Если бы не еще один член нашей компании, я, наверное, наслаждалась бы такой поездкой в автомобиле. Сидеть рядом с Рафаэлем было приятно, погода стояла великолепная, но он начал нервничать.

— Мэвис, — сказал он угрюмо, — сейчас уже половина пятого — два часа прошло с тех пор, как мы уехали из твоей конторы. А труп все еще с нами.

— Но, — оправдывалась я, — ты не захотел послушаться моего совета.

— Остановиться на Голливудском шоссе, выбросить труп перед автомобилем и проехаться по нему несколько раз, чтобы подумали, что он попал в автокатастрофу? — огрызнулся он. — Ты это имеешь в виду?

— А то как же, — ответила я. — Все сошло бы гладко, если бы не масса свидетелей со своих авто. Согласись, что идея была неплохая.

— Еще бы, — с сарказмом заметил он. — Дорожный патруль сразу бы поверил, что он погиб в аварии: пуля в голове — чем не доказательство!

— Ну ты просто придираешься, — обиженно произнесла я. — Если тебе не нравится этот план, то почему ты не согласился на другой, который я предложила?

Рафаэля бросило в дрожь.

— Это с китайским театром Громана?

— Я же тебе говорила, что это знаменитое место, — заметила я. — Все звезды оставляют там в сыром гипсе слепки своих ног для потомства.

— Потомства?

— Да, именно «потомства», так я и сказала. Согласись, разве не великолепный план?

— Просто потрясающий, — сказал Рафаэль, задыхаясь от злости. — Поправь меня, если я ошибусь. Значит, так, мы должны были остановиться возле театра, и все, что мне оставалось, — это оттащить тело туда, где гипс, так ведь?

— Да, найти слепки ног нужного размера и потом воткнуть в них труп, — сказала я. — Это было бы проще пареной репы.

— И все, кто бы его там увидел, конечно, подумали бы, — что какая-то очередная звезда так и застыла в гипсе, не успев выбраться из него, пока он был мокрый. — Голос Рафаэля задрожал. — Санта Мария!

Он свернул направо, на Сансет-Стрит, и я несколько минут молчала, так как он, похоже, был чем-то сильно взбешен.

— Если мы будем ехать в этом направлении, мы приедем туда, откуда уехали, — наконец не выдержала я.

— Обратно в вашу контору, — подхватил он. — Я думаю, мне лучше будет заняться этим самому.

— Подожди минутку! — возразила я твердо. — Мы заключили контракт, Рафаэль, ты не можешь пойти на попятный.

В конце концов, я не собиралась докладывать Джонни, что позволила улизнуть клиенту, — он еще подумает, что я сморозила какую-нибудь глупость или выкинула очередной финт. Ничто так не выводит Джонни из себя, как когда деньги уплывают из-под самого носа.

— У тебя возникла новая идея, Мэвис? — спросил Рафаэль с дрожью в голосе.

— Можешь не сомневаться, — уверила его я. — Продолжай ехать, как ехали, в сторону побережья Тихого океана.

— Я не желаю больше смотреть на достопримечательности! — простонал он.

— О’кей, — сказала я. — Если хочешь сохранить труп при себе — пожалуйста. Всем, кто будет интересоваться, говори, что это сувенир из Лос-Анджелеса или что-нибудь в этом роде.

Опять наступило долгое молчание.

— Будь по-твоему, — произнес он наконец. — Поедем к пляжам, там мне предстоит убедиться, насколько твоя очередная идея лучше прежних. Если же нет… — На секунду он задумался. — Тихий океан там? — махнул он рукой вперед.

— Конечно, — подтвердила я. — Где ему еще быть?

— Ладно!

Он казался даже довольным.

— Если твоя новая идея еще хлеще предыдущих, я тебя утоплю.

До тихоокеанских пляжей мы добирались минут тридцать. Я сказала Рафаэлю, где остановиться, и он подъехал к нужному месту и выключил мотор. Потом поглядел на меня.

— Что дальше?

— Оглянись кругом, Вега, — сказала я, — и тогда ты заметишь, что пляж находится внизу, под шоссе, и на том конце совершенно безлюден.

— Да? — неохотно откликнулся он.

— Вытащи труп из багажника и оттащи его на пляж, — сказала я. — Никто ничего не заметит. Затем поднимись обратно к машине, и мы уедем.

Он оглянулся вокруг.

— Не могу поверить, — хмыкнул он. — В кои-то веки в твоих словах есть смысл. Пойдем, нам надо поторапливаться.

— То есть как это «нам»? — резко спросила я.

— Если ты ошибаешься, чикита, — он зловеще мне улыбнулся, — и полицейское управление собралось сегодня на свой ежегодный пикник на этом пляже, я хочу, чтобы ты была с нами, то есть со мной и трупом, только и всего. Это твоя идея, и я хочу, чтобы ты насладилась и ее результатами наравне со мной, какими бы они ни были.

Он перегнулся через меня и открыл дверцу автомобиля.

— Выбирайся!

Мне пришлось выйти. Все это не приводило меня в восторг, но выбора не было. О пикнике я как-то не подумала.

Рафаэль еще раз оглянулся, затем открыл багажник. Внутри, как он и говорил, лежало тело, но пока я его не увидела своими глазами — мне как-то не верилось. Это был труп мужчины примерно лет пятидесяти, одетого в великолепно сшитый серый костюм с белой рубашкой и гладким коричневым шелковым галстуком.

У него была аккуратная короткая стрижка, и он был лысым. То есть это его парик был аккуратно и коротко пострижен, сейчас же, когда он съехал на одно ухо, лысина бедняги сверкала, как достоинства кинозвезды в ночь, когда присуждают Оскара.

— Карамба! — выругался Рафаэль. — Как, по-твоему, должны выглядеть заговорщики?

— Как ты, например, — холодно произнесла я. — Почему это у него так согнуты колени?

— Как еще я смог бы запихнуть его в багажник, кретинка? На, держи лопату.

Рафаэль наклонился и, ругаясь, вытащил тело из багажника. Я спустилась на пляж, огляделась, но никого не увидела. Тогда я принялась выкапывать яму. Рафаэль усадил тело и прислонил его спиной к небольшой песчаной дюне. Все это выглядело нелепо. Труп сидел, подогнув под себя ноги и выставив руки вверх ладонями, словно взывал к кому-то.

— Он мне сейчас напоминает телевизионного продюсера, умоляющего своего спонсора. — Меня всю передернуло. — Что это у него с руками и коленями?

— Это называется трупное окоченение, — ответил Рафаэль. — Поторапливайся.

Я на него поглядела, но сейчас было не время напоминать ему о галантности. Женщина я в соку, поэтому с ямой управилась быстро, и Рафаэль опустил туда труп. Мы принялись торопливо засыпать его.

Внезапно кто-то позади нас произнес «Эй!», и я едва не выпрыгнула из своих штанишек.

Я медленно повернулась, хотя мне страшно не хотелось делать этого, и увидела мужика, от которого меня чуть кондрашка не хватила. Он был высоким и худым, и ему не помешало бы подстричься и побриться. Борода у него была дюймов четырех длины, почти все лицо закрывали громадные очки. На нем были только ласты и плавки. Он опустился перед трупом на четвереньки и стал на него пялиться.

Рафаэль бросил на меня взгляд, и я увидела, как его губы беззвучно зашевелились.

Я была очень рада, что не расслышала его, так как догадывалась, что речь идет обо мне, причем в далеко не лестных эпитетах. Затем он быстро сунул руку себе под мышку, и я вспомнила, что он там носит свой пистолет в кобуре. Я вовсе не хотела быть свидетелем еще одного убийства, поэтому поспешно встала между ним и этим волосатиком.

Лохматый взглянул на нас и ухмыльнулся.

— Ваш друг — с ним что-то случилось или он болен? — спросил он с сильным английским акцентом. — Что это за американская игра? — Он поднялся на ноги и тепло улыбнулся Рафаэлю. — Не вмешиваюсь, не вмешиваюсь, не поймите меня превратно, старина. Но мне кажется, вам не стоит оставлять его здесь. Нельзя, старина, с ним явно что-то не то. Он не в состоянии и слова вымолвить и ужасно холодный на ощупь.

— Откуда вы взялись? — убийственным тоном спросил Рафаэль.

— Я был по другую сторону дюны, старина, — бодро ответил волосатик, — нырнул в океан да малость увлекся, знаете, еле дотянул до берега. Но я все же думаю, что вам следует предпринять что-нибудь в отношении своего друга.

Он опять посмотрел на труп долгим взглядом.

— Бог мой! — воскликнул он в ужасе. — Его волосы выпали, причем все разом?

Я сильно двинула Рафаэля в бок локтем.

— Это тропическая болезнь, — быстро нашлась я. — Он подхватил ее на Гавайях, охотясь на крокодилов.

Он непонимающе покосился на меня.

— Но на Гавайях нет крокодилов!

— О! — Я улыбнулась ему. — Значит, где-то есть, раз заболел он на Гавайях. Рафаэль! — Я боялась взглянуть в его сторону. — Может быть, тебе действительно стоит отнести Джорджа в машину.

— Джорджа? — прошипел Рафаэль.

Я указала пальцем в сторону трупа.

— О Боже! — прошептал он. — А я еще обещал, что заплачу вдвойне!

Он нагнулся, вытащил труп и понес его к машине.

Волосатик с интересом наблюдал за действиями Рафаэля, поэтому я решила, что мне лучше отвлечь его внимание. Я чуть приподняла юбку, обнажив наполовину бедро, и опять ему улыбнулась.

— Скажите, у меня не поехали чулки? — спросила я его.

Он вновь опустился на четвереньки, чтобы лучше было видно, — не вызывало сомнений, что этот парень всю душу вкладывает во все, что делает. Примерно через полминуты он неохотно выпрямился.

— Нет, — с сожалением сказал он, — по крайней мере, я не вижу.

— Ну раз вы не видите, значит, там и видеть нечего, — сказала я. — Все равно спасибо. Приятно было встретиться с вами.

Я повернулась к нему спиной и скорым шагом направилась к машине.

Когда я подошла, Рафаэль уже засунул труп обратно в багажник и захлопнул крышку. Мы сели в машину.

— Этот парень с приветом! — были мои слова.

— Я тоже так думаю, чикита, — согласился Рафаэль. — Счастье для него, что он того, иначе был бы он сейчас мертв. Свидетель в здравом уме — это роскошь, которая нам сейчас не по карману.

Он завел мотор, и в то же самое мгновение я почувствовала чье-то дыхание на своей щеке. Я резко повернула голову и чуть было не сбила с волосатика его огромные очки.

— Извините меня, — вежливо произнес он. — Мне просто хотелось узнать: ваш друг всегда ездит в багажнике автомобиля?

— Ну конечно, — нервно ответила я. — Разве вы не видите, что в таком маленьком спортивном автомобиле для троих слишком тесно. Где же ему еще ехать?

Его глаза за толстыми линзами расширились.

— Что за непонятная страна! — пробормотал он. — Я нахожусь здесь всего три дня и уже успел повстречать человека, который учит индейцев ездить верхом для телевидения. Вчера я познакомился с девушкой, которая делает непонятно что, непонятно где и непонятно для кого!

Он медленно покачал головой.

— А сегодня я встречаю девушку, которая просит меня посмотреть, нет ли стрелок на ее чулках, и охотника на крокодилов, ставшего лысым прямо у меня на глазах и который путешествует в багажнике автомобиля. — Он моргнул и уставился на меня. — Интересно, знал Колумб, что он открыл, или нет?

Рафаэль врубил скорость, и машина рванулась вперед, оставив все еще изумленно покачивающего головой волосатика там же, где он и стоял.

Первые десять минут у меня не было ни малейшего шанса вставить хотя бы слово. Но в конце концов поток испанских ругательств иссяк и Рафаэль погрузился в угрюмое молчание.

— Откуда мне было знать, что он окажется на другой стороне дюны? — вспылила я.

— Сейчас уже начало шестого, — сказал он. — Мы вернемся в вашу контору. Джонни уже должен быть там.

Может быть, он знает, что мне все-таки делать с этим трупом?

— Подожди, — взмолилась я. — Совсем ни к чему впутывать сюда Джонни, Рафаэль. Я уверена, что придумаю через минуту еще что-нибудь.

— Не сомневаюсь, Мэвис, — свирепо подтвердил он. — Вот поэтому-то и жму на всю катушку обратно в вашу контору. Хочу успеть до того, как услышу твою очередную идею, не то мне придется избавляться от двух трупов вместо одного!

«Ну и пусть», — подумала я и не сказала ему ни слова за всю дорогу. Как будто это моя вина, что чертов волосатик очутился на пляже! Вот в чем беда с такими, как Рафаэль Вега. Только потому, что рядом есть женщина, он готов все на нее свалить.

Мы вернулись в контору, и Рафаэль завел машину в гараж, находившийся на нижнем этаже здания. Затем мы поднялись наверх на лифте. Я открыла дверь и вошла первой. Это было ошибкой, так как в комнате сидел Джонни Рио, он был в бешенстве. Я сразу поняла это, потому что он швырнул в меня книгой. Точнее, это был журнал регистрации времени, назначаемого для приема клиентов, но я успела пригнуться — книга со свистом пронеслась над моей головой и попала аккурат в переносицу Рафаэля Веги.

Следующие пять минут мне даже не стоило и пытаться объяснить что-либо, потому что девушке трудно быть услышанной в таком гвалте. Джонни орал на меня, пытаясь выяснить, не давая мне рта раскрыть, где это я шлялась весь день, а Рафаэль костерил Джонни по-испански, ни разу не повторившись, насколько я знаю этот язык. Испанский — прекрасный язык для любви, но, как я поняла, Рафаэль употребил его отнюдь не для этой цели.

Утихомириться они никак не хотели, и я решила, что мне нет нужды стоять и просто слушать их. Я пошла попудрить нос: он немного лоснился.

Я припудрилась, подкрасила губы и поправила прическу. Быстро привела себя в порядок и, не задержавшись ни секунды, ровно через двадцать минут вошла обратно в кабинет.

Первое, что меня поразило, — это молчание. Оба они просто стояли и глядели на меня. У Джонни на лице было такое выражение, словно его огрели мороженой рыбой.

— Это де шутка, Мэвис? — спросил он с недоумением. — В багажнике машины действительно лежит труп?

— Да, и вот уже черт-те сколько времени, — был мой ответ. — Он не врет. Самый настоящий труп, да еще при полном параде.

Это была шутка, но Джонни слишком туп для моего тонкого юмора. Выбить смех из Джонни — это все равно что заставить его раскошелиться, даже труднее.

— И вы оба провели весь день, пытаясь от него избавиться? — медленно сказал он. — Это называется — бзик.

— Джордж, — поправила я его. — По крайней мере, так мы его окрестили.

— Почему Джордж? — растерянно спросил он.

— У него парик, — ответила я.

— Только поэтому? — опешил он.

— А что, чем тебе не нравится? — поинтересовалась я.

Джонни громко застонал.

— Каждый раз, стоит мне уйти хоть ненадолго, как что-нибудь происходит. И ты еще умудрилась втянуть нас в эту идиотскую аферу?

— Это не афера, Джонни, — твердо возразил Рафаэль. — Намного хуже — дело серьезное! Мне необходимо ваше содействие — вы должны мне помочь избавиться от трупа.

— Вы с ума сошли! — заметил Джонни. — Вы ошибаетесь, если думаете, что я прикоснусь к этому трупу даже шестом в шестьдесят футов длины.

— Как я уже сказал Мэвис, — продолжал Рафаэль, — я плачу вдвойне.

— Деньги в данном случае не играют роли, — отрезал Джонни. — Я не хочу быть замешанным в эту историю.

Рафаэль глубоко вздохнул.

— Втройне? — с болью в голосе спросил он.

— Я уже сказал, что деньги… — Внезапно Джонни замолчал и искоса посмотрел на Рафаэля. — Как вы сказали?

— Втройне, — запинаясь, повторил Рафаэль. — Bandito!

— Гм… думаю, что, если я только взгляну, вреда большого не будет, — осторожно сказал Джонни. — Где сейчас ваша машина?

— Она в нашем гараже, внизу, — вмешалась я. — Я решила, что Рафаэлю лучше не оставлять свою машину перед домом, потому…

— Знаю, — прервал меня Джонни. — Пошли посмотрим.

Мы спустились на лифте вниз, прошли в гараж и остановились у автомобиля Рафаэля. Других машин здесь еще не было, так что, казалось, все было в порядке. Рафаэль открыл багажник, и Джонни наклонился над трупом. Внезапно он взвыл и отскочил назад, словно труп заехал ему в зубы, хотя мне это представлялось маловероятным.

— Прости, амиго, — галантно произнес Рафаэль. — Я не знал, что это зрелище так на тебя подействует.

Джонни уставился на него, не в состоянии вымолвить ни слова; ноздри его раздувались.

— Нет, не зрелище трупа, амиго, я не слабак, — жестко поправил он, — но этот труп особый, готов держать пари!

— О? — Рафаэль выглядел заинтересованным. — Вы его знаете? Он у вас известен? Его ищет полиция? — Его лицо загорелось надеждой. — Может быть, за его поимку обещана награда, нет?

— Нет, — спокойно ответил Джонни. — Никакой награды — пока что. Но она будет назначена, причем большая, амиго, за того, кто убил его, как только станет известно, что он мертв.

Рафаэль нахмурился.

— Я не понимаю, Джонни, кто этот человек?

— Да так, ничего особенного, всего-навсего миллионер. — Джонни коротко рассмеялся. — Всего-навсего шестой по значимости человек во всей Калифорнии, не более того.

— Ты не ошибаешься, Джонни? — нервно спросил Рафаэль. — Разве он не злоумышленник?

— Этого я не знаю, — ответил Джонни, — но я знаю, что тебе придется здорово попотеть, чтобы доказать, что Джонатан Б. Штерн был заговорщиком!

— Как его имя?

— Джонатан Б. Штерн, — повторил Джонни. — Он гениальный финансист, то есть он им был. Человек, который мог одной правой держать компанию на плаву, а левой — в то же время играть в покер.

К этому моменту все мы уже перешли на «ты».

— Madre mia! — Рафаэль влепил сам себе пощечину с такой силой, что его черные очки чуть было не слетели. — Мне хана!

— Ты его знал? — спросил Джонни.

— Это тот человек, с которым Артуро должен был иметь дело, — простонал Рафаэль. — Человек, к которому президент послал его, чтобы договориться о займе. Мне повезет, если меня разжалуют и отправят в штрафной батальон. Но скорее всего, меня разорвут на кусочки на рыночной площади!

— Какой? — затаив дыхание, спросила я.

— Какое это имеет значение? — рассердился Джонни.

— Мне просто хотелось бы там присутствовать, вот и все, — призналась я.

Джонни бросил на меня грозный взгляд и зашагал обратно к лифту.

— Эй! — позвала я. — Куда ты идешь? Ты не можешь теперь нас оставить.

— Да ну? — холодно отозвался он. — Я не прикоснусь к этому трупу, даже если мне заплатят в десять раз больше обычного! Во всем мире не хватит денег, чтобы втянуть меня в эту историю!

Он нажал на кнопку лифта, прибывшего через несколько секунд. Зашел внутрь, дверь закрылась, и он взмыл, прежде чем я успела придумать, что сказать.

— Чикита, — умоляющим голосом спросил Рафаэль, — ты же не бросишь меня в беде?

— Ну конечно нет, — твердо ответила я. — У меня как раз наклюнулась еще одна идея.