Мы подошли к ледяной кромке. Я был в это время в каюте, но сразу почувствовал.

Ледокол чуть вздрогнул, а потом по борту что-то слегка прошелестело. Нетолстые истлевшие льдины колыхались на волнах и расходились сами, когда приближался форштевень нашего ледокола.

Такой лед назывался мелкобитым.

Через несколько часов мы вышли на чистую воду. Даже хода ни разу не сбавляли.

Но к вечеру снова показались льды.

Теперь льдины были толще, и плавали они сплоченнее — воды между ними мало.

— От таких льдов затонули два обыкновенных парохода, — сказал профессор Визе. — Это как раз было поблизости. И, знаете, какую телеграмму послал капитан одного из них: «Судно затонуло при соприкосновении со льдом». Сначала его все подняли на смех из-за этого текста. Но дело было действительно так. Неприспособленный пароход тонет, едва льдина ударит в борт.

Теперь на эти льдины я сразу стал смотреть с уважением. И на наш ледокол тоже. Ему-то льдины не страшны. Он их разбивал и спокойно шел по курсу.

Почти все льдины были грязно-бурого цвета.

— Это оттого, что они образовались в устьях сибирских рек, — объяснил Отто Юльевич. — Грязь — это ил. В Баренцевом море, где рек меньше, такой лед вы не встретите. Там если льдина коричневая, то, значит, на ней водоросли. А этот лед должен быть пресным. Сейчас возьмут пробу воды, и посмотрим.

И точно, когда взяли пробу воды с поверхности, она оказалась едва соленой. Даже на вкус это было понятно, без анализа.

Всю ночь ледокол расталкивал льдины, шел по курсу к острову Диксон.