Эй, народ честной, незадачливый!
Ай вы купчики да служивый люд!
Живо к городу поворачивай —
Там не зря в набат с колоколен бьют!
Все ряды уже с утра
позахвачены —
Уйма всякого добра,
всякой всячины:
Там точильные круги —
точат лясы,
Там лихие сапоги —
самоплясы.
Тагарга-матагарга,
Во столице ярмарка —
Сказочно-реальная,
Цветомузыкальная!
Богачи и голь перекатная, —
Покупатели — все, однако, вы,
И хоть ярмарка не бесплатная,
Раз в году вы все одинаковы!
За едою в закрома
спозараночка
Скатерть сбегает сама —
самобраночка, —
Кто не схочет есть и пить,
тем — изнанка:
Тех начнет сама бранить
самобранка.
Тагарга-матагарга,
Во какая ярмарка:
Праздничная, вольная,
Белохлебосольная!
Вона шапочки-невидимочки, —
Кто наденет их — станет барином.
Леденцы во рту — словно льдиночки,
И Жар-птица есть в виде жареном!
Прилетали год назад
Гуси-Лебеди, —
А теперь они лежат
на столе, гляди!
Эй, слезайте с облучка,
добры люди,
Да из Белого Бычка
ешьте студень!
Тагарга-матагарга,
Всем богата ярмарка!
Вон орехи рядышком —
С изумрудным ядрышком!
Скоморохи здесь — все хорошие,
Скачут-прыгают через палочку.
Прибауточки скоморошие, —
Смех и грех от них — все вповалочку!
По традиции, как встарь,
вплавь и волоком
Привезли царь-самовар,
как царь-колокол, —
Скороварный самовар —
он на торфе
Вам на выбор сварит вар
или кофе.
Тагарга-матагарга,
Удалая ярмарка —
С плясунами резвыми,
Большей частью трезвыми!
Вон Балда пришел, поработать чтоб:
Без работы он киснет-квасится.
Тут как тут и Поп — толоконный лоб,
Но Балда ему — кукиш с маслицем!
Разновесые весы —
проторгуешься!
В скороходики-часы —
не обуешься!
Скороходы-сапоги
не залапьте!
А для стужи да пурги —
лучше лапти.
Тагарга-матагарга,
Что за чудо ярмарка —
Звонкая, несонная,
Нетрадиционная!
Вон Емелюшка Щуку мнет в руке —
Щуке быть ухой, вкусным варевом.
Черномор Кота продает в мешке —
Слишком много Кот разговаривал.
Говорил он без тычка
без задорины —
Все мы сказками слегка
объегорены.
Не скупись, не стой, народ,
за ценою:
Продается с цепью Кот
золотою!
Тагарга-матагарга,
Упоенье — ярмарка, —
Общее, повальное,
Эмоциональное!
Будет смехом-то рвать животики!
Кто отважится, разохотится
Да на коврике-самолетике
Не откажется, а прокотится?!
Разрешите сделать вам
примечание:
Никаких воздушных ям
и качания, —
Ковролетчики вчера
ночь не спали —
Пыль из этого ковра
выбивали.
Тагарга-матагарга,
Удалася ярмарка!
Тагарга-матагарга,
Хорошо бы — нáдолго!
Здесь река течет — вся молочная,
Берега над ней — сплошь кисельные, —
Мы вобьем во дно сваи прочные,
Запрудим ее — дело дельное!
Запрудили мы реку —
это плохо ли?! —
На кисельном берегу
пляж отгрохали.
Но купаться нам пока
нету смысла,
Потому — у нас река
вся прокисла!
Тагарга-матагарга,
Не в обиде ярмарка —
Хочь залейся нашею
Кислой простоквашею!
Мы беду-напасть подожжем огнем,
Распрямим хребты втрое сложенным,
Меду хмéльного до краев нальем
Всем скучающим и скукоженным!
Много тыщ имеет кто —
тратьте тыщи те:
Даже то — не знаю что —
здесь отыщете!
Коль на ярмарку пришли —
так гуляйте, —
Неразменные рубли
разменяйте!
Тагарга-матагарга,
Для веселых ярмарка!
Подходи, подваливай,
Сахари, присаливай!
Ты, звонарь-пономарь, не кемарь,
Звонкий колокол раскочегаривай!
Ты очнись, встрепенись, гармонист,
Переливами щедро одаривай!
Мы беду навек спровадили,
В грудь ей вбили кол осиновый.
Перебор сегодня — свадебный,
Звон над городом — малиновый.
Эй, гармошечка, дразни,
Не спеши, подманивай!
Главный колокол, звони,
Маленький — подзванивай!
Крикуны, певуны, плясуны!
Оглашенные, неугомонные!
Нынче пир, буйный пир на весь мир,
Все — желанные, все — приглашенные!
Как на ярмарочной площади
Вы веселие обрящете,
Там и горло прополощете,
Там споете да попляшете!
Не серчай, а получай
Чашу полновесную!
Подходи да привечай
Жениха с невестою!
Топочи, хлопочи, хохочи!
Хороводы води развеселые!
По бокам, по углам — к старикам —
Разойдись, недоёные, квелые!
Поздравляй, да с пониманием,
За застольною беседою —
Со счастливым сочетанием
Да с законною победою!
Наша свадьба — не конец
Дéльцу пустяковому:
Делу доброму — венец,
Да начало — новому!
— Как да во лесу дремучем
По сырым дуплáм да сучьям
И по норам по барсучьим
Мы скучаем и канючим.
Так зачем сидим мы сиднем,
Скуку да тоску наводим?
Ну-кася, ребята, выйдем,
Весело поколобродим!
Мы — ребята битые,
Тертые, ученые,
Во болотах мытые,
В омутах моченые.
Как да во лесу дремучем
Что-нибудь да отчубучим,
Добра молодца прищучим,
И пограбим, и помучим!
Воду во реке замутим,
Пýгал на кустах навесим,
Пакостных шутих нашутим,
Весело покуролесим!
Водяные, лешие,
Души забубенные!
Ваше дело — пешие,
Наше дело — конные.
— Первый Соловей в округе,
Я гуляю бесшабашно.
У меня такие слуги,
Что и самому мне страшно.
К оборотням не привыкну —
До того хитры, ребятки!
Да и сам я — свистну, гикну —
Аж душа уходит в пятки!
Не боюсь тоски-муры,
Если есть русалочки!
Выходи, кикиморы, —
Поиграем в салочки!
— Ты не жди, купец, подмоги —
Мы из чащи повылазим
Да и на большой дороге
Вволюшку побезобразим!
Ну-ка, рукава засучим,
Путника во тьме прижучим,
Свалим — и в песке зыбучем
Пропесочим и проучим!
Зря на нас клевещете,
Умники речистые:
Не сродни мы нечисти —
Наша совесть чистая!
Выходи, я тебе посвищу серенаду!
Кто тебе серенаду еще посвистит?
Сутки кряду могу — до упаду, —
Если муза меня посетит.
Я пока еще только шутю и шалю —
Я пока на себя не похож:
Я обиду терплю, но когда я вспылю —
Я дворец подпилю, подпалю, развалю, —
Если ты на балкон не придешь!
Ты отвечай мне прямо-откровенно —
Разбойничую душу не трави!..
О, выйди, выйди, выйди, Аграфена,
Послушать серенаду о любви!
Ей-ей-ей, трали-вали!
Кабы крáсна дéвица жила в полуподвале,
Я б тогда на корточки
Приседал у форточки, —
Мы бы до утра проворковали!
Во лесных кладовых моих — уйма товара,
Два уютных дупла, три пенечка гнилых…
Чем же я тебе, Груня, не пара,
Чем я, Феня, тебе не жених?!
Так тебя я люблю, что ночами не сплю,
Сохну с горя у всех на виду.
Вон и голос сорвал — и хриплю, и сиплю.
Ох, я дров нарублю — я себя погублю, —
Но тебя украду, уведу!
Я женихов твоих — через колено!
Я папе твоему попорчу кровь!
О выйди, выйди, выйди, Аграфена, —
О не губи разбойничью любовь!
Ей-ей-ей, трали-вали!
Кабы красна девица жила в полуподвале,
Я б тогда на корточки
Приседал у форточки, —
Мы бы до утра проворковали!
Так давай, Аграфенушка, свадьбу назначим, —
Я нечистая сила, но с чистой душой!
Я к чертям, извините, собачьим
Для тебя позабуду разбой!
Я и трелью зальюсь, и подарок куплю,
Всех дружков приведу на поклон;
Я тебя пропою, я тебя прокормлю,
Нам ребята на свадьбу дадут по рублю, —
Только ты выходи на балкон!
Ответь всерьез, прошу проникновенно,
Ведь знают соловьи, что «се ля ви».
Так выйди, елки-палки, Аграфена, —
Не дай погаснуть пламенной любви!
Во темечке моем да во височке —
Одна мечта: что выйдет красота, —
Привстану я на цыпочки-мысочки
И поцелую в сахарны уста!
Ей-ей-ей, трали-вали!
Кабы красна девица жила в полуподвале,
Я б тогда на корточки
Приседал у форточки, —
Мы бы до утра проворковали!
Если в этот скорбный час
спустим рукава —
Соловей освищет нас
и пойдет молва:
Дескать, силой царский трон
все скудней,
Ел, мол, мало каши он,
Евстигней.
Кто же все же уймет шайку-лейку,
Кто на подвиги ратны горазд,
Царь тому дорогую шубейку
От щедрот своих царских отдаст!
Если кровь у кого горяча, —
Саблей бей, пикой лихо коли!
Царь дарует вам шубу с плеча —
Из естественной выхухоли!
Торопись указ зачесть,
изданный не зря!
Кто заступится за честь
батюшки-царя?
Кто разбойника уймет —
Соловья, —
К государю попадет
в сыновья!
Кто оружьем побьет образину,
Кто проучит его кулаком,
Тот от царства возьмет половину,
Ну а дочку — дак всю целиком!
Сей указ — без обману-коварства:
За печатью, как в сказке, точь-в-точь.
В бой — за восемь шестнадцатых царства
Да за целую царскую дочь!
На голом на плацу, на вахтпараде,
В казарме, на часах — все дни подряд
Безвестный, не представленный к награде,
Справляет службу ратную солдат.
И какие бы ни дули
Ураганные ветра,
Он — в дозоре, в карауле
От утра и до утра.
«Напра!.. Нале!..
В ружье! На пле!..
Бегом — в расположение!»
А я пою:
Ать-два, ать-два,
Живем мы однова,
А тяжело в учении —
Легко в бою!
Если ломит враг — бабы слезы льют, —
Ядра к пушечкам подтаскивай!
Я пред боем — тих, я в атаке — лют,
Ну а после боя — ласковый.
Меня гоняют до седьмого пота —
Всяк может младшим чином помыкать, —
Но все-таки центральные ворота
Солдату поручают охранять.
Как бы в рог его ни гнули,
Распрямится снова он.
Штык — дурак и дуры — пули, —
Ежели солдат умен.
«В штыки! К но-ги!
Равняйсь! Беги!
Ползком — в расположение!»
А я пою.
«Коли! Руби!»
Ту би ор нот ту би, —
Но тяжело в учении —
Легко в бою!
Если враг бежит и гремит салют —
Зелена вина подтаскивай!
Я пред боем — тих, я в атаке — лют,
Ну а после боя — ласковый.
Ну чем же мы, солдатики, повинны,
Что наши пушки не зачехлены?!
Пока враги не бросили дубины,
Не обойтись без драки и войны.
Я бы пушки и мортиры
Никогда не заряжал,
Не ходил бы даже в тиры —
Детям елки наряжал.
Но вот как раз
Пришел приказ
Идти на усмирение,
И я пою,
Как и всегда,
Что горе — не беда, —
Но тяжело в учении,
Да и в бою.
Раззудись, плечо, если наших бьют!
Сбитых, сваленных — оттаскивай!
Я пред боем — тих, я в атаке — лют,
Ну а после боя — ласковый!
Ни пуха ни пера
касатику —
Желали мы вчера
солдатику, —
И он не сплоховал
нисколечко —
Обратно в лес прогнал
разбойничка!
От нашего жилья
спровадил Соловья, —
Над нами супостат
не властвует!
Из бедного житья —
да в царские зятья!
Да здравствует солдат!
Да здравствует!
Ни пуха ни пера
касатику!
Всеобщее ура
солдатику!
Геройский совершил
поступочек!
Корону защитил,
заступничек!
От нашего жилья
спровадил Соловья,—
Над нами супостат
не властвует!
Из бедного житья —
да в царские зятья!
Да здравствует солдат!
Да здравствует!
Когда пуста казна,
Тогда страна бедна,
И если грянет война,
Так всем настанет хана.
Но если казна полна,
То может лопнуть она, —
А если лопнет казна,
Так всем нам грош цена.
Ну а наша профессия —
Изнутри и извне
Сохранять равновесие
В этой самой казне.
Мы — дружки закадычные,
Любим хвать и похвать, —
Сядем в карты играть.
— Только чур на наличные! —
Только чур мухлевать!
— Вот я — смотритель касс,
Я вроде — кассоглаз,
Хотя за мной-то как раз
И нужен бы глаз да глаз.
— А я забыл, кто я.
Звук злата все звончей.
Казна — известно чья?
А я — так казначей?!
Мы долги полной платою
Отдаем целиком,
Подгребаем лопатою
И горстями гребем.
Нас понять захотите ли —
Двух друзей-горемык? —
Не хотим мы тюрьмы:
Мы же не расхитители —
Уравнители мы.
У нас болит спина,
По швам трещит казна, —
Играем без отдыха-сна —
И будет казна спасена.
Легко, без кутерьмы,
Когда придут нас брать,
Дойдем мы до тюрьмы —
Туда рукой подать.
Это наша профессия —
Изнутри и извне
Сохранять равновесие
В этой самой казне.
Нас понять захотите ли —
Двух друзей-горемык? —
Не хотим мы тюрьмы:
Мы же не расхитители —
Уравнители мы.
— Я — Баба Яга,
Вот и вся недолгá,
Я езжу в немазаной ступе.
Я к русскому духу не очень строга:
Люблю его… сваренным в супе.
Ох, надоело по лесу гонять,
Зелье я переварила…
— Нет, чтой-то стала совсем изменять
Наша нечистая сила!
— Добрый день! Добрый тень!
Я дак Оборотень, —
Неловко вчерась обернулся:
Хотел превратиться в дырявый плетень,
Да вот посередке запнулся.
Кто я теперь — самому не понять, —
Эк меня, братцы, скривило!..
— Нет, чтой-то стала совсем изменять
Наша нечистая сила!
— Я — старый больной
Озорной Водяной,
Но мне надоела квартира:
Лежу под корягой, простуженный, злой,
А в омуте — мокро и сыро.
Вижу намедни — утопленник. Хвать!
А он меня — пяткой по рылу!..
— Нет, перестали совсем уважать
Нашу нечистую силу!
— Такие дела:
Лешачиха со зла,
Лишив меня лешевелюры,
Вчера из дупла на мороз прогнала —
У ей с Водяным шуры-муры.
Сó свету стали совсем изживать —
Прост-таки гонят в могилу…
— Нет, перестали совсем уважать
Нашу нечистую силу!
— Во груди душа словно ерзает,
Сердце в ней горит будто свечка.
И в судьбе — как в ружье: то затвор заест,
То в плечо отдаст, то — осечка.
Ах ты долюшка несчастливая, —
Воля царская — несправедливая!
— Я — привидение,
Я — призрак, но
Я от сидения
Давно больнó.
Темница тесная,
Везде сквозит, —
Хоть бестелесно я,
А все ж — знобит.
Может, кто-нибудь обидится,
Но я, право, не шучу:
Испугать, в углу привидеться —
Совершенно не хочу.
Жаль, что вдруг тебя казнят, —
Ты с душой хорошею.
Можешь запросто, солдат,
Звать меня Тимошею.
Отчего не бросилась, Марьюшка, в реку ты,
Что же не замолкла-то навсегда ты,
Как забрали милого в рекруты, в рекруты,
Как ушел твой суженый во солдаты?!
Я слезами горькими горницу вымою
И на годы долгие дверь закрою,
Наклонюсь над озером ивою, ивою —
Высмотрю, как в зеркале, — что с тобою.
Травушка-муравушка — сочная, мятная —
Без тебя ломается, ветры дуют…
Долюшка солдатская — ратная, ратная:
Что, как пули грудь твою не минуют?!
Тропочку глубокую протопчу пó полю
И венок свой свадебный впрок совью,
Длинну косу девичью — дó полу, дó полу —
Сберегу, для милого — с проседью.
Вот возьмут кольцо мое с белого блюдица,
Хоровод завертится грустно в нем, —
Пусть мое гадание сбудется, сбудется:
Пусть вернется суженый вешним днем!
Пой как прежде весело, идучи к дому, ты,
Тихим словом ласковым утешай.
А житье невестино — омуты, омуты…
Дожидает Марьюшка — поспешай!
Вот пришла лиха беда —
Уж ворота отворяют, —
Значит, пробил час, когда
Бабьи слезы высыхают.
Значит, больше места нет
Ни утехам, ни нарядам.
Коль семь бед — один ответ, —
Так пускай до лучших лет
Наши беды будут рядом.
Не сдержать меня уговорами.
Верю свято я — не в него ли?
Пусть над ним кружáт черны вороны,
Но он дорог мне и в неволе.
Понаехали сваты́,
Словно нá смех, для потехи, —
Ах, шуты они, шуты:
Не бывать тому вовеки.
Где им знать: поют кругом,
Да прослышала сама я,
Как в году невесть каком
Стали вдруг одним цветком
Два цветка — Иван да Марья.
Путь-дороженька — та ли, эта ли, —
Во кромешной тьме, с мукой-болью,
В пекло ль самое, на край света ли, —
Приведи к нему, хоть в неволю.
Ветры добрые, тайком
Прокрадитесь во темницу —
Пусть узнает он о том,
Что душа к нему стремится.
Сердцем пусть не упадет
И не думает худого,
Пусть надеется и ждет —
Помощь Марьина придет
Скоро-скоро, верно слово.
Пусть не сетует, пусть не мается,
Ведь не зря цветок в чистом поле
Нашим именем называется —
Так цвести ему и в неволе!
— Подходи, народ, смелее —
Слушай, переспрашивай!
Мы споем про Евстигнея —
Государя нашего.
Вы себе представьте сцену,
Как папаша Евстигней
Дочь — царевну Аграфену
Хочет сплавить поскорей.
Но не получается —
Царевна не сплавляется!
Как-то ехал царь из леса,
Весело, спокойненько, —
Вдруг услышал свист балбеса
Соловья-разбойника.
С той поры царя корежит,
Словно кость застряла в ём:
Пальцы в рот себе заложит —
Хочет свистнуть Соловьем!
Надо с этим бой начать,
А то начнет разбойничать!
Царь — ни шагу из квартиры,
А друзья-приятели —
Казначеи и кассиры —
Полказны растратили.
Ох! Враги пришли к палатам —
Окна все повыбили, —
Евстигней перед солдатом
Гнется в три погибели.
Стелется, старается,
В лепешку расшибается!
Как сорвался царь с цепочки —
Цыкает да шикает, —
Он с утра на нервной почке
Семечки шабрыкает.
Царь солдата ухайдакал:
То — не то, и это — нет, —
Значит, царь — эксплуататор,
Настоящий дармоед.
Потому он злобится,
Что с ним никто не водится!
Все мы знаем Евстигнея,
Петею воспетого, —
Правда, Петя — не умнее
Евстигнея этого.
Лизоблюд придворный наспех
Сочинил царю стихи —
Получилось курам на смех,
Мухи дохнут от тоски.
А царь доволен, значится, —
Того гляди расплачется!
— Царь наш батюшка в почете,
Добрый он и знающий.
Ну а вы себя ведете
Крайне вызывающе!
Царь о подданных печется
От зари и до зари!
— Вот когда он испечется —
Мы посмотрим, что внутри!
Как он ни куражится,
Там вряд ли что окажется!
— Послужили мы и хватит —
Бюллетень гоните нам, —
Да и денег мало платят
Нам, телохранителям!
— А с меня вода как с гуся, —
Щас как выйду на пустырь,
От престола отрекуся,
Заточуся в монастырь!
— Вот царь-батюшка загнул —
Чуть не до смерти пугнул!
Перестал дурачиться,
А начал фордыбачиться!