайте, мисс Я-Даже-Не-Хочу-Помнить-Вашего-Имени!

— Только один вопрос, Джонни, — взмолилась я. — Где живет мистер Штерн?

— Ты хочешь сказать, где он жил? — огрызнулся Джонни. — На Беверли-Хиллз, где же еще? Он живет… жил в огромном доме. Три акра земли, плавательный бассейн в шестьдесят футов, изумительный теннисный корт, великолепный пейзаж. Я читал объявление еще до того, как он этот дом приобрел. В нем одних ванных комнат и то целых пять с половиной.

— О Боже! — изумился Рафаэль. — Какая же половина его тела принимала эту половину ванной?

— Не будь смешным! — рявкнул на него Джонни.

— Какие же вы тупые! — воскликнула я. — Даже мне это понятно.

— Тебе?

Джонни глянул на меня с недоверием.

— Никто же не лезет в ванну вниз головой, верно? — спросила я. — Даже если это половина ванны.

— Это же комната, — глубокомысленно объяснил Джонни. — Половину ее занимает ванна — а вот что в другой половине?

Джонни скатал своих бумажных кукол в шарик и свирепо выбросил его из окна.

— Если вы, двое идиотов, обещаете мне убраться отсюда, — взвыл он, — я узнаю адрес и скажу его вам.

— Договорились, — кивнула я. — Ведь это в основном то, из-за чего мы сюда пришли.

Джонни начал рыться в своих талмудах и вскоре дал нам адрес. Я записала его на клочке бумаги, чтобы не забыть.

— А теперь убирайтесь оба, — резко сказал Джонни. — И не рассчитывайте, что я выручу вас из тюрьмы — я и глазом не моргну, что бы с вами ни произошло.

— Пошли, Рафаэль, — произнесла я, гордо вскинув голову. — Все это только доказывает мудрость старинной пословицы: друзья познаются в беде.

Затем я вышла из кабинета с высоко поднятой головой, чувствуя себя так, как, должно быть, чувствовала себя французская королева, когда ее вели на гильотину. Вы знаете, о ком я говорю, о той самой, которая сказала: «Они не смогут теперь спокойно есть кусок хлеба». Но крестьянам было не до нее, они были слишком заняты свободой, равенством и отловом аристократов.

Мы вновь спустились в гараж и забрались в машину.

— Как ты думаешь, Мэвис, когда в доме Штерна ложатся спать? — спросил Рафаэль, заводя мотор. — Сейчас уже половина седьмого.

— Ну, не думаю, чтобы они ложились так рано, — сказала я. — Я голодна. Почему бы нам сначала не поесть, а потом уже произвести разведку?

Рафаэль выехал из гаража и вел машину, соблюдая все правила уличного движения, со скоростью не более двадцати миль в час.

— Я беспокоюсь за Артуро, — сказал он. — Я не видел его с самого утра, а без меня заговорщики имеют шанс… — Затем пожал плечами. — Хотя, с другой стороны, когда Артуро узнает, что вчера ночью я убил вовсе не злоумышленника, а финансиста Штерна… Может, и к лучшему, если покушение на него удастся, — тогда я вступлю в Иностранный легион.

— Еще лучше будет, если ты остановишься где-нибудь поблизости и мы съедим по бифштексу, — предложила я.

— Почему бы нам не поехать к тебе домой, чикита? Там мы можем подождать, пока наступит нужное время избавиться от трупа, — с надеждой спросил он.

— У нас и так хватает неприятностей, — заметила я. — Так что пойдем сначала поедим.

Мы нашли небольшой ресторанчик, заказали себе по бифштексу и выпили несколько бокалов мартини. Когда мы покончили с едой, было начало девятого. В восемь тридцать мы медленно проехали мимо дома Штерна. Видеть особенно было нечего: участок окружала высокая кирпичная стена с открытыми настежь железными воротами. За этими воротами виднелась подъездная дорога, в конце которой возвышался дом. В доме было зажжено столько огней, что можно было подумать, что сейчас Рождество.

— Итак, — сказал Рафаэль, — ложатся они не рано. Как ты думаешь, не лучше ли нам сейчас куда-нибудь уехать, а потом появиться здесь, когда они будут уже спать?

— Гм, — согласилась я, — возможно, это не такая уж и плохая мысль.

— И куда же мы сейчас отправимся — в Сан-Франциско? — спросил он неприятным голосом.

— Я придумала еще лучше, — ответила я. — Остановись у первого телефона-автомата.

— Ты хочешь позвонить им и потребовать, чтобы они ложились спать? — проворчал Рафаэль.

— Не будь глупым, — сказала я. — Я собираюсь сказать им, что с мистером Штерном произошел несчастный случай, и это самая настоящая правда! Я скажу, чтобы они сейчас же мчались в Бель-Эр, и, пока их не будет, мы спокойно сможем внести труп в дом.

— Моя жизнь сейчас не стоит и рваного ботинка матадора, — буркнул Рафаэль. — Что мне терять?

Мы остановились у телефонной будки минут через десять, и, пока я пошла звонить, Рафаэль остался дожидаться меня в машине. Я вошла в будку, нашла по телефонному справочнику номер Штерна, набрала его и поднесла трубку к уху. Примерно через пять-шесть долгих гудков мне ответил сухой женский голос.

— Миссис Штерн? — с надеждой спросила я.

— Слушаю, — сказала она. — Но мне не знаком ваш голос.

— Вы меня не знаете, миссис Штерн, — честно призналась я. — Я друг вашего мужа.

— О!

В ее голосе почему-то радости не добавилось.

— Он попросил меня позвонить вам, — выпалила я. — У него большие неприятности, с ним случилось несчастье.

— Несчастье с Джонатаном? — Она заговорила быстрее. — Что-нибудь серьезное?

— Он в данный момент не может говорить, — ответила я. — Но он хотел вас немедленно видеть. Вас и слуг.

— Слуг? — Голос звучал удивленно. — У нас сейчас нет никаких слуг!

— Я думаю, он имел в виду всех, кто находится в доме, — сказала я. — И чтобы вы все до единого немедленно к нему отправились.

— Кроме меня, здесь никого нет, — возразила она.

— Ну, значит, это вас он имел в виду, говоря о всех, кто есть в доме, — проникновенно произнесла я, — вас, свою маленькую женушку.

— Что же с ним произошло? — резко спросила она.

— Автомобильная катастрофа.

— Но он никогда сам не водит!

— Он попал под машину, — уточнила я. — Ведь пешком за него никто не ходит?

— Где это произошло?

— Бель-Эр. На углу Смитсон и Сан-Карлос, — выпалила я. — Так вы приедете, и притом немедленно?

— Хорошо, — согласилась она. — Но…

Я не стала ждать и слушать ее «но». Я уже и так достаточно наломала дров, поэтому просто повесила трубку и пошла обратно к машине.

— Ну? — спросил Рафаэль.

— Порядок, — скромно заметила я, забираясь на переднее сиденье рядом с ним. — Миссис Штерн была в доме, причем одна, и сейчас она уже на пути в Бель-Эр. Нам теперь остается только подъехать к дверям, положить на порог труп и исчезнуть в ночи.

— Что-то уж слишком все гладко, — пробурчал он. — Ты уверена, что набрала тот номер?

— Конечно уверена, — возмущенно ответила я. — Ты лучше поторопись, а то она успеет вернуться до того, как мы доберемся до дома.

Типун мне на язык! В следующее мгновение машина так рванулась с места, словно мы участвовали в гонках. После пяти секунд такой езды я закрыла глаза и не открывала их до тех пор, пока не почувствовала, что машина снижает скорость.

— В доме все еще горит свет, — с сомнением произнес Рафаэль.

— Ну конечно, — уверенно заявила я. — Не думаешь ли ты, что любящая жена вспомнит о том, что надо везде погасить свет, прежде чем броситься на помощь к истекающему кровью мужу?

— Кто вас знает? — все так же неуверенно ответил он.

Затем он проехал через железные ворота, и дом стал к нам приближаться, причем мое сердце билось все сильнее и сильнее без всякой на то причины.

Рафаэль остановил машину у самого крыльца. Скрипнули тормоза. Мы вышли из машины и подошли к багажнику. В долю секунды Рафаэль откинул крышку и вытащил труп. Он внес его по ступенькам на крыльцо. Затем внезапно остановился. И я чуть было не налетела на него.

— Входная дверь, — зашипел он. — Она открыта?

— Ну и что? — заметила я раздраженно. — Опять же проявление женской преданности — его любящая жена подумала, что она потеряет драгоценное время, запирая дверь, вот и все.

— Я думаю, нам лучше бросить Джорджа прямо здесь, на крыльце, и сматывать удочки! — прошептал он.

— Не паникуй, Рафаэль, — сказала я. — Так еще проще, мы занесем его внутрь и оставим в гостиной. Тогда полиция ни за что не поверит жене, когда она расскажет им, что вернулась домой и обнаружила труп. Я ведь тебе давно сказала: предоставь это дело «Детективному агентству Рио» и можешь спокойно плевать в потолок.

— Ну хорошо, — согласился он. — Но если ты ошибаешься, чикита, я тебе обещаю, что ты никогда не забудешь Рафаэля Вегу. Я вырежу свои инициалы в твоем сердце ножом мясника!

— Могу об заклад побиться, ты говоришь так всем сеньоритам, — весело заметила я. — Так что меня это не колышет.

Я прошла за ним через холл и коридор в гостиную. Это действительно была комната для гостей — там могла жить пара дюжин людей и ни разу не встретиться друг с другом.

— Ты довольна, наконец, — зарычал на меня Рафаэль, — или ты еще хочешь, чтобы я побрил его перед тем, как мы уйдем?

— Ты посади его на кушетку, — твердо сказала я, — и мы сможем уйти. Миссия закончена, как однажды сказал мне один сержант морской пехоты.

— Ты была в Корее?

Рафаэль непонимающе уставился на меня.

— Нет, мне ее доставили сюда, — огрызнулась я. — Перестань стоять как пень: уложи Джорджа и пойдем отсюда!

— Наконец-то я слышу что-то дельное, — проворчал он. — Я уже устал держать его на руках.

Рафаэль направился к кушетке и наклонился, чтобы положить на нее труп. В следующую секунду блеснула ослепительная вспышка, ударившая меня по глазам, и я вскрикнула.

— Не двигайтесь, — приказал холодный женский голос, — или я буду стрелять!

Я стояла, моргая и ничего не различая перед собой, поэтому двигаться и не помышляла. Неподалеку от меня слышался поток ругани на испанском.

В конце концов боль в глазах прошла и зрение ко мне вернулось. Сначала я увидела пистолет — зрелище было удручающее, а затем уже женщину, державшую его в руке.

Она была брюнеткой, насколько я могла разглядеть, ее плотно облегала какая-то серебристая ткань: платьем ее одеяние назвать было нельзя, так как казалось, что надеть и снять его невозможно.

Она пренеприятно нам улыбалась, но пистолет в ее руке смотрелся убедительно.

— Не думали ли вы, что я куплюсь на этот телефонный звонок с сообщением об инциденте? Ну а теперь, может, кто-то из вас пожелает объяснить? — вкрадчиво спросила она голосом, едким, как азотная кислота. — Ну хотя бы то, что вы делаете в моем доме с телом моего мужа?

— Ну конечно. — Я судорожно сглотнула. — Расскажи этой леди, Рафаэль. Я знаю, что ты можешь все объяснить просто и логично.

Он на меня посмотрел, и его темные очки на мгновение дрогнули. Затем он зловеще улыбнулся.

— Рог favor? — вежливо спросил он.

— Скажи этой леди, Рафаэль! — в отчаянии взмолилась я.

Он беспомощно пожал плечами.

— Buenas noches, seriora, — продолжал он.

— Ты говоришь по-английски не хуже меня, ты, латиноамериканский недоносок! — вскричала я. — Это твой труп — вот ты ей и скажи!

— No comprendo.

Он наморщил лоб.

Внезапно шторы в другом конце комнаты раздвинулись и оттуда вышел мужчина с фотоаппаратом в руках. К аппарату была прикреплена вспышка, и я с ужасом поняла, что это она ослепила меня совсем недавно.

Мужчина был молод и довольно симпатичен. Ему бы только побриться и получше одеться — одежда, как известно, красит человека, — ну и постричься ему тоже бы не помешало. Светлые волосы лезли ему в глаза, а подбородок украшала пятидневная щетина. На нем были надеты какие-то бесформенные штаны, голубая рубашка и габардиновая ветровка. Он взглянул на нас и ухмыльнулся.

— Ты заснял их, Терри? — спросила его брюнетка.

— Как маргариток, — ответил он. — Снимок получится что надо.

Брюнетка холодно улыбнулась.

— Терри также говорит по-испански, — вкрадчиво сказала она. — Хотите объясниться на своем родном языке, мистер Вега?

— Нет, — вымученно отозвался Рафаэль. — Вы знаете мое имя, я просто подожду и все объясню полиции. Правда, они мне тоже не поверят.

Я сконцентрировала свое внимание на парне с фотоаппаратом.

— Вы нас засняли? — медленно спросила я. — И снимок получился что надо?

— Точно, куколка, — согласился он.

— При чем здесь маргаритки?

Он посмотрел на брюнетку.

— Во дает! — Он покачал головой. — Надо же, как работает под дурочку.

Брюнетка на него даже не глянула.

— Не обращайте внимания на Терри, — спокойно сказала она. — Он битник.

Рафаэль уставился на нее, затем дрожащим пальцем указал на блондина.

— Это, — вымолвил он, — битник?

— А ты испанская луковица, — отозвался блондин. — Сплошные слезы и на вкус ни к черту!

Я увидела выражение лица Рафаэля и поспешила ему на выручку:

— Не обращай внимания.

— Caramba!

— К делу, — резко вмешалась брюнетка. — Труп моего мужа — это кое-что да значит! Я все еще жду ваших объяснений!

— А я все еще жду полицию, сеньора, — вежливо ответил Рафаэль. — Труп вашего мужа, вы сказали?

— По крайней мере, официально, — отрезала брюнетка.

— Примите мои соболезнования, сеньора. — Рафаэль элегантно поклонился. — Произошла ужасная ошибка.

— Ошибка?

— Dios mio! — Он даже подскочил. — Не думайте же вы, что я убил его преднамеренно?

— Именно это я и думаю, — сказала она. — И знаю, кто заплатил вам за то, чтобы вы его убили.

Она приблизилась к нам на один шаг, и пистолет в ее руке, казалось, увеличился в размере.

— Это был Алекс Милройд, и посмейте только отрицать это!

— Алекс Милройд? — слабо повторил Рафаэль.

— Что ж, — зловещим голосом подвела итог миссис Штерн, — вам придется преподнести ему сюрприз. Он заплатил за убийство, ему и пожинать плоды! Вы двое возьмете сейчас отсюда этот труп и доставите его к нему в дом — немедленно!

Я сглотнула комок в горле, и только тогда голос вернулся ко мне, если и не полностью, то хотя бы частично.

— Миссис Штерн, — проблеяла я, — вы делаете ужасную ошибку. Это несчастье…

— Заткнитесь!

Она повернула кисть руки, и я получила возможность заглянуть в дуло ее пистолета.

— Разве я что-нибудь сказала? — пробормотала я.

Она опять взглянула на Рафаэля.

— Терри проявит великолепный снимок — вы с трупом моего мужа на руках, мистер Вега, — сказала она. — Вы сделаете то, что я вам предлагаю, — в противном случае Терри сделает два экземпляра снимка: один для полиции, а другой для Артуро. Выбирайте!

Рафаэль наклонился и снова взял труп на руки.

— Уже иду, сеньора, — быстро произнес он.

— Так-то лучше, — заметила она. — Не вздумайте удрать. Я узнаю, доставили вы тело или нет, и если нет — что ж, тогда появятся две фотокарточки.

— Я понял, — холодно ответил Рафаэль. — Только один вопрос, с вашего разрешения. Где дом Алекса Милройда?

— Как будто вы сами этого не знаете! — явно не поверила она. — Вы лучше поторопитесь, мистер Вега. Я даю вам не больше часа. И прихватите с собой вашего шизо!

— Битника? — обрадованно спросил Рафаэль.

— Нет, я имею в виду эту пышную блондинку! У вас осталось уже всего пятьдесят пять минут!

Рафаэль прошествовал обратно через холл, и я последовала за ним. Мы подошли к машине, и я забралась на переднее сиденье, пока он засовывал труп назад в багажник. Затем он нырнул в машину, уселся рядом со мной и завел мотор. Он не произнес ни слова, пока мы не выехали на улицу.

— Алекс Милройд? — недоумевающе спросил он.

— Все в ажуре! — ответила я.