Люблю тебя сейчас,

                              не тайно — напоказ, —

Не после и не до в лучах твоих сгораю;

Навзрыд или смеясь,

                              но я люблю сейчас,

А в прошлом — не хочу, а в будущем — не знаю.

В прошедшем — «я любил» —

                              печальнее могил,

Все нежное во мне бескрылит и стреножит, —

Хотя поэт поэтов говорил:

«Я вас любил: любовь еще, быть может…»

     Так говорят о брошенном, отцветшем,

     И в этом жалость есть и снисходительность,

     Как к свергнутому с трона королю,

     Есть в этом сожаленье об ушедшем,

     Стремленье, где утеряна стремительность,

     И как бы недоверье к «я люблю».

Люблю тебя теперь —

                              без пятен, без потерь.

Мой век стоит сейчас — я вен не перережу!

Во время, в продолжение, теперь —

Я прошлым не дышу и будущим не брежу.

Приду и вброд и вплавь

                              к тебе — хоть обезглавь! —

С цепями на ногах и с гирями по пуду, —

Ты только по ошибке не заставь,

Чтоб после «я люблю» добавил я «и буду».

     Есть горечь в этом «буду», как ни странно,

     Подделанная подпись, червоточина

     И лаз для отступленья про запас,

     Бесцветный яд на самом дне стакана

     И, словно настоящему пощечина, —

     Сомненье в том, что «я люблю» сейчас.

Смотрю французский сон

                              с обилием времен,

Где в будущем — не так, и в прошлом — по-другому.

К позорному столбу я пригвожден,

К барьеру вызван я — языковому.

Ах, разность в языках, —

                              не положенье — крах!

Но выход мы вдвоем поищем — и обрящем.

Люблю тебя и в сложных временах —

И в будущем, и в прошлом настоящем!