Еще бы — не бояться мне полетов,

Когда начальник мой Е. Б. Изотов,

     Жалея вроде, колет как игла.

«Эх, — говорит, — бедняга!

У них и то в Чикаго

     Три дня назад авария была!..»

Хотя бы сплюнул: всё же люди — братья,

И мы вдвоем и не под кумачом, —

Но знает, черт, и так для предприятья

Я — хоть куда, хоть как и хоть на чем!

     Мне не страшно: я навеселе, —

     Чтоб по трапу пройти не моргнув,

     Тренируюсь, уже на земле

     Туго-натуго пояс стянув.

Но, слава богу, я не вылетаю —

В аэропорте время коротаю

     Еще с одним таким же — побратим, —

Мы пьем седьмую за день

За то, что все мы сядем,

     И может быть — туда, куда летим.

Пусть в ресторане не дают на вынос,

Там радио молчит — там благодать, —

Вбежит швейцар и рявкнет: «Кто на Вильнюс!..

Спокойно продолжайте выпивать!»

     Мне летать — острый нож и петля:

     Ни поесть, ни распить, ни курнуть,

     И еще — безопасности для —

     Должен я сам себя пристегнуть!

У автомата — в нем ума палата —

Стою я, улыбаюсь глуповато:

     Такое мне ответил автомат!..

Невероятно, — в Ейске —

Почти по-европейски:

     Свобода слова, — если это мат.

Мой умный друг к полýдню стал ломаться —

Уже наряд милиции зовут:

Он гнул винты у «ИЛа-18»

И требовал немедля парашют.

     Я приятеля стал вразумлять:

     «Паша, Пашенька, Паша, Пашут!

     Если нам по чуть-чуть добавлять,

     Так на кой тебе шут парашют!..»

Он пояснил — такие врать не станут:

Летел он раз, ремнями не затянут,

     Вдруг — взрыв! Но он был к этому готов:

И тут нашел лазейку —

Расправил телогрейку

     И приземлился в клумбу от цветов…

Мы от его рассказа обалдели!

А здесь всё переносят — и не зря —

Все рейсы за последние недели

На завтра — тридцать третье декабря.

     Я напрасно верчусь на пупе,

     Я напрасно волнуюсь вообще:

     Если в воздухе будет ЧП —

     Приземлюсь на китайском плаще!

Но, смутно беспокойство ощущая,

Припоминаю: вышел без плаща я, —

     Ну что ж ты натворила, Кать, а Кать!

Вот только две соседки —

С едой всучили сетки,

     А сетки воздух будут пропускать…

Мой вылет объявили, что ли? Я бы

Не встал — теперь меня не подымай!

Я слышу: «Пассажиры за ноябрь!

Ваш вылет переносится на май!»

     Зря я дергаюсь: Ейск не Бейрут, —

     Пассажиры спокойней ягнят,

     Террористов на рейс не берут,

     Неполадки к весне устранят.

Считайте меня полным идиотом,

Но я б и там летал Аэрофлотом:

     У них — гуд бай — и в небо, хошь не хошь.

А здесь — сиди и грейся:

Всегда задержка рейса, —

     Хоть день, а все же лишний проживешь!

Мы взяли пунш и кожу индюка — бр-р!

Снуем теперь до ветру в темноту:

Удобства — во дворе, хотя — декабрь,

И Новый год — летит себе на «ТУ».

     Друг мой честью клянется спьяна,

     Что он всех, если надо, сместит.

     «Как же так, — говорит, — вся страна

     Никогда никуда не летит!..»

…А в это время гдей-то в Красноярске,

На кафеле рассевшись по-татарски,

     О промедленье вовсе не скорбя,

Проводит сутки третьи

С шампанским в туалете

     Сам Новый год — и пьет сам за себя!

Помешивая воблою в бокале,

Чтоб вышел газ — от газа он блюет, —

Сидит себе на аэровокзале

И ждет, когда наступит новый год.

     Но в Хабаровске рейс отменен —

     Там надежно засел самолет, —

     Потому-то и новых времен

     В нашем городе не настает!