В тиши перевала, где скалы ветрам не помеха,

                                        помеха,

На кручах таких, на какие никто не проник,

Жило-поживало веселое горное,

                                        горное эхо, —

Оно отзывалось на крик — человеческий крик.

Когда одиночество комом подкатит под горло,

                                        под горло

И сдавленный стон еле слышно в обрыв упадет,

Крик этот о помощи эхо подхватит,

                                        подхватит проворно,

Усилит — и бережно в руки своих донесет.

Должно быть, не люди, напившись дурмана и зелья,

                                        и зелья,

Чтоб не был услышан никем громкий топот и храп,

Пришли умертвить, обеззвучить живое,

                                        живое ущелье, —

И эхо связали, и в рот ему всунули кляп.

Всю ночь продолжалась кровавая злая потеха,

                                        потеха, —

И эхо топтали — но звука никто не слыхал.

К утру расстреляли притихшее горное,

                                        горное эхо —

И брызнули слезы, как камни, из раненых скал!

И брызнули слезы, как камни, из раненых скал.

И брызнули камни, как слезы, из раненых скал…

В дорогу — живо! Или — в гроб ложись!

Да, выбор небогатый перед нами.

Нас обрекли на медленную жизнь —

Мы к ней для верности прикованы цепями.

А кое-кто поверил второпях —

Поверил без оглядки, бестолково, —

Но разве это жизнь — когда в цепях,

Но разве это выбор — если скован!

     Коварна нам оказанная милость —

     Как зелье полоумных ворожих:

     Смерть от своих — за камнем притаилась,

     И сзади — тоже смерть, но от чужих.

Душа застыла, тело затекло,

И мы молчим, как подставные пешки,

А в лобовое грязное стекло

Глядит и скалится позор в кривой усмешке.

И если бы оковы разломать —

Тогда бы мы и горло перегрызли

Тому, кто догадался приковать

Нас узами цепей к хваленой жизни.

     Неужто мы надеемся на что-то?!

     А может быть, нам цепь не по зубам?

     Зачем стучимся в райские ворота

     Костяшками по кованым скобам?

Нам предложили выход из войны,

Но вот какую заломили цену:

Мы к долгой жизни приговорены

Через вину, через позор, через измену!

Но стоит ли и жизнь такой цены?!

Дорога не окончена — спокойно! —

И в стороне от той, большой войны

Еще возможно умереть достойно.

     И рано нас равнять с болотной слизью —

     Мы гнезд себе на гнили не совьем!

     Мы не умрем мучительною жизнью —

     Мы лучше верной смертью оживем!

     Если где-то в глухой неспокойной ночи

     Ты споткнулся и ходишь по краю —

     Не таись, не молчи, до меня докричи! —

     Я твой голос услышу, узнаю!

Если с пулей в груди ты лежишь в спелой ржи —

Потерпи: я спешу — и усталости ноги не чуют!

Мы вернемся туда, где и воздух и травы врачуют, —

Только ты не умри, только кровь удержи!..

     Если конь под тобой, ты домчи, доскачи —

     Конь дорогу отыщет буланый

     В те края, где всегда бьют живые ключи, —

     И они исцелят твои раны!

Где же ты — взаперти или в долгом пути?

На каких ты сейчас перепутиях и перекрестках?

Может быть, ты устал, приуныл, заблудился в трех соснах —

И не можешь обратно дорогу найти?..

     Здесь такой чистоты из-под снега ручьи —

     Не найдешь, не придумаешь краше!

     Здесь цветы, и кусты, и деревья — ничьи,

     Стоит нам захотеть — будут наши!

Если трудно идешь — по колени в грязи

Да по острым камням, босиком по воде по студеной, —

Пропыленный, обветренный, дымный, огнем опаленный —

Хоть какой, — доберись, добреди, доползи!..