Шел я, брел я, наступал то с пятки, то с носка, —

Чувствую — дышу и хорошею…

Вдруг тоска змеиная, зеленая тоска,

Изловчась, мне прыгнула на шею.

Я ее и знать не знал, меняя города, —

А она мне шепчет: «Как ждала я!..»

Как теперь? Куда теперь? Зачем да и когда?

Сам связался с нею, не желая.

Одному идти — куда ни шло, еще могу, —

Сам себе судья, хозяин-барин.

Впрягся сам я вместо коренного под дугу, —

С виду прост, а изнутри — коварен.

Я не клевещу, подобно вредному клещу,

Впился сам в себя, трясу за плечи,

Сам себя бичую я и сам себя хлещу, —

Так что — никаких противоречий.

Одари, судьба, или за деньги отоварь! —

Буду дань платить тебе до гроба.

Грусть моя, тоска моя — чахоточная тварь, —

До чего ж живучая хвороба!

Поутру не пикнет — как бичами ни бичуй,

Ночью — бац! — со мной на боковую:

С кем-нибудь другим хотя бы ночь переночуй, —

Гадом буду, я не приревную!