Казалось, я стал главным действующим лицом какой-то кошмарной драмы, в которой мне раз за разом приходилось убегать с места преступлений, оставляя за собой трупы.

Некоторое время я тупо рассматривал тело Натай, хотя понимал, что надо как можно быстрее уносить нош о этого места, ведь копы будут здесь с минуты на минуту.

В коридоре продолжала громко кричать женщина, и вскоре к ее воплям присоединился еще один женский голос этажом выше.

Ноги почти не повиновались мне, но я еще смог зайти к себе в номер, быстро набросить пиджак, всунуть ноги в туфли и, не мешкая, заспешил по коридору к лестнице.

Женщина продолжала вопить, скорее всего, высунувшись из окна:

— Полиция! Убили! Полиция!

Паника все больше туманила мой разум. Я буквально скатился по лестнице на первый этаж, и здесь меня ждало еще одно потрясение.

За конторкой в луже крови лежал портье. Убийца нанес ему страшный удар в висок. Точно таким же образом была убита и Долли Лэйн.

К этому времени вид насильственной смерти уже не вызывал у меня неописуемого ужаса — видимо, сказывалась привычка к подобным зрелищам. Я остановился и более внимательно взглянул на тело. Но в этот момент где-то далеко послышался вой полицейской сирены, и сердце в груди екнуло. Промедление в этой ситуации действительно было смерти подобно.

Не отдавая себе отчета, я метнулся к вращающейся двери, но тут же остатки сознания подсказали мне, что таким путем я прямиком попаду в лапы полицейских.

За стойкой портье находилась дверь с надписью: «Посторонним вход воспрещен».

Я бросился туда и очутился в полутемном коридоре. Впереди виднелись ступеньки, по всей видимости, ведущие в подвал. Я сбежал вниз и оказался в другом коридоре. Еще десяток ярдов, и я был на кухне. Дверь с надписью «Запасной выход» находилась на противоположной стороне и была закрыта на засовы. С ними я справился без особого труда и оказался на темном дворике. Бегом преодолев дистанцию, я осторожно выглянул из-за угла гостиницы.

Перед входом в отель стояла патрульная машина, но самих копов видно не было. Стараясь постоянно находиться в тени, я торопливо двинулся в противоположном направлении. Бежать просто не было сил.

Я уже преодолел пару кварталов, когда увидел огонек такси, двигавшегося мне навстречу. Я отдавал себе отчет, что, если сейчас остановлю машину водитель обязательно запомнит столь позднего пассажира и даст описание внешности полицейским. Но я был настолько измотан, что решил махнуть на это рукой.

Едва я поднял руку, как такси остановилось. Усевшись на заднее сиденье, я попросил отвезти меня на Мэддокс-авеню.

Ни слова не говоря, он мягко тронул машину с места. Через десять минут мы уже были на нужной улице. Проезжая мимо «Мэддокс-Армз», я взглянул в сторону парадного входа. Там стояли три патрульные машины. Тут же переминались с ноги на ногу пять копов, а в тени маячила фигура в штатском. Мне показалось, что это лейтенант Уэст, но я не был в этом уверен. Еще мгновение — и мы свернули на улочку, где я оставил «бьюик».

Расплатившись с водителем, я некоторое время стоял, глядя на удаляющиеся огоньки задних подфарников такси, затем сел в свою машину и посмотрел на часы. Почти четыре. Ну и ночка! Влип я более чем серьезно, так как теперь замешан не только в непреднамеренной гибели полицейского, но и в трех вполне преднамеренных убийствах. Ситуация хуже не придумаешь!

Но в данный момент я мечтал лишь о том, как бы поскорее добраться до своего бунгало.

Когда я оказался возле дома, стрелки часов показывали четверть пятого.

На подгибающихся ногах я прошел по дорожке, открыл дверь и вошел в темный холл. Свет включать я не решился, ощупью пересек гостиную, открыл дверь в спальню и оказался в еще более густой темноте.

И вновь, уже в который раз, холодок неприятного предчувствия заставил замереть на месте. В застоявшемся воздухе спальни явственно чувствовался залах духов. Запах для холостяцкой спальни совершенно несвойственный.

Я нашарил рукой выключатель, и сердце едва не выскочило из груди.

На кровати с разметавшимися по подушке волосами и обнаженными руками поверх одеяла, мертвая или спящая, лежала Люси.

Я без сил оперся о стенку. Она лежала совершенно неподвижно и, как мне показалось, не дышала. Господи, неужели на моих руках еще один труп?! Не слишком ли много покойников для одного дня? От трех трупов мне кое-как удалось отделаться, но Люси — совсем другое дело. Ведь она лежит в моей спальне, на моей постели!

Сжав зубы, я оттолкнулся от стены, нетвердыми шагами подошел к постели и легонько дотронулся до руки Люси. Она вздрогнула от прикосновения и, перевернувшись на бок, зарыла лицо в подушку.

Я с трудом сдержал вздох облегчения. Под ногами валялась сброшенная ею одежда: бутылочного цвета брюки и белая кофточка. На стуле лежали белые трусики и такого же цвета бюстгальтер.

Я не стал задавать себе вопрос, каким образом она оказалась здесь и что будет, если об этом станет известно Эйткину. Главное — она жива. А все остальное не суть важно. Лишь одно желание целиком владело мной: уснуть, уснуть, и как можно скорее.

Выключив свет, я прошел в гостиную, сбросил одежду и со вздохом облегчения нырнул под простыни. Едва голова коснулась подушки, как комната поплыла перед глазами. Три трупа, Люси в моей спальне, ремонт «кадиллака», угрозы Росса, копы, висящие на хвосте, — все это растворилось в тяжелом сне. Через минуту я уже спал, а все мои тревоги и страхи терпеливо ждали утра и моего пробуждения.

Когда я открыл глаза, часы показывали четверть двенадцатого. Через шторы били ослепительные лучи полуденного солнца, рисуя на ковре замысловатый узор.

Некоторое время я, не шевелясь, тупо смотрел в потолок, соображая, а не приснились ли мне кошмары прошлой ночи, или же события в самом деле были реальны и произошли именно со мной. Но как только я окончательно проснулся, то сразу понял — кошмар не приснился, он действительно произошел наяву.

Со стоном опустив ноги на ковер, я набросил халат и прошел в ванную.

Приняв холодный душ и побрившись, я сразу почувствовал себя увереннее. Выйдя из ванной, я услышал шорох в спальне, в тот же момент дверь открылась и на пороге показалась Люси.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.

— Хэлло, беби, — сказал я наконец. — И с какими это намерениями ты забралась в мою постель? С вполне конкретными?

Она покраснела.

— Извини, я ждала, ждала, а тебя все не было, — виновато пробормотала она. — Ужасно устала за день, вот и прилегла на постель. Сама не знаю, как уснула.

— А потом во сне разбросала одежду и забралась под одеяло, — саркастически сказал я. — О’кей, надеюсь, ты хорошо выспалась. Я действительно пришел очень поздно и решил тебя не будить. Кстати, мне все же интересно, чего ради ты пришла сюда. Неотложное дело или же решила слегка разнообразить скучную жизнь?

Она с недоумением смотрела на меня.

— Но ты же сказал, что нашел выход. Но не сказал, какой. Вот я и решила приехать и выяснить это. Я же не знала, что ты придешь так поздно.

— Ясно. Но как тебе удалось проникнуть внутрь?

Она сконфуженно отвела взгляд.

— Ну… я нашла открытое окно.

— Какая непростительная оплошность с моей стороны. — Я провел рукой по волосам и поморщился: шишка на затылке отозвалась тупой болью. — Знаешь, что-то я плоховато себя чувствую. Думаю, будет лучше, если ты сядешь на велосипед и уедешь. Так хочется покоя и тишины!

— Чес, ну как ты можешь такое говорить? — Она нервно переплела пальцы рук. — Я должна поговорить с тобой. Этот человек… ну, который звонил… он приходил ко мне. Он хочет нас шантажировать.

— Я в курсе. О’кей, нет проблем. Можно и поговорить. Но вначале я должен выпить кофе. А ты воспользуйся этим моментом, прими душ и вообще приведи себя в порядок. А то у тебя такой вид, будто ты провела ночь в кустах. Я сварю кофе, и мы побеседуем, так сказать, за круглым столом.

С этими словами я повернулся и прошел в кухню. Ставя на газовую плиту чайник, я услышал, как в ванной зашумел душ.

К тому времени когда я закончил сервировку стола — кофе, томатный сок, бутерброды с маслом и колбасой, — она как раз вышла из ванной. За этот короткий отрезок времени каким-то непостижимым образом ей удалось вернуть прежний неотразимый вид. Ее волосы были аккуратно расчесаны, рукава моей пижамы закатаны выше локтей.

Она неуверенно улыбнулась глядя на меня.

— Совсем другое дело, — похвалил я. — Садись, и будем пить кофе. Но никаких разговоров за столом. На это еще будет врет.

— Но, Чес…

— Никаких разговоров. Я хочу спокойно выпить кофе. Да и тебе советую расслабиться.

Усевшись напротив меня, Люси с угрюмым видом начала наливать кофе в чашку.

Пикантность ситуации даже доставляла мне удовольствие. Если бы не было кошмара вчерашнего дня и ночи и Эйткин вдруг сыграл в ящик, Люси вполне могла выйти за меня замуж. Тогда я имел бы удовольствие каждое утро наслаждаться подобной сценой: она, очаровательная и слегка угрюмая, сидит напротив и мелкими глотками пьет кофе. Но, увы, мои мечты находятся за пределом-реального.

Мы допили кофе в молчании. Иногда обменивались взглядами, но и только. Это был довольно странный завтрак, но я решил, пока не закурю первую сигарету, никаких разговоров.

Наконец с кофе было покончено. Пододвинув Люси пачку сигарет, я прошел в гостиную и сел на диван. Закурив, выпустил к потолку клуб дыма. Теперь я чувствовал себя более или менее сносно и был вполне готов к тому, что поведает мне Люси.

— О’кей, — начал я, не глядя на нее. — Мы подверглись шантажу, в этом уже нет сомнения. Верно?

Она сидела прямо, положив кулачки на колени.

— Да. Он пришел вчера вечером. Я как раз купалась. Он появился, как чертик из коробочки, как раз в тот момент, когда я выходила из бассейна.

Я выпустил очередную струйку дыма.

— Надо же! И если ты была в том же бикини, в котором видел тебя я, то не понимаю, как у него хватило дута угрожать тебе. — Я искоса взглянул на нее. — Любой другой на его месте моментально забыл бы обо всем на свете, увидев твои прелести. Ну и как он тебе показался? Насколько я понимаю, именно такие парни нравятся женщинам.

— Мне он показался мерзким типом.

— Вот те раз! Ну это лишь постольку, поскольку он хочет вытянуть у тебя деньги. А вот если бы он пригласил тебя в ресторан поужинать, ты бы была о нем совсем другого мнения.

— Чес! Прекрати язвить! Он требует тридцать тысяч долларов!

— Я в курсе. Почему-то он с детской непосредственностью полагает, что нам раздобыть подобную сумму просто раз плюнуть. Он дал мне срок до конца недели. Ты можешь раздобыть такую сумму?

— Скажешь тоже!

Я стряхнул пепел в пепельницу.

— Ну а все же…

— Даже не знаю, что сказать. У меня есть золотое колечко с бриллиантом. Оно действительно принадлежит мне. Роджер подарил его еще до замужества. Думаю, за него можно выручить какую-то сумму. — Она покрутила узкое золотое колечко на среднем пальце левой руки. — Сможешь его продать?

— Дай-ка гляну. — Я протянул руку.

Она заколебалась, но сняла кольцо и протянула мне.

— Садись рядом. — Я приглашающе хлопнул по дивану.

Она послушно села, сложив руки на коленях и с беспокойством глядя на меня.

Я внимательно осмотрел украшение.

Колечко было неплохое, но не более того. Во всяком случае, ни один ювелир не потерял бы из-за него покой и сон.

— Хм, сотен пять баксов, возможно, за него и дадут. И то в том случае, если тебе удастся разжалобить ювелира, сказав, что мать умирает с голоду, а сама ты смертельно больна. — Я бросил кольцо ей на колени. — О’кей, начало положено. Теперь остается раздобыть еще двадцать девять тысяч пятьсот баксов.

— Чес, ну что это за тон! — Она играла свою роль почти искренне. — Что я такого сделала? Я же предупреждала, что нас будут шантажировать, а ты мне не верил. А теперь ты меня еще и винишь в этом!

— Закроем эту тему. — Мне очень хотелось выпить, но для этого, как минимум, нужно было подойти к бару. — У меня была весьма насыщенная событиями ночь. На данный момент, Люси, твои проблемы ушли на второй план. Есть более насущные проблемы, требующие разрешения в самое ближайшее время.

— То есть как это, мои проблемы ушли на второй план? — Видно было, что Люси ничего не поняла из моего монолога. — Мне казалось, что у нас проблемы общие. Где нам набрать нужную сумму?

— Быть или не быть, вот в чем вопрос, как сказал в бессмертной трагедии Шекспира датский принц Гамлет. У тебя есть конкретные предложения?

— Ну… Надеюсь, основную сумму придется внести тебе. Ты упомянул, что в банке у тебя имеется двадцать тысяч долларов.

Да, мне было жаль, что такая прекрасная актриса растрачивает свой талант на пустяки.

— Всю эту сумму я обязался отдать твоему мужу. Вряд ли ему понравится, если деньги окажутся в загребущих лапах шантажиста Росса.

— Чес, неужели до тебя не доходит, насколько серьезна ситуация? Этот Росс угрожает рассказать Роджеру, чем мы занимались на пляже. Попутно полицейским станет известно о том, что именно я совершила наезд. Росс утверждает, что обладает фотографией, снятой в тот момент, когда ты менял номер на «кадиллаке». Мы в ловушке, Чес. Выхода нет!

От переполнявших ее эмоций она начала стучать кулачками по моей коленке. Пришлось взять ее за кисти и отвести их в сторону.

— Только без паники. Это первое. Второе. Бедняге Россу придется ждать чуть ли не до второго пришествия, пока он получит вожделенную сумму. В-третьих, облачайся в свои шмотки и прямиком направляйся домой. Еще не хватало, чтобы кто-то увидел тебя в моей компании. У меня и без того хватает хлопот.

Черты лица Люси словно окаменели.

— Так ты не намерен ему платить? Но последствия?! Полицейские, Роджер… Нет, нужно заплатить!

— Еще чего! По крайней мере у меня еще шесть дней до выплаты нужной суммы. А за это время можно собрать весьма любопытную информацию. Вряд ли к тому времени Оскар будет таким самоуверенным. Даже на данный момент я уверен, что рыльце у него в пушку, о чем говорит уже тот факт, что он намерен уехать из города. У меня есть время покопаться в его прошлом и выяснить причину столь поспешного бегства. Разумеется, мне придется пойти на его условия, если иного выбора не будет. Но на данный момент я в этом весьма сомневаюсь.

Растерянность явно читалась в ее взгляде.

— Но ведь он в любой момент может проинформировать полицию обо всем случившемся!

— Ну, это вряд ли. А теперь вперед. Будь паинькой и возвращайся домой. У меня и без тебя слишком много проблем.

— Как ты можешь так несерьезно к этому относиться? Ведь он может поднять сумму выплат.

— Сомневаюсь я что-то. — От избытка чувств я хлопнул себя по коленке. — По всему выходит, что он прекрасно знает мое финансовое положение. Больше тридцати тысяч мы уплатить не сможем. Так что будь хорошей девочкой и езжай домой.

Натянуто улыбнувшись, Люси поднялась.

— И все же, Чес, не лучше ли заплатить? Твои действия могут привести нас прямиком на скамью подсудимых.

Меня все больше забавляла пикантность ситуации, но я ни на миг не забывал о кошмаре прошлой ночи.

— Придется тебе во всем довериться мне. Время есть, а раз имеется время, существует и надежда.

— Не нравится мне это. — Люси смотрела на меня сверху вниз. — Заплатили бы и избавились от множества проблем.

— Хотелось бы в это поверить. Да и тебе-то что, деньги ведь не твои. Но если ты так желаешь выполнить требования шантажиста, попроси у Роджера тридцать тысяч. А вдруг он согласится?

Гневно взмахнув рукой (непонятно было, то ли она хотела влепить мне пощечину, то ли это был жест отчаяния), Люси торопливо покинула гостиную.

Выкурив еще одну сигарету, дабы убедиться, что Люси не намерена возвращаться, я принялся листать телефонный справочник. Оказалось, что Оскар Росс проживает практически в таком же районе, что и я, а это предполагало немалый ежемесячный доход.

Любопытства ради я поинтересовался, имеется ли в справочнике телефон Арта Галгано. Увы, абонент с таким именем отсутствовал.

Головная боль все больше давала о себе знать, и пришлось принять народное средство. После приличной дозы виски не сразу, но полегчало.

Усевшись надавай, я уже в который раз принялся прокручивать в уме события последнего дня. Появление из спальни Люси застало меня врасплох. Бутылочного цвета брюки выгодно подчеркивали аппетитный зад, грудь соблазнительно очерчивала белая кофточка, на лице застыла многообещающая улыбка.

Остановившись в дверном проеме, она явно ждала соответствующей реакции с моей стороны. Эх, если бы она не быта женой босса да к тому же бессовестной лгуньей и авантюристкой, толкающей меня в пропасть…

— Чес, ты должен отнестись к этому со всей серьезностью, — в который раз затянула она свою песню. — Я подумала…

— А вот это зря, — перебил я. — Можешь не продолжать. Кто дал тебе право решать за нас обоих. Если у тебя имеются тридцать тысяч баксов, бога ради, отдай их ему. Но помни: шантажист приходит снова и снова. Возможно, он оставит нас в покое на год или на два и мы уже будем надеяться, что он забыл о нашем существовании, как вдруг и появится, начнет знакомую песню и вновь станет требовать деньги. А на данный момент, Люси, если мне придется расстаться с моими деньгами, то я расстанусь с ними, лишь когда пойму, что иного выхода нет.

Она нервно переплела пальцы рук.

— Ну что же, тогда придется обо всем рассказать Роджеру. Уверена, он скорее заплатит шантажисту, чем позволит сесть мне за решетку.

— Подобный сценарий мы уже проигрывали. — Несмотря на серьезность ситуации, ее действия начали меня забавлять. — Уходи, пока я не рассердился.

Побелев, нервно теребя сумочку, она в упор глянула на меня.

— У нас нет выхода! Мы должны заплатить. В противном случае я буду вынуждена обо всем рассказать Роджеру. Пойми, у меня нет иного выхода!

— Как страшно! А ведь не далее как сутки назад ты пообещала даже не заикаться Эйткину о случившемся инциденте. Да, память у тебя прямо девичья. О’кей, раз ты настаиваешь на этом, едем к твоему мужу. А уж я позабочусь о том, чтобы все факты были изложены верно.

Ее буквально перекосило от ярости.

— Сволочь! — Сжав ремень сумочки в руке, она замахнулась, целя мне в лицо.

Я вовремя среагировал, и удар пришелся по раскрытой ладони. Столкновение было таким стремительным, что сумочка вылетела из руки Люси, пролетела несколько ярдов и, ударившись о стену, раскрылась. Все содержимое оказалось на полу.

Кое-что из увиденного весьма заинтересовало меня.

— Ничего себе! — только и мог я вымолвить.

Люси, подобно пантере, прыгнула к стене, схватила так поразивший меня предмет и сунула под кофточку.

Какое-то время я лишь бездумно наблюдал за ее действиями, но когда она рванулась к выходу, столбняк прошел, и я перехватил ее в дверях.

К моему удивлению, она оказала достойное сопротивление. Отвесив полновесную пощечину, она метнулась в холл и уже почти достигла парадной двери, когда я схватил ее и прижал к полу. Но даже в этом положении она не сдавалась. Брыкаясь и царапаясь, она умудрилась нанести пару довольно чувствительных ударов, а ногти действовали на манер турецких ятаганов. Здесь уже было не до джентльменских манер. Я словно сражался с дикой кошкой, и инстинкт самосохранения взял верх. Пара чувствительных ударов головой о пол несколько умерила ее наступательный пыл, но, что главное, из-под кофточки выпал так заинтересовавший меня предмет.

Я поднял его.

Это были водительские права, и дата регистрации красноречиво свидетельствовала, что Люси получила их два года назад.

Поняв это, я повернулся и сунул документ ей под нос, молчаливо требуя объяснений. Она ничего не ответила, а закрыв лицо руками, разразилась безудержными рыданиями. Надо отдать ей должное, они выглядели вполне естественными.