Я полмира почти через злые бои
Прошагал и прополз с батальоном,
А обратно меня за заслуги мои
Санитарным везли эшелоном.
Подвезли на родимый порог —
На полуторке к самому дому, —
Я стоял и немел, а над крышей дымок
Подымался совсем по-другому.
Окна словно боялись в глаза мне взглянуть
И хозяйка не рада солдату:
Не припала в слезах на могучую грудь,
А руками всплеснула — и в хату.
И залаяли псы на цепях,
Я шагнул в полутемные сени —
За чужое за что-то запнулся в сенях,
Дверь рванул — подкосились колени.
Там сидел за столом, да на месте моем
Неприветливый новый хозяин —
И фуфайка на нем, и хозяйка при нем, —
Потому я и псами облаян.
Это значит, пока под огнем
Я спешил, ни минуты не весел,
Он все вещи в дому переставил моем
И по-своему всё перевесил.
Мы ходили под богом, под богом войны —
Артиллерия нас накрывала.
Но смертельная рана нашла со спины
И изменою в сердце застряла.
Я себя в пояснице согнул,
Силу воли позвал на подмогу:
«Извините, товарищи, что завернул
По ошибке к чужому порогу…»
Дескать, мир да любовь вам, да хлеба на стол,
Чтоб согласье по дому ходило…
Ну а он даже ухом в ответ не повел:
Вроде так и положено было.
Зашатался некрашеный пол,
Я не хлопнул дверьми, как когда-то, —
Только окна раскрылись, когда я ушел,
И взглянули мне вслед виновато…
Ах! В поднебесье летал
Лебедь черный, младой да проворный.
Ах! Да от лёта устал —
Одинокий, да смелый, да гордый.
Ах! Да снижаться он стал
С высоты со своей лебединой.
Ах! Два крыла распластал —
Нет уж сил и на взмах на единый.
Ай не зря гармонь пиликает —
Ваня песенку мурлыкает, —
С уваженьем да с почтением,
Да, конечно, со значением.
Ах! На крутом берегу,
Словно снег среди лета, не тая,
Ах! На зеленом лугу —
Лебединая белая стая.
Ах! Да не зря он кружил,
Да и снизился не понапрасну:
Ах! Он от стаи отбил
Лебедь белую саму прекрасну.
Ай вы добры люди-граждане,
Вы б лебедушку уважили —
Затянули бы протяжную
Про красу ее лебяжую.
Ох! Да и слов не сыскать,
Вот и голос дрожит неумелый.
Ох! Другу дружка под стать —
Лебедь черный да лебеди белой, —
Ах! Собралѝся в полет
Оба-двое крылатые вместе.
Ах! Расступися, народ,
Поклонись жениху и невесте!
Ай спасибо, люди-граждане,
Что невестушку уважили,
Жениха не забываете
Да обоих привечаете!
Ай не стойте в гордыне —
Подходите к крыльцу,
А и вы, молодые,
Поклонитесь отцу!
Он сердитый да строгий, —
Как сподлобья взглянёт,
Так вы кланяйтесь в ноги —
Может, он отойдет.
Вам отцу поклониться —
Тоже труд небольшой,—
Он лицом просветлится,
Помягчает душой.
Вы с того начинайте
И потом до конца
Во всю жизнь привечайте
Дорогого отца!
Не сгрызть меня —
Невеста я!
Эх, жизнь моя
Интересная!
Кружи-ворожи!
Кто стесняется?
Подол придержи, —
Подымается!
И в девках мне
Было весело,
А все ж любовь
Перевесила!
Кружи-ворожи!
Кто стесняется?
Подол придержи, —
Подымается!
Сноха лиха,
Да и кума лихая, —
Учат жить меня,
А я — сама такая!
Кто старше нас на четверть века, тот
Уже постиг и близости и дали.
Им повезло — и кровь, и дым, и пот
Они понюхали, хлебнули, повидали, —
Прошли через бригаду или взвод.
И ехали в теплушках — не в тепле —
На стройки, на фронты и на рабфаки.
Они ходили в люди по земле
И — в штыковые жесткие атаки.
То время эшелонное прошло —
В плацкартных едем, травим анекдоты…
Мы не ходили — шашки наголо,
В отчаянье не падали на доты.
Но все-таки традиция живет:
Взяты не все вершины и преграды, —
Не потому ли летом каждый год
Идем в студенческие наши стройотряды —
И сверх программы мы сдаем зачет.
Песок в глазах, в одежде и в зубах —
Мы против ветра держим путь на тракте.
На дивногорских каменных столбах
Хребты себе ломаем и характер.
Мы гнемся в три погибели — ну что ж,
Такой уж ветер… Только, друг, ты знаешь, —
Зато ничем нас после не согнешь,
Зато нас на равнине не сломаешь!
Гули-гули-гуленьки,
Девоньки-девуленьки,
Вы оставьте мне на память
В сердце загогулинки.
Не гляди, что я сердит, —
По тебе же сохну-то.
Я не с фронта инвалид —
Я любовью трёкнутый.
Выходите к Ванечке,
Манечки-матанечки!
Что стоите как старушки —
Божьи одуванчики!
Милый мой — каменотес,
Сильный он да ласковый, —
Он мне с Англии привез
Лифчик пенопластовый.
Здеся мода отстает,
Вот у нас в Австралии
Очень в моде этот год
В три обхвата талии.
Уж не знаю я, как тут,
А, к примеру, в Дании
Девок в загсы волокут
При втором свидании.
Я не знаю, как у вас,
А у нас во Франции
Замуж можно десять раз,
Все — без регистрации.
Ой, табань, табань, табань,
А то в берег врежемся!
Не вставай в такую рань —
Давай еще понежимся!
Без ушка иголочка
Оля, Ольга, Олечка,
Поднеси-ка инвалиду
Столько да полстолечка!
На пути, на перепутье
Молодуху сватал дед.
Спéрва думали, что шутит, —
Оказалося, что — нет.
Мой миленок всё допил
Дочиста и допьяна, —
Потому и наступил
В мире кризис топливный.
Ты не ной, не ной, не ной:
Это ж кризис — нефтяной, —
Надо больше опасаться,
Что наступит — спиртовой.
Гляну я, одна семья
На таком воскреснике —
Все друг другу кумовья
Али даже крестники.
Зря ты, Ванечка, бредешь
Вдоль оврага:
На пути — каменья сплошь, —
Резвы ножки обобьешь,
Бедолага!
Тело в эдакой ходьбе
Ты измучил,
А и, кажется, себе
Сам наскучил.
Стал на беглого похож
Аль на странничка, —
Может, сядешь — отдохнешь,
Ваня-Ванечка?!
Ваня!
Что, Ванюша, путь трудней?
Хворь напала?
Вьется тропка меж корней,
До конца пройти по ней —
Жизни мало!
Славно, коль судьбу узнал
Распрекрасну,—
Ну а вдруг коней загнал
Понапрасну?!
Али вольное житье
Слаще пряничка?
Ах ты горюшко мое,
Ваня-Ванечка!
Ваня!
Ходют слухи, будто сник
Да бедуешь,
Кудри сбросил, — как без них?
Сыт ли ты или привык —
Голодуешь?
Хорошо ли бобылем
Да без крова?
Это, Ваня, не путем,
Непутево!
Горемычный мой, дошел
Ты до крáюшка!
Тополь твой уже отцвел,
Ваня-Ванюшка!
Ваня!
Эх, недаром говорится:
Мастер дела не боится, —
Пусть боится дело это
Ваню — мастера паркета!
Не берись, коль не умеешь,
Не умеючи — не трожь,
Не подмажешь — не поедешь,
А подмажешь — упадешь!
Даже в этой пятилетке
На полу играют детки, —
Проливают детки слезы
От какой-нибудь занозы.
Пусть елозят наши дети,
Пусть играются в юлу
На натертом на паркете —
На надраенном полу.
Говорят, забудут скоро
Люди званье полотера, —
В наше время это мненье —
Роковое заблужденье.
Посреди родной эпохи
Ты на щетках попляши, —
С женским полом шутки плохи,
А с натертым — хороши!