Я тоже открыл остров.

Рано утром я поднялся на мостик посмотреть в бинокль и увидел низкую полоску земли слева.

— Что там за остров? — спросил я штурмана Хлебникова.

— Где?

— Там, — ия показал рукой.

— Нет там никакого острова.

— А вы в бинокль посмотрите.

Штурман стал смотреть в мою сторону и наконец тоже увидел землю.

— Нормально, — сказал он. — Новый остров открыли. На карте здесь чистая вода.

И он стал записывать координаты в журнал.

Тут на палубу стали выходить люди.

— А я новый остров открыл.

— Не может быть, — сомневались они и шли смотреть в бинокль.

Я тоже еще несколько раз любовался на него. Остров был низкий и длинный.

И капитан Воронин вместе с Отто Юльевичем рассматривали его долго.

— Высаживаться не будем, — сказал Отто Юльевич, — хотя и жаль. Если высадимся, потеряем день. И к тому же туман, точное место мы все равно не определим. Оставим будущим экспедициям. Вы его первый обнаружили? — спросил он Хлебникова.

— Вон, художник наш, Решетов, — ответил штурман.

— Поздравляю вас, Петя, с открытием острова, — Отто Юльевич серьезно пожал мне руку. — Не так уж много на земле людей могут этим похвалиться.

Зато острова, которые открыли два года назад Отто Юльевич и профессор Визе, не показались.

— Поразительно, — говорил профессор Визе, — если судить по карте, мы идем прямо сквозь остров Исаченко, а землей и не пахнет.

— В прошлый раз неточно на карту положен был, вот и не пахнет, — проговорил капитан Воронин.

Весь день мы мерили температуру воды, и вода была удивительно теплой — плюс шесть градусов.

Да это и без термометров чувствовалось. Потому что от воды шло тепло.

— Уникальный случай в истории полярного мореплавания, — поражался профессор Визе каждый раз, когда измеряли температуру. — Сколько раз суда пробивались к Северной Земле и гибли, а мы идем по чистой воде, словно по озерку.

— Хорошо бы этот уникальный случай продлился подольше, — отвечал Отто Юльевич.

— Нет, вы вспомните, как мы сами на «Седове» проламывались здесь два года назад. Два года назад! — продолжал удивляться профессор Визе.

____________________

Профессор Визе удивлялся чистой воде, хотя сам-то он хорошо знал, что в Арктике состояние льдов меняется не только каждый год, а даже каждую неделю.

Впервые он убедился в этом на практике двадцать лет назад. В 1912 году молодому и увлекающемуся географу Визе посчастливилось пойти в плавание к Северному полюсу с экспедицией капитана Георгия Яковлевича Седова и вернуться домой живым.

В те годы все русские морские офицеры были дворянского звания. Лишь на несколько тысяч их приходилось одно исключение — человек из простых.

Таким исключением был Георгий Яковлевич Седов — сын полунищего рыбака, отданный в работники с детства.

Он голодал, нанимался в грузчики, а потом в матросы, учился лишь по ночам…

Талант и воля сделали Седова известным исследователем северного побережья.

Капитан Седов предложил план своей экспедиции на полюс.

Но царское правительство не заинтересовалось возможными географическими открытиями капитана. И отказалось дать деньги на экспедицию. Седову не дали даже радиостанции, которая могла бы изменить все результаты плавания.

Правительству было не до покорения полюса. В России снова поднималось революционное движение.

Деньги для экспедиции Седова собрали незнакомые люди. Кто-то искренне жертвовал свои рубли, кто-то хотел примазаться к славе…

В Архангельске у купца Дикина Седов нанял судно «Святой мученик Фока». Уже во время плавания Седов узнал, что Дикин специально подпилил шпангоуты, чтобы судно во льдах затонуло, а он, владелец, получил бы большую страховку.

По плану полагалось выйти к Земле Франца-Иосифа в конце июля. Экспедиция задерживалась. Седов нервничал и спешил.

Вокруг него, словно сговорившись, объединились жуликоватые купцы.

Один продал собак, подобранных на задворках Архангельска и мало пригодных для службы.

Другой — снабдил несъедобными консервами.

Команду пришлось набрать наспех за день до отплытия из незнакомых людей.

По плану Седова «Фока» должен был дойти до северной точки Земли Франца-Иосифа, а оттуда двинулась бы санная экспедиция к полюсу.

В первый год «Святому Фоке» не удалось пробиться сквозь льды, и пришлось зазимовать около Новой Земли.

Седов вместе с молодым географом Визе, будущим профессором и полярным исследователем, проделал большую научную работу. Они исправили старые карты, которые начал составлять еще Баренц, подробно и точно обозначили северные берега Новой Земли.

Летом он снова повел «Святого мученика Фоку» через льды. Угля оставалось на день-два пути. Но Седов пробился и встал на зимовку в бухте Тихой. Будь у него радиостанция, он бы запросил вспомогательное судно с углем и пищей, которое комитет содействия обещал прислать.

Команда, изнуренная первой зимовкой, болела цингой. Сам Седов тоже был болен, но все-таки решил вместе с двумя матросами отправиться к полюсу.

Визе отговаривал его. Было ясно, что с таким нищенским снаряжением до полюса не дойти.

Но у Седова не было выбора. Если бы он вернулся, на берегу его ждал бы позор, скорее всего долговая тюрьма.

Он прощался с кораблем так, как прощаются навсегда.

Команде он приказывал не дожидаться его, а весной сразу идти в Архангельск.

— Я же, если буду жив, сам доберусь как-нибудь домой.

Несколько дней больной Седов шел рядом с нартами самостоятельно.

Потом он не мог уже идти и лежал на нартах, следя по компасу за направлением.

Спутники — матросы Линник и Пустошный, ухаживали за ним как могли: растирали спиртом, ночью согревали его с двух сторон.

Лежа на нартах, он часто впадал в забытье, но и тогда повторял:

— Вперед!

Седов умер на льдине недалеко от острова Рудольфа.

Матросы похоронили его над морем на крутом каменистом берегу. Они сумели добраться до своего судна, на котором больше половины людей были больны.

Летом «Святой Фока» достиг мыса Флора.

На мысе Флора они подобрали штурмана Альба-нова вместе со спутником — единственных уцелевших людей от экспедиции Брусилова.

Там же пришлось разобрать все строения, оставшиеся от экспедиции Джексона. Иначе судно не дошло бы до Архангельска. Топить котлы было нечем.

Так по вине царского правительства трагически закончилась русская экспедиция к Северному полюсу, которую возглавил талантливый и мужественный человек — капитан Седов.

Началась первая мировая война. И на несколько лет все забыли об исследовании Арктики.

*

Первый раз на ледокол «Георгий Седов» Отто Юльевич поднялся 16 июля 1929 года.

Его встретил капитан ледокола Воронин.

Амундсен писал, что неопытному в морских делах начальнику экспедиции всегда бывает трудно наладить дружбу со своим капитаном.

У Отто Юльевича морского опыта в то время не было никакого.

И все-таки они оба сразу друг другу понравились.

У экспедиции 1929 года было необычное задание. Ей полагалось плыть на Землю Франца-Иосифа и поставить там флаг Советской страны.

Эту землю в 1865 году открыл друг Можайского, изобретателя аэроплана, русский морской офицер Шиллинг. Он открыл ее, сидя за письменным столом. «Если бы не было земли, не было бы такого странного поворота огромных льдин на север к Гренландии», — говорил Шиллинг.

Для исследования этой открытой, но еще не виданной земли планировалось снарядить экспедицию, но царское правительство в последний момент отказалось дать деньги.

Деньги зато нашлись у австрийской экспедиции. Через семь лет они наткнулись на острова неизвестной земли и назвали их именем предпоследнего в истории Австрии императора Франца-Иосифа.

С тех пор на этой земле побывало больше ста кораблей разных стран. Землю привыкли считать ничьей.

Лишь в 1914 году русский капитан Ислямов поднял на этой земле флаг Российской империи.

В 1926 году Совет Народных Комиссаров объявил Землю Франца-Иосифа территорией Советского Союза.

Отто Юльевичу было поручено основать на ней постоянно действующую научную станцию.

Он был назначен одновременно начальником экспедиции и правительственным комиссаром архипелага Земля Франца-Иосифа, а также других островов, которые могла открыть экспедиция в границах Советского Союза.

Через неделю «Георгий Седов» подошел к южной части Земли Франца-Иосифа — острову Гукера.

Спустили две шлюпки. Вместе с правительственным комиссаром Шмидтом плыли его заместители, капитан Воронин, секретарь партийной организации, корреспонденты и кинооператор.

Было тепло. И между камнями, покрытыми рыжеватым мхом, цвели крошечные голубые незабудки.

Торжественная часть прошла просто и серьезно.

Потом был салют из ружей и пистолетов. Из тумана доносились гудки ледокола — это судно отвечало каждому залпу.

Через два дня «Георгий Седов» остановился в трех милях от мыса Флора.

Мыс Флора — самое знаменитое место Земли Франца-Иосифа, а может быть, и всей Арктики.

Многие исследователи писали о нем в своих книгах. Здесь произошла встреча Джексона и Нансена. Сюда вышли штурман Альбанов и матрос Конрад. Немало людей спаслось благодаря тому, что на мысе Флора стояли пустые, но готовые укрыть от стужи дома и склад с продовольствием.

И все-таки удобнее было другое место — бухта Тихая. Там, где зимовал несчастливый «Святой Фока», откуда больной Седов вышел к Северному полюсу.

*

У берегов Земли Франца-Иосифа Отто Юльевич мог не раз погибнуть.

Сначала в бухте Тихой выгрузили доски и бревна, провиант и оборудование. С корабля грузы осторожно опускали на шаткие карбасы, перевозили на берег.

Потом решили оставить зимовщиков, бригаду плотников из Архангельска и радиста Кренкеля, а самим пройти вдоль берегов на север.

Отто Юльевич последний раз проверил, хорошо ли устроились люди в доме, который был закончен только что утром.

Внутри дома пахло сосновой смолой, там было довольно тепло.

Остальные строения плотники должны были доделать за те дни, пока «Седов» исследовал берега.

Отто Юльевич собрался отправиться назад, на ледокол. Но ветер нагнал в бухту тяжелые льдины. Ледокол маневрировал далеко от берега и подойти не мог — у берега были мели.

Отто Юльевич решил добраться без лодки. Он взял багор и стал перепрыгивать с одной льдины на другую. Иногда он плыл на льдине, отталкиваясь багром.

С корабля за ним наблюдали и сильно волновались. На помощь спустили маленькую лодку-тузик с одним матросом. Отто Юльевич прошел почти весь путь, когда тузик приблизился ко льдам.

Он спрыгнул со льдины в эту лодчонку, и тузик тут же перевернулся.

Матрос добрался до льдины и вскарабкался на нее. Отто Юльевич попытался влезть на лодку, но та ушла под воду.

С корабля спустили большую лодку и доставили их на борт.

Отто Юльевич никому не сказал тогда о больных легких. Он ждал осложнения. К счастью, все кончилось благополучно.

*

Через несколько дней ледокол подходил к острову Рудольфа.

Здесь, на острове Рудольфа, пятнадцать лет назад матросы Линник и Пустошный захоронили в мерзлой каменистой земле своего начальника Георгия Яковлевича Седова.

В знак траура флаг ледокола «Георгий Седов» был приспущен. Отто Юльевич надеялся разыскать могилу и доставить останки Седова в Архангельск.

Могилу долго искали на прибрежной осыпи, но найти ее не смогли.

Видимо, могила была снесена в море.

Отто Юльевич приказал установить на берегу памятную доску с надписями на русском и английском языках.

— Матросы «Седова», гордо носите имя отважного исследователя Арктики, а возвратившись в Архангельск, поведайте всем, как мы искали дорогую могилу, — сказал он на траурном митинге.

Ледокол забрался так далеко на север, куда до него не доходило ни одно судно.

Отто Юльевич уже начал мечтать о походе на Северный полюс.

Потом пошли неприступные многолетние льды, и ледокол повернул назад. Ему полагалось зайти в бухту Тихую, чтобы взять плотников.

Висел непроглядный туман, течение пригнало поля смерзшегося льда. Ледокол был без груза, легкий, и льдины, на которые он налегал, не поддавались ему.

Отто Юльевич предложил загрузить трюмы глыбами льда. Корабль стал понемногу оседать, теперь идти ему было полегче.

Скоро начались уже такие льды, через которые никакому ледоколу в мире было не пробиться.

А радиостанция в бухте Тихой молчала.

Радист с «Седова» постоянно вызывал ее. Кренкель не отвечал.

Отто Юльевич волновался. На борьбу со льдами уходил последний уголь, а ледокол едва продвигался.

Наконец капитан Воронин взмолился:

— Дальше идти невозможно. Сожжем весь уголь, а толку не будет. На станции продуктов на три года, проживут и с плотниками.

Отто Юльевич понимал капитана — ледокол станет беспомощным, если сгорит весь уголь.

С другой стороны, он лично должен убедиться, что станция в бухте Тихой полностью отстроена и все там в порядке.

Добровольцев идти с ним было много. Отто Юльевич выбрал корреспондента Громова и двух Ивановых — географа Иванова и матроса Иванова.

— Это у нас будет репетиция похода на полюс, — шутил Отто Юльевич.

Они взяли легкую брезентовую лодку-каяк, нарты, два рюкзака с продуктами и ружье.

Все считали, что часа через два группа Отто Юльевича будет уже на берегу, а там по берегу они доберутся и до станции.

За четырьмя бредущими по льду людьми постоянно наблюдали в бинокль.

— Как медленно они идут! — удивлялись наблюдатели. Казалось, люди просто топтались на месте. Иногда получалось даже, что они как бы пятятся.

За пять часов они удалились от ледокола всего на четыре-пять километров.

Группа шла к берегу, а ветер относил их льдину назад. Потом на пути у группы появились разводья.

Отто Юльевич с географом Ивановым сели в парусиновую лодочку. Они проплыли уже до середины разводья, но тут поднялся ветер и погнал лодку в обратную сторону. Пришлось снова идти пешком, в обход, задыхаясь от встречного ветра.

Они шли уже двадцать часов. Шли без отдыха, волоча нарты с потяжелевшим обледенелым каяком.

И за все это время они почти не приблизились к берегу.

Наконец Отто Юльевич поставил свою «памирскую» палатку и предложил поесть смерзшихся консервов из банки.

Люди устали. Хоть на полчаса лечь прямо на льду, забыться. Но Отто Юльевич снова повел их к берегу.

Теперь положение стало страшным.

Ветер погнал ледяные поля в открытый океан. Надо было — обязательно успеть пройти последний километр до мыса.

С трудом им удалось зацепиться за мыс. Еще десять минут — и их унесло бы в океан.

Прошло двадцать восемь часов с того момента, как они покинули корабль.

Отто Юльевич снова поставил палатку, и все моментально заснули.

Не спалось только Отто Юльевичу.

Вдруг он услышал пароходные гудки.

Это был гудок «Седова».

Сначала он подумал, что у него просто галлюцинации. Но «Седов» продолжал подавать сигналы и, судя по звукам, был совсем рядом.

Минут через десять за ними уже шла шлюпка.

Оказывается, тот же ветер, который не пускал Отто Юльевича к берегу, разломал ледяные поля, и капитан сразу повел ледокол к острову.

Утром корабль стоял уже в бухте Тихой.

На станции было в порядке все, кроме рации.

Радист Кренкель прекрасно слышал, что говорили ему с ледокола, но ответить не мог. У него «полетела» одна из радиоламп, а запасную с собою не взял — радиолампы были тогда редки и стоили дорого.

Скоро и радиостанция заработала нормально.

Именно в ту зиму радист Кренкель прославился на весь мир.

11 сентября 1929 года кончился первый арктический поход Отто Юльевича.

Зимой он продолжал оставаться тем, кем и был, — главным редактором, членом коллегий, профессором-математиком, но теперь он уже с нетерпением ждал лета, чтобы отправиться в следующую экспедицию.

А когда все исследования Арктики правительство решило сосредоточить в одном учреждении и создало Арктический институт, то Шмидт был назначен директором этого института.

*

Однажды в кабинет Отто Юльевича робко вошел человек по фамилии Ушаков.

— У меня есть один план, я не знаю, станете ли вы меня слушать, — начал человек.

— Садитесь поближе, давайте сюда ваш план.

Ушаков начал рассказывать:

— Я хочу поселиться года на два на Северной Земле. Мне нужны еще три человека, собаки, дом и продукты…

— Северная Земля, да там же никто еще не высаживался, и не изучена она совсем…

— Вот именно. Денег на это требуется немного. Зато мы бы обследовали весь остров!

Человек встал, с отчаянием посмотрел на Отто Юльевича и пошел к двери.

— Подождите! Куда вы уходите? — удивился Отто Юльевич. — Вот что, у меня сейчас совещание, а вы приходите-ка сегодня ко мне домой. За чаем все и расскажете.

— Домой?! — удивился человек.

— Да. У вас вечер не занят?

— К вам домой! — и человек неожиданно стал хохотать. — Вы серьезно меня приглашаете в гости?

Отто Юльевич тоже заулыбался.

— Не понимаю вашего удивления.

— Так меня же отовсюду гнали. Я им план, а они мне — авантюра, говорят. Они — гнали, а вы — в гости!

Так познакомился Отто Юльевич с Георгием Алексеевичем Ушаковым, будущим другом и известным полярником.

Ушаков по образованию был учителем географии. Но три года он пробыл на острове Врангеля, основал там научную и охотничью колонию.

Теперь он хотел добраться на ледоколе до Северной Земли и исследовать ее берега.

В то время никто толком не знал: остров ли это или несколько островов; большая она или маленькая.

Открыли ее совсем недавно — в 1913 году, во время экспедиции Вилькицкого.

План действительно был смелым.

— Ну хорошо, допустим, это маленький остров. А если это длинный архипелаг с широкими проливами. Как же вы станете его изучать? — спросил Отто Юльевич.

— Зимой пересечем проливы на собаках. Устроим на каждом острове продовольственные склады — базы. А от них уже будем плясать.

— А почему именно четверо — не трое и не пятеро?

— Один — охотник, будет добывать еду. И собачками ведать. Другой — радист. Он, следовательно, всегда при доме и при оставшихся собаках. А двое — то есть я и еще какой-нибудь опытный товарищ — будем обследовать землю.

Ушаков весь план продумал до мелочей.

И Отто Юльевич его поддержал.

В товарищи к Ушакову пошел знаменитый геолог Николай Николаевич Урванцев.

По плану Ушакова еще требовался радист и охотник, который бы снабжал на острове людей и собак свежим мясом.

Василий Ходов был лучшим ленинградским радистом. А охотником захотел пойти известный на севере своей охотничьей удачей Журавлев.

Ледокол «Седов» вышел из Архангельска 15 июля 1930 года.

Сначала он зашел на Землю Франца-Иосифа в бухту Тихую — там сменил зимовщиков.

Именно в эту зимовку радист Кренкель успел прославиться на весь мир: установил связь с противоположной стороной земли — с экспедицией в Антарктиде.

После бухты Тихой ледокол отправился к Северной Земле.

По дороге «Седов» открыл еще несколько островов.

Первым был остров Визе. Профессор первым ступил на эту свою землю. Земля была пустынной и неприглядной. И Визе ею остался недоволен.

Другой остров назвали по имени капитана Воронина.

Около Северной Земли встретились трудные ледяные поля. Ледокол медленно пробивался сквозь них. Отто Юльевич и капитан Воронин не сходили с мостика.

Ушаков с Урванцевым были мрачные.

— Неужели застрянем, не доберемся и план сорвется! — переживали они.

Наконец удалось подвести корабль к небольшому острову. Уже тогда все поняли, что Северная Земля — это не единственный остров, а архипелаг.

Ушаков радостно потирал руки.

Воронин серьезно извинялся, что не сумел доставить группу в самый центр, а высадил с краю архипелага.

Этот остров назвали Домашним.

Со всех сторон ледокол окружали льды.

Они могли сдвинуться, запереть ледокол, потащить его на север.

Поэтому корабль разгружали в бешеном темпе.

Перевезли собак и топливо, продукты и приборы.

Быстро поставили дом.

Отто Юльевич помог сложить в этом доме печь.

Продуктов оставили на три года.

Четыре человека стояли на унылом пустынном берегу пока еще неизвестного им острова и глядели вслед удаляющемуся ледоколу…

Предполагали, что второй ледокол придет через два года.

Вторым был «Сибиряков».