Джемисон и Лукан ехали к своему обычному месту длинных разговоров. От Лукана разило виски, и Джемисон то и дело морщился.

«Подонок. Чего еще от него ожидать?»

По пути он, как обычно, не сказал ни слова. Под шинами заскрипел песок — приехали. Лукан этого только и жал. Не успел Джемисон остановить двигатель, как Лаки выскочил наружу и, временами спотыкаясь, помчался к кустам, про которые ему говорил Клинг.

Джемисон, решив, что тот выскочил по нужде, не придал этому значения. Но когда в машину забрался неизвестно откуда взявшийся худощавый светловолосый мужчина, у него внезапно засосало под ложечкой и учащенно забилось сердце. Незнакомец холодно улыбался.

— Добрый день, мистер Джемисон, — сказал он бархатистым баритоном. — Меня зовут Эрни Клинг. Я — тот самый человек, которого вы хотите нанять… для той работы. Пояснять, надеюсь, не надо?

Ошеломленный Джемисон не шелохнулся. Его мозг лихорадочно работал. Стало быть, они знают, кто он такой. Что ж, глупо было бы рассчитывать, что его инкогнито долго продержится. Пытаясь унять бешеное сердцебиение, Джемисон произнес:

— Я ведь говорил Лукану, что не желаю вступать в непосредственный контакт с вами, Клинг.

— Да, все это он мне говорил, да только я так не работаю. Я все делаю точно, как в аптеке, и поэтому предпочитаю общаться напрямую с заказчиками безо всяких там посредников. Если вас это не устраивает, мы тотчас же разойдемся. Но, честно говоря, я сделаю это с сожалением, поскольку уже разработал великолепный план. Да к тому же, раз мы знаем, кто вы такой, какое имеет значение — встретились мы или нет? Вам нужны мои услуги, мне нужны ваши деньги. Все очень просто.

Джемисон внимательно поглядел на Клинга. Да, это именно тот человек, который ему нужен.

— Хорошо, Клинг, выкладывайте свой план.

Клинг ухмыльнулся:

— Не так быстро, мистер Джемисон. Я секреты ремесла просто так не выбалтываю. Итак, ваша жена бесследно исчезает, а вы платите мне триста тысяч долларов, так?

Джемисон слегка нахмурился, что-то соображая, потом кивнул:

— Так.

— Отлично. Форма оплаты?

— Любая. Наличные, золото, драгоценности.

— У меня есть счет в одном швейцарском банке, — сказал Клинг, извлекая из кармана пачку сигарет. — Я бы хотел, чтобы деньги были переведены туда.

Джемисон пожал плечами:

— Никаких проблем.

— Прекрасно. Сто тысяч вы переведете на мой счет до начала операции.

— Пожалуйста, если ваш план меня устроит.

Клинг откинулся на спинку сиденья и затянулся сигаретой.

— Хорошо. Лукан сообщил мне кое-какие сведения о… клиентке. Существует несколько способов ликвидации, но ни один из них не дает стопроцентной гарантии. Можно, конечно, сделать так, что она «утонет», купаясь в море, или сломает шею, упав с лошади, но тут всегда полно неожиданностей, могут возникнуть нежелательные свидетели… Вам же нужно, чтобы ни свидетелей, ни следов, ни полиции. Поэтому я принял другое решение.

Джемисон вслушивался в спокойный, лишенный эмоций и интонаций голос киллера. До него с предельной ясностью дошло, что здесь и сейчас он, почтенный господин, обсуждает с убийцей план уничтожения собственной жены. На какой-то миг Джемисон ощутил тошнотворный спазм, но вспомнил о Тарнии и взял себя в руки.

— И что же это за решение? — спросил он внезапно севшим голосом.

— Люди, ведущие привычный, раз навсегда выработанный образ жизни, легко уязвимы и представляют собой превосходную мишень. Возможно, вы знаете, что мистер О’Нейл, представитель в ООН от Ирландии, каждое утро посещает церковь на пару с вашей супругой.

Джемисон барабанил пальцами по рулевому колесу.

— И что?

— В этой ситуации, мистер Джемисон, кроется великолепная возможность решить наши с вами проблемы. В конце службы священник сходит с амвона и у выхода прощается за руку с прихожанами. Этот сноб, О’Нейл, обычно выходит вместе с вашей женой. Он тоже останавливается у выхода, чтобы пожать пастырю руку, переброситься словечком-другим. И вот, допустим, в этот миг некий член «Ирландской Республиканской Армии» бросает бомбу. Вот и все. Политический террор, знаете ли… При этом часто гибнут посторонние, ни в чем не повинные люди. В данном случае — осел-священник и ваша жена. Террорист, конечно же, мгновенно скрывается, пользуясь всеобщей паникой и неразберихой. Полиция, как правило, не находит концов. Чистая работа. Ну и как вам, мистер Джемисон?

— Бомба?.. — Джемисон почувствовал, как у него екнуло сердце.

Стать виновником массовой бойни?

— Сейчас я объясню вам детали, мистер Джемисон. Как вы понимаете, террористом буду я. Я — профессионал и в прошлом такую работу уже проделывал. У меня есть возможность достать портативный армейский гранатомет. Безотказная штучка, и рукой махать не надо. К тому времени когда О’Нейл и ваша жена выйдут из церкви, я буду на противоположной стороне улицы. Гранатомет, повторяю, миниатюрный, его можно в сумке упрятать или под полой плаща.

Ошарашенный Джемисон какое-то время не мог и слова из себя выдавить. Наконец он опомнился:

— Но ведь это же массовое убийство! Ведь там еще люди могут оказаться. Женщины, дети, служители церкви, наконец!

— Этого, конечно, не избежать, — ответил Клинг, выбрасывая в окошко окурок. — Да ведь лес рубят — щепки летят. Вам же нужна полная гарантия. Так чего переживать за какого-то католического осла?

Пока Джемисон раздумывал, Клинг закурил новую сигарету.

«Политическое убийство, террористический акт, — думал Джемисон, — а Шеннон — случайная жертва. Дерзкий, дерзкий план, но… пожалуй, лучшего не придумаешь. Действительно, все концы в воду. Мастак этот Клинг, выдумщик…» Мысли его перенеслись в Рим, к Тарнии. А еще он подумал о соболезнованиях, которыми засыплют его многочисленные знакомые и официальные лица. Никто и никогда его ни в чем не заподозрит, а он… он будет свободен. Больше Джемисон не колебался.

— Ладно, — сказал он. — Я согласен с вашим планом. Когда вы приступите к его осуществлению?

Клинг бросил на Джемисона одобрительный взгляд. Да, это не слизняк Лукан, это мужик его породы: хладнокровный, крутой, безжалостный, готовый шагать по трупам.

— Как только вы переведете сто штук на мой счет в швейцарском банке, мистер Джемисон. Гранатомет у меня уже есть. — Он достал из бумажника небольшую карточку. — Вот номер моего счета и адрес банка.

Джемисон взглянул на карточку и произнес:

— Деньги будут переведены завтра.

— Отлично. В пятницу, в половине девятого утра вы будете безутешным вдовцом, мистер Джемисон.

Клинг ухмыльнулся, распахнул дверцу и вылез из машины. Обернувшись, наклонился и сказал в окошко:

— Остальные двести штук переведете на тот же счет, когда узнаете из газет подробности.

— Согласен, — ответил Джемисон, включая зажигание.

Соучастники обменялись долгими взглядами, в которых читалось полное взаимопонимание, после чего Джемисон дал газ и направил «мерседес» к шоссе. Под шинами скрипел песок.

Лепски шумно ворвался в кабинет и плюхнулся на кресло у своего рабочего стола. Сорвал шляпу, взъерошил волосы, метнул уничтожающий взгляд на Бейглера, явившегося в контору за несколько минут до него и мирно просматривающего сводку за ночь.

Бейглер почувствовал неладное и одарил Лепски самой чарующей улыбкой.

— Привет, Том, что-то ты сегодня рановато, старина. Как дома? Порядок, надеюсь?

— Слушай, Джо, шел бы ты со своими советами, знаешь куда? Цветы! Духи! Конфеты! Как тебе это в твою дурную башку взбрело? Когда я вернулся домой, Кэррол сама извинилась передо мной, и все было отлично. Но когда увидела мои подарки, то снова завелась. Цветы-то я в вазу поставил, но, видите ли, забыл воду налить, и розы начали вянуть. Духи, оказывается, годятся лишь в качестве дезодоранта для сортира, а конфеты она не ест — боится располнеть. Так что больше ко мне со своими советами не суйся!

Бейглер сокрушенно вздохнул, отхлебнул кофе и покачал головой.

— Извини, дружище, накладки со всяким случаются.

Лепски все еще не мог унять раздражения.

— А еще ты мне вот что скажи: почему это, когда я ни приду, у тебя всегда горячий кофе, а я от Чарли и холодного не дождусь?

— Грубоват ты, Том. С людьми не умеешь ладить. Ну, да Бог с тобой. Тут у меня есть небольшая работенка. Я вообще-то хотел подбросить ее Максу…

Лепски глядел на Джо подозрительно.

— Что за работа?

— Из мэрии поступила жалоба на Люси Лафгарт.

Глаза Лепски зажглись интересом. Люси Лафгарт в городе была известна. Она содержала роскошный бордель на одной из неприметных улочек Океанского Бульвара. То быт пятиэтажный особняк с роскошными апартаментами, с бассейном, баром и негритянским джазом в ресторане, исполнявшим спокойные блюзы и зажигательный свинг. Люси Лафгарт принадлежала к сливкам высшего общества Парадиз-Сити. Родители ее были выходцами из России и привезли ее в Штаты еще девчонкой. Вскоре красота и сексуальная оснастка Люси привлекли к ней внимание состоятельных клиентов как из местных, так и из приезжающих на отдых. Расчетливая и прижимистая, она скопила со временем приличную сумму, купила дом и открыла в нем дом свиданий. Постепенно дело расширилось, разрослось. Теперь у нее было целое агентство по обслуживанию богатых и влиятельных клиентов, которым она поставляла роскошных девиц. Времена «красных фонарей» давно минули, бизнес был надлежащим образом оформлен и зарегистрирован.

Никто из ее девочек в этом доме не жил. Люси, как только появлялась работа, вызывала их по телефону и направляла в заранее снятые номера разных отелей или квартиры. В апартаментах самого агентства развлекаться могли лишь особо важные клиенты. Обслужив заказчика, девицы отправлялись домой, отстегнув Люси приличный процент. Услугами заведения пользовались даже сотрудники мэрии и полиции, с полным, разумеется, соблюдением внешних приличий.

— Ну и что же там у них стряслось? — поинтересовался Лепски.

— Жалоба поступила от секретаря мэра — знаешь ведь эту крокодилицу. Старая ханжа. Подымает вопль, даже если увидит, как собачка задирает ножку у дерева. А тут она пишет, что проходила мимо заведения Люси и на одном из балконов увидела девицу в неглиже. Заметь, неполном неглиже.

— Это как?

— А я знаю? Может, в трусиках без лифчика, а может, наоборот. Деталей она не сообщает. Так вот, пойди и выясни все у Люси. Сам понимаешь — заявительница может наделать нам хлопот, если мы оставим жалобу без внимания. Но только помягче, Том. Дело деликатное. Люси присылает нам индюшек и ящик виски на Рождество.

— Ничего лучшего ты для меня подыскать не смог? Ладно, поеду. Сто лет уже не общался с Люси. Хоть развеюсь малость по дороге, — сказал Лепски, подымаясь из-за стола и натягивая шляпу.

Оставив машину на Океанском Бульваре, он пешком прошел к резиденции Люси и, взобравшись по мраморным ступеням, позвонил у парадного входа.

Дверь тотчас распахнулась, и перед полицейским предстал громадного роста негр в красной рубахе и черных шелковых брюках. Лепски его знал — это был вышибала, избавлявший заведение от слишком беспокойных и скандальных клиентов.

— Мистер Лепски? — Негр почтительно поклонился и в улыбке продемонстрировал два ряда белоснежных зубов. — Весьма приятный для нас визит, сэр!

— Миссис Люси дома?

— Для вас, мистер Лепски, она всегда дома. Немножко рановато, правда, но если вы подождете несколько минут…

Он провел Лепски внутрь помещения:

— Что-нибудь выпьете, мистер Лепски?

— Нет, спасибо. Скажи миссис Люси, что я спешу. — Лепски оглядывался по сторонам и прикидывал, сколько же это надо было всадить денег во все эти турецкие ковры и античные украшения.

Через несколько минут вернулся Сэм:

— Пожалуйста, пройдите за мной, сэр. Миссис Люси вас примет.

На бесшумном лифте они поднялись на второй этаж.

Улыбающаяся Люси стояла в дверях кабинета. Это была невысокая полная дама с копной курчавых волос цвета очищенной морковки, большими голубыми глазами, с капризно вырезанным ртом и крупным подбородком. Она говорила всем, что ей сорок три, хотя на самом деле подбиралась к шестидесяти.

— О, мистер Лепски! Рада вас видеть. Вы, как всегда, прекрасно выглядите. Надеюсь, Кэррол здорова?

— Благодарю вас, у нее все в порядке.

— Что-нибудь выпьете, мистер Лепски?

— Нет, спасибо, Люси. Я по делу, — ответил Лепски, вертя в руках шляпу и опускаясь на стул.

Люси подошла к столу и тоже села.

— И что же это за дело?

— К нам поступила жалоба от миссис Хакеншмидт — секретаря мэра, — с усмешкой сообщил Лепски.

— От этой старой грымзы? И на что она жалуется?

— Она сообщает, что, проходя мимо вашего заведения, видела какую-то девицу на балконе в неполном Неглиже.

Люси недоуменно приподняла брови:

— Бесподобно! И что же это за неполное неглиже?

— Она не уточнила.

— У меня пять балконов. На каком из них?

— Этого она также не указала.

— А свидетели у нее есть?

— И об этом ничего не сказано.

— И полиция тратит свое драгоценное время на расследование этого вздора?

— Хакеншмидт — секретарь мэра, Люси, и может всем нам попортить немало крови.

— Ну, это и я умею. — Голубые глаза приобрели металлический блеск. — Выбросьте все из головы, мистер Лепски. Я сама поговорю с мэром. Эту облезлую кошку давно пора вышвырнуть за дверь.

— Полностью с вами согласен.

— У нас респектабельное заведение, мистер Лепски, так что ничего подобного у нас быть не может. А насчет мэра не беспокойтесь, я все беру на себя.

Лепски кивнул. Жесткие складки на лице Люси разгладились, и она мурлыкающим голосом добавила:

— Если у вас есть свободных полчаса, то можете там наверху немного развлечься с Лулу — она сейчас свободна.

Лепски поспешно вскочил:

— Благодарю вас, Люси, но у меня еще масса дел.

— Бедные полицейские, вы так много работаете. — Люси погладила ему руку. — Будет настроение — милости просим в любое время. Если не будет меня — Сэм вам самую лучшую девочку организует.

Лепски густо покраснел и растерянно пробормотал:

— Спасибо… как-нибудь… возможно, заскочу.

Открылась дверь, и вошел Сэм, чтобы проводить его вниз.

Как только за Томом закрылась парадная дверь, Сэм вновь поднялся на второй этаж. Люси сидела за столом с каменным лицом.

— Соедини меня с мэром, — зло проговорила она.

Уловив опасные интонации в ее голосе, Сэм поспешил к небольшому коммутатору в соседнем кабинете и набрал личный номер телефона мэра.

Нго вел машину к «Звездному». Рядом с ним, развалившись, сидел Эрни Клинг, а на заднем сиденье, изнемогая от жары и страха, сидел Лукан и скулил, как побитый пес:

— Ради Бога, Эрни, что он сказал?

— Заткнись! — рявкнул Эрни. — Я думаю.

Лишь после того как в номере Клинга они пропустили по стаканчику, Эрни заговорил:

— Итак, Лаки, ты заработал тридцать тысяч долларов.

— Он принял твою идею?

— Конечно. Я же говорил, что все будет в порядке.

— А со мной что будет? Я чертовски боюсь этого сукина сына. Что он сказал обо мне? О чем вы договорились?

— Вот наконец вопрос по существу. Этот Джемисон — очень нехороший человек, сущая, если вдуматься, сволочь, настоящий подлец. На многих негодяев я работал, но этот по негодяйской части тянет на Оскара.

Лукан наклонился вперед, боясь пропустить хоть слово.

— И в чем же заключается твой план? — спросил он звонким от напряжения голосом.

— Отличный план. Все чисто, ни один коп не подкопается. Сегодня утром, Лаки, я пошел помолиться в церковь, которую по чистой случайности посещает и некая миссис Джемисон. Тут-то Господь и ниспослал на меня озарение. Во всех, замечу, деталях. А детали эти — слушай, Лукан, внимательно — таковы…

И Клинг рассказал Лаки свой план, по которому жена Джемисона оказывалась случайной жертвой теракта, направленного против О’Нейла. Ответственность за покушение несет «Ирландская Республиканская Армия».

Лукан слушал со всевозрастающим ужасом.

— Но это невозможно! — Он задыхался. — Бомба!.. А священник?! Другие прихожане?!

— Ясное дело, я обратил внимание Джемисона на это обстоятельство, но, ты не поверишь, Лаки, какой это черствый негодяй! Он малость подумал, а затем равнодушно пожал плечами. Хороший план, сказал он. Что до О’Нейла и прочих — так это просто издержки, без которых ни одно серьезное дело немыслимо. Он согласился и в качестве аванса завтра переведет на мой счет в швейцарском банке сто штук «зеленых». Таким образом, мы получили «добро». А ты получишь свои десять процентов, сиречь десять штук.

— Нет, нет! Я не желаю иметь к этому никакого отношения! И денег мне не надо! Ты с ума сошел, Эрни! Это же массовое убийство! Нет, нет!..

Клинг весело рассмеялся:

— Лаки, твоим мозгам не позавидует даже цыпленок. Слушай сюда!

— Я сказал «нет», — пробормотал обескураженный Лукан.

— Ты что, в самом деле полагаешь, что я собираюсь замочить человек двадцать только для того, чтобы убрать жену Джемисона? — Он подался вперед. — Пусть Джемисон в это верит.

Лукан вытер лицо носовым платком.

— Так ты что — не собираешься ничего такого делать?

— Конечно, нет. Мне нужно получить от него поскорее сто тысяч. Это только первый шаг.

Лукан допил виски и снова вытер лицо платком.

— Да, Лаки, мыслителем тебя не назовешь. Я понимаю, почему ты не в состоянии заняться чем-нибудь дельным, а живешь за счет стареющих сучек. Ты думаешь, меня удовлетворят вшивые триста тысяч, когда этот тип затарен под завязку миллионами? Я все узнал о нем. Его состояние оценивается в несколько миллиардов, и у него неограниченный кредит во всех банках мира. Я рассчитываю сорвать с него пять миллионов. Десять процентов из них — твои.

У Лукана во рту пересохло.

ПОЛМИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ!

— Да ты что — свихнулся, Эрни?! Он никогда в жизни столько не выложит! Он найдет себе другого исполнителя.

— Как миленький выложит! И другого исполнителя найти не сможет, поскольку нечего будет исполнять. Мы не убьем его жену, мы ее похитим.

Лукана вновь бросило в жар.

— Похищение?! Тогда на нас бросится ФБР. Это по их части. Час от часу не легче! Нет, такие игры не для меня.

— Дурачок! Такой шанс выпадает раз в жизни. Я все продумал. Хочешь заработать полмиллиона — присоединяйся, не хочешь — не держу. За такие бабки найдутся и другие.

— А что я должен буду делать? — спросил Лукан, не сводя с Клинга глаз.

— Когда мы похитим миссис Джемисон, нужно будет найти какое-нибудь надежное место в городе, где ее можно будет укрыть. Вот ты, как хорошо знающий город, и подыщешь такое местечко. Это — твоя часть работы.

— То есть к самому похищению я не буду иметь ни малейшего отношения? Так? Мне надо только отыскать надежное укрытие для миссис Джемисон. Я правильно понял?

— Именно так. Нет, конечно, может возникнуть необходимость и еще в каких-нибудь мелких услугах с твоей стороны, но в основном только это. Ну где ты с такой легкостью еще сможешь зашибить пол-лимона? А? Ну, а само похищение — это работа для профессионала. Ты там мне на фиг не нужен.

Мысль об огромных деньгах начисто отбила у Лукана способность что-либо соображать.

— И когда я получу свою долю? И как?

— Как только я получу выкуп от Джемисона, то сразу же отстегну твою часть. Если хочешь, наличными.

— Никаких наличных! Слишком опасно! А с другой стороны, как я смогу положить в банк такую сумму, не вызывая подозрений?!

— У тебя есть свой счет в каком-нибудь швейцарском банке?

— Нет.

— Напрасно. У меня вот есть счет в одном маленьком банке в Цюрихе. Это частный банк, я в свое время оказал небольшую услугу его владельцу. — Клинг не без приятности улыбнулся, вспоминая былые дни. — Так, пустячок. Одна беспокоившая владельца банка особа совершенно случайно упала с балкона своей квартиры. С тех пор этот малый готов для меня на все. Могу попросить его, чтобы он завел счет на твое имя. Тайну вкладов швейцарцы блюдут, как десять заповедей, и происхождением денег не интересуются. Ну, а оттуда ты уже безо всякого труда сможешь перевести деньги в любую страну, кроме, разумеется, Штатов.

Все страхи и сомнения оставили Лукана. Он сможет купить домик в Монте-Карло, жить там без забот и играть в казино по-крупному, как и полагается настоящему мужчине!

— Ладно, Эрни, годится.

— Прекрасно. Так как с убежищем для мадам? Есть идеи?

Лукан некоторое время молча что-то обдумывал.

Клинг внимательно за ним наблюдал. Наконец Лаки пришел к какому-то решению и кивнул своим мыслям.

— Есть один вариант. Только надо кое-что предварительно выяснить. Понимаешь, Эрни, это обойдется недешево.

— Если место надежное, деньги не имеют значения. Главное, чтобы оно числилось за нами недели две.

— Это может обойтись тысяч в сто.

— Ну и что? У нас будет пять миллионов. Так что об этом не беспокойся.

— Да, но она наверняка потребует аванс.

— Она?

— Я имею в виду Люси Лафгарт. Она организовывает тайные свидания. Дело поставлено надежно. У нас с ней были общие делишки. Когда мне перепадает что-нибудь из драгоценностей, я всегда несу их ей — платит хорошо. Не знаю, куда она потом их переправляет — не мое это дело, — но, думаю, внакладе не остается. Так ют, на верхнем этаже ее заведения есть прекрасная квартирка, которой она пользуется крайне редко, в особых случаях. Надо будет убедить Люси сдать ее нам на пару недель.

— Что же это за квартирка?

— Специально для извращенцев — педиков, садистов, мазохистов… Есть, знаешь ли, такие экстравагантные люди, которым нравится истязать дам. И чем больше те кричат, тем большее наслаждение получают эти оригиналы. Поэтому все комнаты полностью звукоизолированы. Я там был. Очень мило обставленная гостиная, спальня, ванная и даже небольшая кухонька. Там можно стрелять, и никто не услышит. Но самое главное — там нет ни одного окна. По-моему, для твоей затеи это просто идеальное место, если, конечно, Люси сдаст нам его, не задавая лишних вопросов.

— Отлично, Лаки. Постарайся договориться с ней за любые деньги, в разумных, конечно, пределах. Поторгуйся. Постарайся уложиться в сто тысяч.

— Ясно, Эрни. Тотчас же и пойду к ней, — сказал Лукан, поднимаясь со стула. — А мои десять тысяч? Когда я их получу?

— Через неделю, Лукан. Все зависит от того, насколько быстро ты провернешь это дело. За мной не заржавеет.

— И ты устроишь мне счет в швейцарском банке?

— Не сомневайся. Никаких проблем.

Лукан окончательно пришел в себя и выдал одну из своих коронных, ослепительных улыбок.

— Все будет сделано, Эрни. — И он поспешно покинул комнату.

Тотчас вошел Нго, который подслушивал у полуприкрытых дверей кухни.

— Сэр, — сказал он, — не слишком ли большая сумма для этого сутенера? Полмиллиона!

Клинг потянулся всем телом, зевнул:

— А кто сказал, что этот хлюст получит такие деньги? Только не я. Ты лучше скажи, малыш, что там у тебя на ленч?

Почувствовав прилив бодрости и смелости, Лукан поднимался по ступенькам заведения Люси Лафгарт. Было три часа пополудни. При некотором везении хозяйка могла оказаться свободной и принять его.

Дверь открыл Сэм и, узнав Лаки, отвесил легкий поклон, в котором сквозило неприкрытое презрение.

— Мне необходимо срочно повидать мадам Лафгарт, — отчеканил Лукан.

— Я узнаю, сможет ли она вас принять, — произнес Сэм, пропуская Лукана внутрь.

Сэм провел Лукана в ту самую комнату, где три часа назад ожидал встречи с хозяйкой детектив Лепски.

Сэм вернулся минут через пятнадцать.

— Миссис Лафгарт сможет уделить вам несколько минут, — сказал он и повел Лукана к лифту.

Люси сидела за столом, заваленным бумагами. Оторвавшись от них, она безо всякой теплоты в голосе спросила:

— Какое-нибудь дело, Лаки? Давай побыстрее, я занята.

— Что-то не припомню, дорогая Люси, чтобы я тревожил вас по пустякам. Мое дело много времени не займет.

Он уселся, вытянул ноги и достал золотой портсигар.

— Ну так что там у тебя, Лаки? — спросила Люси. — Не тяни резину.

— Можно заработать кучу денег, дорогая. Что вы скажете насчет пятидесяти тысяч?

Люси наконец оторвалась от своих бумаг.

— Хочешь мне что-то вдуть на эту сумму?

— Не угадали. Я предлагаю вам пятьдесят тысяч за небольшую услугу. Наличными причем, — сказал Лукан, закуривая сигарету.

Люси удивилась:

— Ты предлагаешь мне деньги? Ты что — выпил?

— Люси, мы зря тратим время. Я хочу снять у вас ту квартирку, что на верхнем этаже, и за это предлагаю пятьдесят тысяч баксов. Ну как — идет?

Люси, чей тренированный мозг работал с быстротой молнии, сразу же отрицательно мотнула головой.

— Ту квартирку за пятьдесят штук? Ступай, Лаки, я занята.

На Лукана это не произвело никакого впечатления, он хорошо знал, с кем имеет дело, и ничего другого и не ожидал.

— Не торопитесь, драгоценная Люси. Я излагаю ситуацию. Один весьма состоятельный клиент хочет поместить там на пару недель свою жену. Она немного чокнутая и причиняет ему немало хлопот. Ему нужны две недели, чтобы провернуть некое дельце, и он не желает, чтобы супружница путалась у него под ногами и мешала. Дело совершенно невинное. Я подумал о вашей секретной квартирке — это было бы идеальное для моего приятеля место.

— Почему бы ему не отправить ее в клинику, если она, как ты говоришь, немного того?

— Ну, у нее еще не настолько крыша поехала, чтобы можно было спокойно сдать ее в психушку. Эта стерва сразу сообразит, что дело неладно и подымет шум. Скажу правду — ее похитят, но пусть это вас не беспокоит, Люси. Ее перевезут сюда, одурманив наркотиком, так что она и знать не будет, где находится. Вы к этому не будете иметь никакого отношения. Когда через две недели ее будут забирать, то снова накачают снотворным. Эти пятьдесят штук, Люси, вам прямо-таки в руки плывут сами, без всяких усилий.

Деньгам Люси противиться была не в силах.

— Значит, ты предлагаешь мне сдать в аренду верхнюю квартирку за двадцать пять штук в неделю?

— Именно так, очаровательная Люси, — Лукан ослепительно улыбнулся. — Мы все устроим так, чтобы никакого беспокойства для вас не было. За женщиной будет специальный уход, а вам останется только положить в карман пятьдесят тысяч.

— А ты знаешь, что киднеппинг — федеральное преступление? Этим занимается не местная полиция, а ФБР! Нет, вали отсюда, Лаки, не отрывай меня от дел.

— Дорогая, но это дело-то чистое! Окружающие знают, что женщина — с сумасшедшинкой. Муж скажет, что отправил ее полечиться в клинику. Семейные проблемы. ФБР тут делать нечего. В конце концов назовите свою сумму, Люси.

— А кто эта женщина?

— А вот этого я не знаю и знать не хочу, да и вам не советую интересоваться. Я тут всего лишь посредник.

Люси надолго задумалась.

— Значит, всего на две недели?

— Не больше. И никакого риска, — ответил Лаки. — Какова ваша цена?

— Дело, чувствую, весьма рискованное, поэтому — двести тысяч и ни центом меньше. Таковы мои условия.

— Побойтесь Бога, Люси! Это же баснословная сумма! — воскликнул Лукан. — Я, конечно, могу найти и другое место, просто хотел оказать вам услугу. Давайте сойдемся на шестидесяти тысячах в неделю…

В последовавшем торге Лукан не преуспел. Пришлось согласиться на сто тысяч в неделю и на десять тысяч аванса. Задаток он пообещал принести на следующий день. Деньги в конце концов были не его.

Покончив с этим делом, Лукан сел в машину и направился в мотель. Лукан не заметил инспектора Лепски, который проводил его удивленным взглядом. «Что понадобилось этому альфонсу в борделе Люси?» — думал детектив.