Скоро ли наступит время, когда человек перестанет ползать по земле и начнет жить в тиши небесных высот?

На этот вопрос Камилла Фламмариона[24]ответить легко: это будет тогда, когда достижения механики позволят разрешить проблему авиации. Вот уже несколько лет, как практическое применение электричества сделало первые шаги на пути к разрешению этой задачи.

В 1783 году, несколько раньше, чем братья Монгольфье испытали свой первый воздушный шар, а физик Шарль — свой первый аэростат с водородом, многие предприимчивые умы мечтали о том, чтобы завоевать воздушную стихию при помощи механических машин. Таким образом, первые изобретатели не думали о воздушных судах, «более легких, чем воздух», потому что физика того времени не позволяла им мыслить в этом направлении. Разрешение своей задачи они искали в аппаратах, более тяжелых, чем воздух, и в летных машинах, сконструированных по образцу птиц, надеясь в них найти наилучшие способы для передвижения в воздухе.

Именно так поступил и безумец Икар, сын Дедала, прикрепив себе при помощи воска крылья, отвалившиеся при приближении его к солнцу.

Не упоминая о временах мифологических, не говоря об Архитасе Тарентском, идеи о летающих машинах мы находим в сочинениях Данте Перузского, Леонардо даВинчи и Гвидотти. Два с половиной столетия спустя число изобретателей таких машин начинает значительно увеличиваться. В 1742 году маркиз де-Бакевиль придумал новый вид крыльев, но во время испытания их, в Париже над Сеной он упал и сломал себе руку. В 1768 году Пауктон задумал проект летной машины с двумя винтами— подъемным и поступательным. В 1781 году Меер-вейн, архитектор принца Баденского, построил машину, двигающуюся, как ортоптер, и выступил позднее против управления аэростатами, тогда только что изобретенными.

В 1784 году Лонуа и Вьенвеню производили опыты с маленьким геликоптером. В 1808 году было сделано несколько пробных полетов автрийцем Жаком Дегеном. В 1810 году была напечатана брошюра Деньо, уроженца Нанта, в которой изложены принципы полетов на машинах, более тяжелых, чем воздух.

Далее, в период от 1811 до 1840 года отмечен ряд изысканий и изобретений Берблингера, Вигуаля, Сарти, Дюбоше и Каньяра де-Латур. В 1842 году англичанин Хенсон спроектировал и построил машину с крыльями, жестко закрепленными, с некоторым уклоном передней кромки вверх, причем для поступательного движения служили винты и паровой двигатель.

В 1845 году Коссю работал над машиной с подъемными винтами. В 1847 году Камилл Вер сконструировал небольшой геликоптер с подъемными винтами из перьев. В 1852 году Летюр придумал конструкцию управляемого парашюта, но испытание его стоило изобретателю жизни. В том же году Мишель Лу спроектировал скользящую машину (аэроплан), снабженную для тяги двумя крыльчатыми пропеллерами, а годом позднее Бельжик — другой аэроплан, с тянущими винтами. Вустэн Шардан работал над управляемым воздушным змеем, а Джордж Кэйлли выступил с проектами разных летных машин, приводимых в движение газовыми моторами.

В период с 1854 до 1863 года выступает на сцену Жозеф Плин, получивший много патентов на различные изобретенные им модели летных машин. Затем явились Бреан, Карлингфорт, Ле-Бри, ди-Тампль, Смисис Кронье и Брайт, придумавший подъемные винты с вращением их в разных направлениях. Наконец, в 1863 году благодаря стараниям Надара в Париже было основано общество под именем («Тяжелее, чем воздух». Там искусные изобретатели производили опыты над летными машинами, из которых некоторые уже были запатентованы: паровой геликоптер Понтон д’Амекура; летный корабль де-ла-Ланделя с системой многих подъемных винтов и с парашютами; «аэроскаф» де-Луврие; «механическая птица» де-Груфа, в аппарате которого машущие крылья двигались при помощи рычагов мускульной силой.

Толчок был дан: изобретатели изобретают, математики подсчитывают все, что должно содействовать наибольшей практичности воздушных сообщений. Буркар, ЛеБри, Кауфман, Смит, Стрингфелло, Приджэн, Данжар, Помэс и де-ла-Поз, Муа, Пено, Жобер, Гиро де-Вильнев, Ашенбах, Гарапон, Дюшэн, Дандюран, Паризэль, Дьёэд, Мэлкисфф, Форланини, Брэрей, Татэн, Дандрие, Эдисон — все они проектируют и сочиняют, изобретают, улучшают и испытывают летные машины разных типов — с подъемными винтами или с крыльями, либо машущими, либо скользящими. Эти машины были готовы начать функционировать в тот день, когда был бы придуман и построен каким-нибудь изобретателем двигатель большой мощности и исключительной легкости.

Да простят мне читатели эту номенклатуру, чересчур, может быть, длинную. Разве не нужно было указать все ступени лестницы, ведущей к достижению воздушных сообщений, на вершине которой появился Робур-завоеватель?

Без нащупываний и без опытов своих предшественников разве мог бы он построить такой совершенный летный корабль? Конечно, нет. И если он чувствовал презрение к тем, кто упрямо продолжал еще верить в возможность управлять воздушными шарами, то глубоко уважал всех сторонников летных машин, более тяжелых, чем воздух.

Англичане и американцы, итальянцы и австрийцы, французы — французы преимущественно — накопили в своих работах материалы, использованные Робуром, и привели его к изобретению, а затем к конструированию замечательного летного корабля — летающей машины Альбатрос.

— Голубь летает! — вскричал один из наиболее энергичных приверженцев авиации.

— Люди будут двигаться в воздухе так же, как попирают теперь землю! — откликнулся один из его наиболее горячих сторонников.

— Вслед за локомотивом аэромотив! — воскликнул самый шумный из них, трубивший во все трубы рекламы, чтобы разбудить Старый и Новый Свет.

Ничто не было установлено так прочно в теории и на опыте, как то, что воздух представляет собой вполне надежную точку опоры. Круглое полотнище диаметром в один метр в форме парашюта может не только замедлить спуск в воздухе, но и сделать этот спуск более равномерным. Вот что известно уже давно. Известно также, что при большой скорости перемещения в атмосфере подъемная сила, порождаемая сопротивлением воздуха, изменяется приблизительно обратно пропорционально квадрату этой скорости и, значит, может быть доведена до минимума.

Не менее было известно также, что чем больше вес животного, способного летать, тем пропорционально меньше площадь крыльев, необходимая для поддержки его в воздухе, хотя движение самих крыльев при этом делается более медленным. Летная машина должна быть сконструирована так, чтобы, использовав наилучшим образом естественные законы природы, суметь подражать птице, «этому превосходному образцу для воздушного передвижения», как выразился известный доктор Марей.

Доктор Марей предполагал, что маховые перья крыльев птицы слегка раздвигаются, в то время как самое крыло приподнимается, чтобы дать проход воздуху, — движение, которое очень трудно воспроизвести в искусственном механизме.

С другой стороны, нельзя сомневаться в том, что аэропланы дали некоторые хорошие результаты. Пропеллеры или винты надвигают на воздушные слои наклонную поверхность (крыло), в результате чего образуется подъемная сила. Опыты над малыми моделями показали, что полезная нагрузка, то есть та, которой можно располагать помимо веса самой машины, увеличивается пропорционально квадрату скорости. В этом есть большие преимущества, превосходящие то, что могут дать аэростаты с собственным поступательным движением.

Робур полагал, что самые простые летные машины должны быть вместе с тем и самыми лучшими. Винты — «святые» винты, как ему в насмешку кричали в Уэлдонском институте — удовлетворяли всем требованиям его летной машины. Одни из них поддерживали корабль в воздухе, давая подъемную силу, а другие тянули его, как на буксире, вполне обеспечивая хорошую скорость и безопасность.

Действительно, теоретически при помощи винта с достаточно малым шагом, но со значительной поверхностью лопастей, как это говорил Виктор Татэн, можно поднять бесконечно тяжелый груз, затратив минимальную силу.

Если ортоптер [25] летит с помощью машущих крыльев, создавая себе опору в воздухе в нормальном направлении, к поверхности земли, то геликоптер [26] поднимается, ударяя по воздуху лопастями своего винта накосо, как если бы он поднимался по наклонной плоскости. В действительности здесь винт играет роль крыла. Всякий винт вызывает движение неизбежно по направлению своей оси. Если ось вертикальная, то в результате получается движение тоже по вертикали. Если ось винта горизонтальная, то создается горизонтальная тяга.

Летный корабль инженера Робура представлял сочетание этих двух видов движения.

Вот точное описание корабля, который можно разделить на три главные части: корпус с палубой, подъемнотяговые устройства и машинное отделение.

Корпус представляет собой прочный остов в тридцать метров длиной и четыре метра шириной — настоящий корпус судна с носом в виде шпоры. Под плоской палубой в корпусе размещены машины, предназначенные для производства механической работы, боевые запасы, снаряжение, приборы и разного рода инструменты, а также главный склад всякого провианта, включая и сосуды с питьевой водой. Вокруг всей палубы тянутся перила из стоек, соединенных между собой решетками из железной проволоки. На самой палубе возвышаются три рубки с отделениями, из которых одни служат для размещения команды корабля, а другие — для машин. В центральной рубке работает машина, приводящая в действие весь подъемный механизм; в передней — машина, приводящая во вращение передний винт; в задней — машина, приводящая во вращение задний винт. Эти три машины работают независимо одна от другой. В носовой рубке находится буфет, кухня и помещение для экипажа. У кормы в последней рубке несколько кают, между ними каюта инженера, столовая, а над ними застекленная будка для рулевого, правящего кораблем при помощи мощного руля. Все рубки имеют для освещения иллюминаторы из закаленного стекла, которое в десять раз прочнее обыкновенного. Под корпусом имеется Целая система гибких рессор, служащих для смягчения ударов о землю при посадке, хотя спуск корабля на землю совершается легко и очень мягко. Инженер является в полной мере хозяином малейших движений своего корабля.

Подъемные и тяговые устройства: над палубой установлены вертикально тридцать семь валов, из которых по пятнадцати находятся вдоль каждого борта и семь более высоких посредине. С виду — будто настоящий корабль о тридцати семи мачтах. Только все эти мачты оснащены не парусами, а горизонтальными винтами — по два винта на каждом валу. Хотя винты имеют небольшой диаметр и малый шаг, но зато они могут вращаться с исключительной быстротой.

Каждый из тридцати семи валов имеет собственное вращение, независимое от других, причем попарно расположенные валы вращаются всегда в разных направлениях. Это необходимо для устойчивости, чтобы весь корабль не получил в силу реакции вращательного движения. Таким образом, корабль имеет семьдесят четыре подъемных винта. Каждый винт имеет по три лопасти, связанные в концах металлическими обручами, которые играют роль маховиков и дают некоторую экономию в работе.

На корме и на носу корабля установлены на горизонтальных валах два поступательных винта с четырьмя лопастями каждый. При большом шаге они имеют и обратный ход. Вращаясь всегда в разных направлениях, они обеспечивают кораблю тягу для поступательного движения. У тяговых винтов больший диаметр, чем у подъемных, но они тоже могут вращаться с громадной скоростью.

В общем, в своем летном корабле инженер Робур применил и развил те технические принципы, которые предлагали Кассю, де-ла-Ландель и Понтон д’Амекур. Но в выборе и в применении механической энергии честь считаться изобретателем в полном смысле этого слова принадлежала всецело одному Робуру.

Машинное отделение: для поддержания в воздухе и для передвижения своего корабля Робур воспользовался энергией, питаемой не водяными парами или парами какой-либо другой жидкости, не сжатым воздухом или другими упругими газами и не какими-либо взрывчатыми веществами, способными производить механическую работу. Он прибегнул к электричеству — к той силе, которая станет когда-нибудь душой всей промышленности. К тому же ему не понадобилось никакой особой машины, механически вырабатывающей электроэнергию, — ничего, кроме батареи элементов и аккумуляторов. Какие же элементы были введены в состав этих батарей? Какие кислоты были возбудителями? В этом и состоял секрет Робура. То же самое надо сказать и про аккумуляторы. Каковы их полюсы, положительные и отрицательные? Тоже неизвестно. Инженер хранил это в тайне, остерегаясь даже — и был совершенно прав — брать патент на свое изобретение.

Во всяком случае, успех получился бесспорный: батареи отличались исключительно высоким коэфициентом полезного действия; кислоты обладали почти абсолютной неиспаряемостью и незамерзаемостью; аккумуляторы оставляли далеко за собою аккумуляторы Фор-Селлон-Фольк-Мара. И, наконец, вырабатывавшийся электроток по количеству ампер превосходил все прежние достижения. В результате корабль обладал мощностью, которая в пересчете на лошадиные силы выражалась громадной цифрой. Работа винтов обеспечивала кораблю подъемную силу и тягу в пределах, далеко превышавших все его потребности при каких бы то ни было условиях.

Нечего говорить о том, что корабль Робура обладал прекрасной устойчивостью благодаря удачному расположению его центра тяжести. Не было никаких опасений, что он может оказаться под опасным углом с горизонталью, никакой вероятности, чтобы он мог опрокинуться.

Остается узнать, каким материалом пользовался инженер Робур для конструкции своего воздушного корабля — название, которое как нельзя более подходит к Альбатросу.

Что представлял собой этот материал — такой твердости, что нож Фил Эвэнса был бессилен его поцарапать и природу которого дядюшка Прудэнт не мог объяснить? То была просто-напросто бумага.

Уже много лет, как бумажное производство достигло значительного развития. Из бумаги без клея, пропитанной декстрином и крахмалом, а потом пропущенной под гидравлическим прессом, получается материал, прочный, как сталь. Из него делают блоки, рельсы, вагонные колеса, более прочные, чем металлические колеса, и в то же время более легкие. Этими ценными качествами материала из бумаги — его прочностью и легкостью — Робур и воспользовался при постройке своего корабля для воздушных сообщений.

Корпус корабля, палуба, рубки, каюты — все было сделано из рисовой бумаги, ставшей под прессом прочной, как металл, и получившей еще одно свойство, которым, конечно, нельзя пренебрегать, в особенности на больших высотах, свойство полной огнеупорности.

Что касается различных механизмов, служащих для подъема и для тяги корабля, — валы винтов, их лопасти и т. п., то и здесь была применена фибра — просмоленное волокнистое вещество хорошей прочности и упругости.

Этот материал, воспринимающий любую форму, нерастворимый в большинстве газов и жидкостей, в кислотах и маслах, не говоря уже о его изолирующих свойствах, был весьма ценным и для электрических установок Альбатроса.

Инженер Робур и его главный помощник Том Тернер, механик и два его помощника, два рулевых и повар, в общем восемь человек, — таков был экипаж корабля, вполне удовлетворявший всем потребностям путешествия в воздухе. Военные и охотничьи ружья, принадлежности рыбной ловли, электрические фонари, разного рода приборы для наблюдений, секстанты[27] и компасы для исчисления пути, термометры для определения температуры, различного рода барометры — одни для определения достигнутых высот, другие для указания изменений в атмосферном давлении, штормглас — указатель бури, маленькая библиотечка, ручной типографский станок, пушка, помещенная в центре палубы на поворотной тумбе и стреляющая снарядами калибром в шесть сантиметров, запасы пороха, пуль и патронов с динамитом, кухня, отапливаемая током от аккумуляторов, запасы разных консервов, мяса и овощей, спрятанные в камбузе[28] вместе с несколькими бочками бренди, виски и джина, в общем столько запасов, что их хватило бы на многие месяцы пути без спуска на землю, — таковы были техническое снаряжение и провизия корабля, не считая его знаменитой трубы.

Помимо этого, на борту была еще легкая нетонущая резиновая лодка. Она могла удерживать восемь человек на поверхности реки, озера или моря, когда оно спокойно.

Но, может быть, у Робура были и парашюты на случай возможных аварий? Нет, он не верил в катастрофы подобного рода. Валы винтов работали независимо один от других; остановка одних не прекращала движения других. Работы половины подъемных винтов было достаточно, чтобы поддерживать Альбатрос в его естественной стихии.

— С этим кораблем, — сказал Робур-завоеватель своим новым гостям, гостям помимо их желания, — с ним я являюсь властителем седьмой части света, большей, чем вместе взятые Австралия, Океания, Азия, Америка и Европа, властелином той воздушной Икарии[29], которая в один прекрасный день будет заселена тысячами икарийцев…