После встречи с Клингом Джемисон отправился в центр города. И чем ближе к центру он подъезжал, тем медленнее ехал — транспортные потоки становились все плотнее. Это бесило Джемисона и мешало думать. Посему при первом удобном случае он припарковался на обочине, вырубил двигатель, расслабился и закурил.

Так, стало быть, бомба! И в пятницу он свободен! Да, этот Клинг действительно профессионал! Такое элегантное решение! Концы в воду, и никто ничего и не заподозрит. Служба в церкви заканчивается в половине девятого. Время раннее, вряд ли там будет много случайных прохожих. Клинг же сработает профессионально — грим, изменение внешности, все такое прочее… Он сумеет уйти незамеченным.

Ну и киллер! Такой за деньги родную мать убьет, не то что чужую жену. Тут сомневаться не приходится. Экая порочная и злобная физиономия! Но в пятницу этот тип освободит его от Шеннон. Надо будет позвонить в Рим Тарнии и поведать о случившемся. Подпустить, конечно, драматизма в интонации: мол, потрясен таким чудовищным совпадением. Надо же бедняжке оказаться рядом с этим ирландским дипломатом как раз тогда, когда на него покушаются террористы. Житья нет от этих борцов! Чуть что, и ну бомбами швыряться!..

А из Парадиз-Сити на это время надо уехать. Да, неотложные дела в Нью-Йорке, все такое… Таким образом, когда все произойдет, он будет в нью-йоркском представительстве своей фирмы. Чистое алиби; хоть и не нужно, но не повредит. Ну, конечно, все бросить и в потрясенных чувствах помчаться домой. Полицейские пентюхи не догадаются, в чем дело. А он, даже убитый горем, сможет идентифицировать труп Шеннон, даже если взрывом ее разнесет на клочки.

Он глянул на часы. Час пополудни. Есть рейс Майами — Нью-Йорк в четыре часа. Джемисон завел двигатель и направился к своей вилле.

Во дворе Конкин возился с «роллсом».

— Через час отвезешь меня в аэропорт. Потом отгонишь эту тачку в контору Герца.

В коридоре Джемисона встретил Смит.

— Собери чемодан, смокинг мне не потребуется, — приказал Шерман слуге. — Я еду в Нью-Йорк. Думаю вернуться в пятницу.

— Может, перекусите, сэр?

— Ничего не надо. Я через час уезжаю, надо еще собраться.

Джемисон прошел в кабинет. Вообще-то он уже давно собирался провести совещание с директорами в Нью-Йорке, вот сейчас это и сделает. Прекрасно.

Он принялся просматривать деловые бумаги и нужные складывал в портфель. Мысли его вертелись вокруг Тарнии. Тарния… мать его будущих детей… сына!

Стук в дверь прервал сборы. Вошла Шеннон и прикрыла за собой дверь. Вот уж кого менее всего хотелось ему сейчас видеть. Все же он смог выдавить из себя улыбку;

— Хэлло.

— Ты очень занят? Я хочу поговорить с тобой.

— Боюсь, не получится. Через час я вылетаю в Нью-Йорк, а еще ничего не собрано. Извини, дела.

Шеннон глядела ему прямо в глаза:

— Я не с пустяками к тебе пришла. Я решила, что дальше так продолжаться не может. Нам надо расстаться.

Джемисон посмотрел на нее холодно.

«Ну, расставание нам обеспечено, — подумал он, — да только не так, как ты себе это представляешь. И скоро. В пятницу…»

— Пойми, у меня действительно нет времени, — сказал Джемисон. — Давай отложим разговор до пятницы. Я вернусь из Нью-Йорка и буду свободен. Пообедаем вместе дома и все обсудим.

Она долго и пристально посмотрела ему в глаза. Сердце Джемисона бешено заколотилось, руки вспотели.

— Хорошо, — наконец согласилась Шеннон. — Пятница так пятница, я долго тебя не задержу.

Она повернулась и вышла из комнаты.

Джемисон вытер вспотевшие ладони носовым платком.

В дверь снова постучали, в комнату вошел Смит:

— Машина ждет вас, сэр. Вещи собраны и уложены.

Джемисон с трудом собрался с мыслями, взял портфель и, слегка пошатываясь, двинулся за Смитом. Он не ожидал, что эта встреча с Шеннон, которая, как он знал, была последней, так на него подействует. Шерман даже испугался. Испугался того, что в последний момент передумает и откажется ее убивать.

В коридоре он на миг остановился, встряхнулся, как пес, выходящий из воды, и, ускорив шаг, бодро последовал за Смитом к поджидающему у мраморных ступеней «роллсу».

Лукан обнаружил Клинга на балконе, где тот принимал солнечные ванны. Было шесть часов вечера. Эрни помахал Лукану рукой, тот плюхнулся в шезлонг рядом.

— Ну что, все устроил? — спросил Клинг.

Лукан уже передал Люси Лафгарт полученные от Клинга десять тысяч, после чего она вручила ему ключи от квартиры на верхнем этаже.

— Все в порядке, Эрни, — ответил Лукан, протягивая Клингу ключи. — Я свое дело сделал, квартира в твоем распоряжении на две недели. Когда ты произведешь с хозяйкой окончательный расчет?

— Чего ты забиваешь этим голову? — недовольно протянул Клинг. — Это моя забота, и я все улажу сам.

Эти слова не успокоили Лукана.

— Эрни, не вздумай дурачить Люси. Нарвешься на крупные неприятности. Она влиятельный человек в городе.

— Успокойся, Лаки, она получит свои денежки.

— А я? — Лукан поерзал в шезлонге. — Как там насчет моего лицевого счета?

Клинг стряхнул пепел с сигареты:

— Счет открывают, когда кладут деньги. Их мы пока еще не получили.

— Но ты все сделаешь?

— Ну конечно же! Чего ты волнуешься? Ты уже почти миллионер… наполовину, так что можешь предаваться сладким грезам.

— Почти? — вспылил Лукан. — О чем это ты? Договор вступает в силу сразу же после того, как я подыскиваю надежную квартиру. Я ее нашел. Чего же еще? Где деньги?

— Послушай, Лаки, не горячись. Я еще должен сам все осмотреть. Клиентка будет без сознания. Все должно быть проделано быстро, аккуратно и без свидетелей. Мне необходимо лично познакомиться с обстановкой вокруг нашего гнездышка, проверить входы-выходы и все прочее.

— С этим все в порядке, — сказал Лукан, истекая потом. — Сначала въезжаешь в гараж под домом. Слева от тебя будет лифт. Поднимаешься на последний этаж. И все. Никто ничего не увидит. Ключи уже у тебя.

— Звучит хорошо, но все же я должен лично убедиться. Так что едем, осмотрим.

Спустя час Клинг довольно похлопал Лукана по плечу:

— Отличная работа, Лаки. Я возвращаюсь к себе, а ты будь неподалеку — можешь еще понадобиться.

В мотеле Клинга терпеливо ждал Нго.

— Ну и как, сэр?

— Все путем, малыш. Налей-ка мне чего-нибудь.

Когда слуга принес ему виски, Клинг вопросительно взглянул на него:

— Машины угонять приходилось?

Вьетнамец утвердительно кивнул.

— Без проблем, сэр.

— Отлично. Завтра утром, часиков в шесть, прихватишь какую-нибудь тачку и приедешь сюда на ней. Выбери на стоянке что-нибудь ходкое, в глаза не бросающееся. Дамочку умыкнем вдвоем. Все будет очень просто. В половине восьмого она отправится к мессе. Как только выйдет, мы ее… Ясно?

Нго снова кивнул:

— Да, сэр. Не проблема, сэр.

— Малыш, ты железный? Для тебя вообще проблем не существует? Все всегда очень просто?

Нго несколько смутился:

— Я что-то не то сказал, сэр?

— Да нет, все в порядке. Неси пожевать. По запаху из кухни чую, что ты сготовил что-то божественное.

Минут через пять Нго выставил на стол полное блюдо креветок в золотистом соусе с рисом и красным перцем, переложенным мелко нарезанными дольками бананов.

— Малыш, ты кулинарный гений! — восхитился Клинг, поглощая сказочное блюдо.

— Спасибо, сэр.

— А ты не хочешь получить полмиллиона? — неожиданно спросил Клинг.

Нго задержал вилку у самого рта и внимательно посмотрел на Клин га.

— Полмиллиона? Зачем мне столько денег?

— Дурачок! За деньги можешь приобрести все, что угодно. И не нужно будет батрачить на меня. Можешь снять любую девочку, поиметь кучу других удовольствий.

Нго слегка нахмурился:

— Я в этом не нуждаюсь, сэр. Если вы в самом деле предложите мне такую кучу денег, я поблагодарю вас, но откажусь. Я хочу работать на вас, а деньги мне не нужны.

«Да, это характер!» — подумал Клинг.

— Тебе деньги не нужны, а матери?

— Возможно, я согласился бы взять две-три тысячи долларов, чтобы облегчить ее жизнь, но не больше.

Клинг пожал плечами и отодвинул от себя тарелку.

— Хорошо, малыш, спасибо за кормежку. Все было великолепно. Значит, завтра в шесть утра ты должен быть здесь с машиной. Поедем к вилле Джемисона и будем поджидать его жену. Ясно?

— Абсолютно, сэр.

Нго принялся собирать посуду, а Клинг включил телевизор и развалился перед экраном.

Самолет из Майами приземлился в аэропорту Ла Гардия. Джемисон взял такси и отправился в «Уолдорф-Астория Отель», где его знали и встретили с поклонами и улыбками. Во время перелета он решил не заезжать в свою нью-йоркскую квартиру, где все хранило следы присутствия Шеннон, где все было сделано ее руками. В офис идти было уже поздно. Он решил, что зайдет туда утром в пятницу и проведет короткое совещание перед возвращением в Парадиз-Сити.

Сидя в одиночестве в роскошной гостиной своего номера, Шерман потягивал мартини с водкой и думал о Тарнии. Желание поговорить с ней было непреодолимым. В Риме сейчас уже час ночи, возлюбленная наверняка легла спать, но, наверное, и ей приятно будет услышать его голос.

Он поднял трубку и попросил оператора соединить его с мисс Тарнией Лоуренс, остановившейся в отеле «Эксельсиор» в Риме.

Двадцать минут изматывающего ожидания. Звонок, наконец-то! Равнодушный голос оператора: «Мисс Лоуренс уехала утром и не оставила адреса».

Джемисон в ярости бросил трубку на рычаг. Что там происходит? Куда она могла подеваться?

Он допил мартини, плеснул новую порцию из шейкера. Семь вечера. Через четырнадцать часов его жены не будет в живых, а он станет свободным. Джемисон представил взрыв бомбы, многочисленные звонки полиции, лица знакомых, родственников — соболезнования, сочувствия… огромные заголовки в вечерних газетах. Он снова схватил телефонную трубку и попросил соединить со своей виллой в Парадиз-Сити. Через минуту услышал голос Смита:

— Резиденция мистера Джемисона.

— Есть ли для меня какие-нибудь сообщения, Смит?

— Нет, сэр, ничего.

— Я остановился на ночь в «Уолдорф-Астория», — проинформировал Джемисон. — Вернусь рейсом, прибывающим в четыре часа дня. Передай Конкину, чтобы он встретил меня в аэропорту.

— Слушаюсь, сэр.

— Мы с женой обедаем дома, Смит. Приготовь что-нибудь повкуснее. Миссис Джемисон дома?

— Нет, сэр, она уехала полчаса назад, думаю, на концерт.

— Если будет что-нибудь важное, сообщи мне в отель. Но только до половины десятого утра. После этого я буду в конторе.

— Понятно, сэр.

Джемисон повесил трубку. Настроение все равно было поганое. Если бы только поговорить с Тарнией! Все тогда вошло бы в норму. Может, завтра удастся узнать, где она остановилась.

Он вскочил на ноги и принялся мерить гостиную шагами. Впереди целая ночь ожидания. Больше двенадцати часов. Он вызвал коридорного, тот принес ему сандвичей и шейкер. Джемисон взбил новую порцию мартини, плеснул в бокал, выпил, съел пару сандвичей… Все это время он не переставал думать о Тарнии. С очередным глотком пришла неожиданная мысль: а что, если Тарния передумала? Если она на самом деле не хочет бросать свое занятие и выходить за него замуж? Может быть, этот римский модельер уговорил ее остаться в Италии? Джемисона бросило в жар. Он вспомнил, что, когда сказал насчет скорого развода и их женитьбы, Тарния встретила эту новость без особого энтузиазма.

Раз возникнув, мысль стала крепнуть и вскоре превратилась в какое-то сатанинское наваждение. Нет! Прочь! Этого быть не может — Тарния любит его и хочет быть матерью его детей. Но тяжелые предчувствия не уходили. А вся ночь была еще впереди.

Снотворное! Как он раньше не догадался?

Джемисон принял горячий душ, проглотил четыре таблетки из походной аптечки, которую всегда брал с собой в дорогу, и рухнул в постель. Таблетки быстро подействовали, и он погрузился в тяжелый сон.

Проснулся он от настойчивого телефонного звонка. Какое-то время Шерман не понимал, кто он и где находится, затем внезапная мысль заставила мозг заработать на полную мощность. Стенные часы показывали без пяти девять.

Свершилось! Ясное дело, ему спешат сообщить новость, которую он так ожидал. Шеннон больше нет, он свободен!

Отшвырнув одеяло, Джемисон вскочил на ноги и схватил трубку. Голос телефонистки произнес:

— Мистер Джемисон, ваш мажордом хочет с вами переговорить. Надеюсь, я вас не потревожила?

— Соединяйте! — рявкнул Джемисон.

Послышался щелчок, затем раздался голос Смита:

— Мистер Джемисон?

— Да! В чем дело?!

— Мистер Джемисон, боюсь, у меня для вас плохие новости… очень плохие, сэр… — Голос старого слуги дрожал.

— В чем дело, Смит?! Да говорите же! — прорычал Джемисон, нисколько не сомневаясь насчет того, что он сейчас услышит.

— Боюсь, что миссис Шеннон похитили, сэр. Все на это указывает.

— Похитили?! — Сердце Джемисона дернулось и застучало, как паровой молот. Что он несет, этот старый дурень? Может, это оборот речи, эвфемизм, вроде «отошла» или «усопла»?

— Похитили?! О чем вы говорите, Сэм?

— Разрешите, сэр, я расскажу все по порядку.

— Да говорите же, ради Бога!

— Сэр, миссис Джемисон, как обычно по утрам, поехала в церковь. Конкин видел, как она уезжала, он смотрел, пока машина не скрылась из виду. В половине девятого Конкин обнаружил метрах в ста от ворот припаркованную машину миссис Джемисон, но самой хозяйки внутри не оказалось Конкин позвонил мне из автомата, и я немедленно прибежал. Мы осмотрели машину и нашли записку, зажатую между «дворником» и ветровым стеклом.

— Прочтите ее! — приказал Джемисон.

— Да, сэр. Вот что там написано: «Джемисон, ваша жена похищена. Если хотите видеть ее в живых, не делайте никаких сообщений в полицию и прессу. Не предпринимайте вообще никаких шагов. Мы свяжемся с вами в десять вечера». Это все, сэр, — завершил Смит хриплым голосом.

Джемисон не был бы Джемисоном, если бы его тренированный мозг не умел за долю секунды оценить любое, самое неожиданное и крутое изменение ситуации и принять быстрое и верное решение.

— Смит, поступайте, как сказано в записке, ничего не предпринимайте. Ясно? Машину Шеннон отгоните в гараж. Ждите моего возвращения. Постараюсь успеть на рейс в 11.30. Пусть Конкин встретит меня в аэропорту.

Времени оставалось в обрез, и Джемисон заметался. Он быстро напялил одежду, игнорируя душ и бритье. Возможность привести мысли в порядок появилась, только когда самолет на Майами был уже в воздухе. Джемисон постарался трезво оценить ситуацию.

Во-первых, он понял, что его одурачили.

Кулаки его сжались. Убить мало паскуду! Никому нельзя доверять! Киднеппинг! Ясное дело, эта сволочь теперь такую цену заломит!.. Ладно, любые деньги уплачу, лишь бы от нее избавиться. Во-вторых… Э-э, да чего там — все ясно…

Стюардесса принесла кофе. Шерман отпивал маленькими глоточками горячую жидкость, а на лице гуляла мрачная ухмылка.

«Джемисон, — говорил он сам себе, — тебя обвели, как сопляка. Но, мистер Клинг, хорошо смеется тот, кто смеется последним. Я вам, ублюдки, покажу, кто такой Джемисон! И ты это запомнишь, Клинг, и ты, Лукан-слизняк… Не знаете вы, подонки, кого решили кинуть».

Он вспомнил о Тарнии. Да, в Рим пока звонить рановато.

Затем в памяти всплыло содержимое записки, оставленной похитителями.

«…Если хотите видеть ее в живых, не делайте никаких сообщений в полицию…»

Вот уж чего он точно не хочет, так это видеть ее в живых. Тем не менее в полицию пока что сообщать не стоит. Во-первых, никакой гарантии, что они выполнят свою угрозу, даже если он информирует полицию. Во-вторых, следовало сначала узнать, какой выкуп потребует эта сволочь Клинг. Так… теперь Конкин и Смит. Их нужно будет убедить помалкивать… заставить поверить, что он, Джемисон, знает, что делает. Они хоть и глупы, но преданы Шеннон.

Он попросил стюардессу принести еще кофе и продолжал напряженно размышлять, пока самолет мчался в облачных просторах к Майами.

Лепски сидел за письменным столом, с тоской наблюдая за стрелками часов. Еще десять минут — и его дежурство закончится.

С утра он обещал Кэррол увеселительную программу на этот вечер: сначала кино, потом ужин в ресторане. И что женщины находят в кино и ресторанах? Не лучше ли телевизор и домашний ужин? Но это были мысли бесполезные, хотя и привычные. Так уж устроены эти существа, говорил он сам себе со вздохом.

Лепски рассеянно листал журнал комиксов, когда резко и неожиданно прозвучал телефонный звонок. Лепски неохотно поднял трубку.

— Это Чарли говорит, — раздался в трубке знакомый голос. — Тут пришел один парень и жаждет видеть вашего самого лучшего детектива. Я сразу же о тебе подумал, Том. Хочешь с ним пообщаться?

Лепски глянул на часы. 18.00. Рабочий день закончился.

— Что ему надо?

— Говорит, что хочет сделать очень важное сообщение, но, повторяю, желает сделать это лишь в присутствии лучшего детектива. Так что, впустить?

— Ну, раз ему нужен самый лучший детектив, то пусть войдет.

В комнату вошел упитанный, хорошо одетый подросток лет десяти-одиннадцати.

— Вы мистер Лепски? — спросил он на удивление спокойно, не выказывая никакого трепета от встречи с асом дедукции.

— Да, мой юный друг, он самый, — ответил Лепски, сдвигая шляпу на затылок — была у него привычка не снимать головного убора даже в помещении.

— Дежурный сказал, что вы здесь — лучший сыщик. Это правда?

— Заявление дежурного не вступает в противоречие с общеизвестными фактами. И что тебе, сынок, нужно от лучшего детектива?

— Я хочу сделать заявление насчет серьезного преступления.

— Вот так? И что ты называешь серьезным преступлением?

— Киднеппинг, — ответил юный толстяк.

— Киднеппинг? Ты это серьезно?

— Но ведь это серьезное преступление?

— Безусловно. — Лепски почесал затылок, для чего ему пришлось приподнять шляпу. — Слушай, сынок, если ты просто одарен богатым воображением или нестандартным чувством юмора — попросту, если ты меня дуришь, то ведь я могу и рассердиться.

Толстячок с достоинством взирал на инспектора.

— Так вы хотите, чтобы я сделал заявление или нет? Я домой опаздываю к обеду.

— Хорошо, садись и выкладывай: кого украли, где, когда, при каких обстоятельствах.

— А вы разве не будете вести протокол и записывать всякие сведения обо мне?

Лепски слыл талантливым звукоподражателем. На этот раз он изобразил звук электропилы, врезающейся в сучковатое бревно.

— Мой папа тоже так умеет, — спокойно отметил мальчик. — У него больной желудок. Только он такие звуки не ртом издает.

— Ладно. — Лепски достал чистый бланк из ящика письменного стола. — Итак, сынок, твое имя?

— Фредерик Уайтлоу. И не называйте меня, пожалуйста, «сынок». Друзья дразнят меня бурдюком, так то друзья. А здесь официальное учреждение.

Лепски барабанил пальцами по столу.

— Правильно говоришь. Значит, Фредди Уайтлоу.

— Да, мой отец — Хуберт Уайтлоу, владелец нескольких магазинов самообслуживания.

Лепски уважительно поцокал языком. Уайтлоу-старший принадлежал к городской элите.

— Так, — произнес он, делая очередную запись. — А живешь ты на вилле «Гелиотроп» на Оушен-Роуд… верно?

— Именно там.

— Хорошо. Так кого же похитили? И откуда ты это знаешь?

— Я наблюдал за жизнью птичек, мистер Лепски.

Лепски хихикнул:

— А не рановато ли ты этим занялся, малыш?

Фредди-бурдюк невозмутимо ответил:

— Я имею в виду пернатых, мистер Лепски. Тех, что летают, а не тех, о которых вы подумали.

«Экий малолетний старичок, — вздохнул про себя Лепски, — но мудрый старичок».

Он продолжал барабанить пальцами по столу.

— Итак, ты любитель-орнитолог и наблюдаешь за пташками?

— Да. Каждое утро в семь часов я забираюсь на дерево в саду. Я соорудил там укрытие, оттуда можно хорошо видеть все вокруг, но я наблюдаю только за птицами.

— Хорошо, я понял. Так что там насчет киднеппинга?

— Сегодня утром, около восьми часов, я видел из своего укрытия, как похитили миссис Джемисон.

— Шеннон Джемисон! — воскликнул пораженный Лепски, чуть не свалившись со стула.

— Да, именно ее. Джемисоны живут через дорогу от нас. Отец говорит, что они снобы и очень богаты.

— Ты утверждаешь, что видел, как примерно в восемь утра похитили жену Шермана Джемисона?

— Да, видел.

— С чего ты решил, что ее похитили? Отвечай серьезно, Фредди, это дело нешуточное. Если ты мне голову морочишь, то сильно пожалеешь!

— Если не хотите, могу и не рассказывать.

— Извини, Фредди, я тебе верю. Просто неожиданно все это. Давай рассказывай, что же случилось?

— Я сидел в своем укрытии и увидел, как неподалеку от ворот Джемисонов остановилась легковая машина. Из нее вышел человек, поднял капот и стал притворяться, что ковыряется в моторе, хотя на самом деле ничего там не делал. Меня это заинтересовало, я стал наблюдать за ним. Вы поспеваете записывать, мистер Лепски?

— Да, да! — с трудом сдерживая раздражение, ответил Лепски. — Продолжай!

— Так вот, вскорости я увидел, как из ворот виллы выехала машина миссис Джемисон. Миссис всегда в это время ездит в церковь. Автомобиль незнакомца перегораживал ей дорогу, она затормозила, вышла из машины и подошла к этому типу, который ковырялся в моторе. Наверное, хотела попросить, чтобы он откатил свою машину в сторону. Пока она с ним разговаривала, из кабины вылез невысокий парень и схватил миссис Джемисон за горло. Она потеряла сознание и стала падать. Парень подхватил ее и втащил на заднее сиденье машины. Тот, второй, сразу же опустил капот, запрыгнул на место водителя, и они рванули на большой скорости. Все заняло около минуты.

— Понятно, — сказал Лепски. — Объясни другое — ты говоришь, что все произошло около восьми часов утра. Так почему же ты сообщаешь об этом только в шесть вечера? Ведь прошло уже более десяти часов!

Толстячок утвердительно кивнул:

— Да, это так. Но я весь день сидел и готовился к важному экзамену. Раньше я не мог прийти: не было времени.

Лепски подавил рвущееся из горла рычание.

— Так, стало быть, Фредди, экзамен для тебя важнее судьбы похищенной женщины?

— Но я должен думать о своем будущем. Отец постоянно твердит мне об этом.

— Ясно. Значит, ты видел, как двое мужчин похитили миссис Джемисон. Ты их разглядел?

— Обзор у меня не самый лучший — ветки мешали. И все так быстро произошло… Один из них высокий и худой. Другой невысокий, но тоже худой. На обоих были широкополые шляпы, так что лиц сверху не было видно. Но зато я запомнил номер их машины.

— Ай да Фредди! Ну ты молодец! — искренне восхитился Лепски. — И что ж это за номер?

— PC 788 660.

— Минутку, Фредди. — Лепски схватил трубку телефона. — Чарли?

— Кто ж еще? — проворчал в ответ дежурный Тэннер.

— Глянь-ка по-быстрому, кому принадлежит тачка с номером PC 788 660.

Лепски забарабанил пальцами по крышке стола.

Через минуту Тэннер ответил:

— Есть сообщение, что машина с таким номером была угнана сегодня рано утром.

— Кому она принадлежит?

— Преподобному Оуэну.

— Ее уже отыскали?

— Пока нет.

— Хорошо, Чарли. Объяви срочный розыск. Эту машину нужно как можно быстрее найти. А когда ее обнаружат, пусть тут же произведут экспертизу на предмет отпечатков пальцев. На этой машине, по-видимому, совершено похищение. Все ясно?

— Слава Богу, наконец-то хоть какая-то работенка, — заявил Тэннер. — Будет исполнено!

Он бросил трубку.

Фредди-бурдюк, слушая этот разговор, только кивал одобрительно.

— Да, действительно, вы самый оперативный детектив в полиции, — заметил он. — А теперь можно мне идти домой, а то я могу к обеду опоздать? Отцу это очень не понравится.

— Придется еще немного задержаться, Фредди. Можешь позвонить родителям.

— Пожалуй, мне следует это сделать.

— Только вот еще что я тебе скажу, Фредди. Твои показания, похоже, подтверждаются, но я прошу тебя пока что не говорить никому ни слова о том, что случилось, — ни друзьям, ни даже родителям. Понял? Скажи отцу, что немного задержался с друзьями.

Бурдючок нахмурился:

— А как же насчет обеда? Я есть хочу.

— Сейчас все устроим, — терпеливо ответил Лепски. — Хочешь хороший бутерброд с сосиской в соусе?

— Лучше два с двойной порцией сосисок. И соуса побольше.

Лепски почувствовал, что у него на виске начала пульсировать жилка. Ну и ненасытное брюхо в таком нежном возрасте! Он схватил телефонную трубку:

— Чарли! Пришли двойную порцию сосисок, и чтобы они тонули в соусе, и, Бога ради, не вздумай даже рот открывать — я ведь чувствую, что ты хочешь возразить, так вот не смей!

Он швырнул трубку на рычаг.

Фредди позвонил домой, и Лепски по его репликам понял, что родителей мальчишки мало занимало опоздание отпрыска к обеду.

Мальчишка начал вспоминать дополнительные подробности. Один из бандитов был в белом пиджаке, другой — в темной тенниске с глубоким вырезом и в темно-зеленых брюках. Больше он ничего не заметил.

Такое похищение должно было стать сенсацией года. Надо только уведомить местное отделение ФБР, но прежде всего поставить в известность шефа полиции Террела. Старик наверняка ухаживает сейчас за розами в своем садике. Да, и еще Бейглеру сообщить. Лепски с сомнением посмотрел на Фредди. А если парень все-таки дурачит его? Нет, вряд ли. Этим не шутят.

— Слушай, Фредди. Мне нужно принять важное решение. Ты точно не шутишь? Это все правда?

— Я же все рассказал, — раздраженно ответил бурдюк. — Можете, конечно, не верить, если хотите. А где мои бутерброды? Я ужас какой голодный!

Но Лепски уже разговаривал с шефом полиции.

— Сейчас буду, — ответил Террел. — Парня пока не отпускай.

Вошел посыльный с пластиковым пакетом.

— Кто тут заказывал сосиски в луковом соусе? — спросил он, криво ухмыляясь.

— Это для него. — Лепски ткнул пальцем в сторону Фредди. — И не скалься! — рявкнул он посыльному, — а то еще большим идиотом выглядишь, чем ты есть.

Посыльный бросил пакет на колени мальчишке и удалился с постным выражением лица.

Лепски позвонил Бейглеру домой, зная, что тот скорее всего пьет кофе в ожидании спортивной передачи. Новость, переданная Лепски, бросила сержанта в панику.

— Выезжаю немедленно. Шефу сообщил?

— Он уже едет, — сказал Лепски, вешая трубку.

Толстячок тем временем уплетал сосиски. Лепски вдруг вспомнил, что обещал Кэррол пойти с ней в кино и ресторан. Он снова вызвал Чарли Тэннера и попросил позвонить Кэррол и передать, что все отменяется.

— Только не я, — взмолился Тэннер. Взрывной темперамент миссис Лепски ему был хорошо известен. — Сам звони. Мне мои барабанные перепонки пока еще дороги.

— Ты слышал, что я сказал?! — заорал Лепски. — Звони немедленно, или я тебе кишки выпущу!

Фредди с полным ртом кивнул в знак одобрения. Бурная деятельность, развитая Лепски, не оставила его равнодушным.

— Я вижу, мистер Лепски, что обратился к нужному человеку. Вы действительно самый лучший детектив.

Через десять минут в комнату детективов широкими шагами вошел начальник полиции Фред Террел. Он отвел мальчишку в свой кабинет и заставил повторить всю историю в полном объеме, лишь изредка перебивая парня уточняющими вопросами.

— Молодец, Фредди, — заявил он, когда убедился, что толстячок никаких новых деталей уже рассказать не может. — Ты нам здорово помог. Надеюсь, ты понимаешь, что пока что никому об этом рассказывать нельзя?

— Мистер Лепски уже предупредил меня.

— Отлично. Хочешь, тебя отвезут домой на патрульной машине?

— Нет, спасибо. Родители меня сейчас не ждут, так я лучше пойду покатаюсь на роликах.

— Прекрасная идея! — Террел, не имея своих детей, питал слабость к чужим. Он извлек из портмоне десятидолларовую бумажку. — Вот, возьми — может, проголодаешься, захочешь перекусить.

У мальчишки загорелись глаза.

— Да! Наверное, проголодаюсь! Вот спасибо!

После его ухода Террел вызвал Лепски и Бейглера.

— Похоже, что нам подвернулось весьма интересное дело. Я этому пацану верю. Прошло уже почти одиннадцать часов после похищения, и мистер Джемисон наверняка должен получить требование о выкупе. Раз он к нам до сих пор не обратился, значит, похитители угрозами заставили его не вступать с нами в контакт. Но сидеть сложа руки мы не будем. Я сам поговорю с Джемисоном. Послушаем, что он скажет.

Террел снял трубку и попросил телефонистку соединить его с виллой мистера Джемисона.