Богумил Грабал (1914–1997) принадлежит к числу наиболее значительных чешских писателей ХХ века. Среди самых известных его книг, имевших успех и за рубежом, — «Поезда особого назначения» (1964; экранизация Иржи Менцеля в 1968 году отмечена премией «Оскар» за лучший иностранный фильм), «Слишком шумное одиночество» и «Я обслуживал английского короля». Менее известно то, что Грабал питал две настоящие страсти: к футболу и творчеству своего коллеги по цеху и земляка Ярослава Гашека, создателя бравого солдата Швейка.

В книжке «Трюки на носовом платке» две эти страсти встречаются — причем весьма оригинальным образом. Грабал очарован игрой «волшебников-мадьяров», той венгерской сборной, что в 1950-е годы произвела переворот в европейском футболе. Однако всего более восхищает Грабала техника центрального нападающего Нандора Хидегкути, который сбивает с толку противника, упорно прячась глубоко в своей зоне. При попытке его прикрыть противники открывают в своей обороне бреши. В этот момент форвард и проводит свой фирменный трюк: пользуясь тем, что противник увлечен преследованием, он внезапно совершает разворот на 180 градусов и в почти танцевальном пируэте отбирает у противника мяч. Хореография Хидегкути на зеленой лужайке близка Грабалу не только как любителю спорта, но и — прежде всего — как писателю.

Он читает хореографию, усваивает ее, развивает и поэтизирует. «Трюки на носовом платке», названные с намеком на столкновение минимального радиуса и максимальной физической активности, становятся для Грабала широкой, выходящей за рамки Хидегкути, «волшебников-мадьяров» и футбола метафорой творческого потенциала малых пространств. От игры Хидегкути он переходит к «микрорассказам» Ярослава Гашека, написанным последним задолго за появления Швейка для местных редакций ежедневных пражских газет. Например:

Ил. 1. Будапешт, кладбище Обуда, надгробие Нандора Хидегкути (фрагмент). Фото: Штефан Краузе

Конец любви шестнадцатилетнего. Йозеф Зузек, шестнадцатилетний ученик в типографии Яна Станека на Гавличковой улице, 47, так близко принял к сердцу то, что обожаемая ходит с другим, а его юной любовью пренебрегает, что вчера повесился в месте вовсе не поэтичном — в клозете типографии, в которой учился. Уже бывали случаи, что молодые люди из-за несчастной любви вешались в клозетах. Где они, те поэтические времена, когда влюбленные юноши лезли в петлю в окружении романтического ландшафта — на березе посреди цветущих цветов, а то зимой, на облетевшей плакучей иве, при закате солнца[340].

Именно это вторжение нечаянного, непредсказуемого и, казалось бы, вовсе неподходящего в некий ограниченный якобы, одномерный и единообразный контекст объединяет в глазах Грабала писательство Гашека и игру Хидегкути: у Гашека благодаря этому журналистика становится литературой, у Хидегкути — футбол искусством.

Тексты, предлагаемые ниже, представляют собой коллаж (составленный самым нахальным образом — с оглядкой на этот принцип) из фрагментов книги-интервью «Трюки на носовом платке», родившейся из разговоров Грабала со словацко-венгерским публицистом Ласло Сигети и опубликованной в 1989 году самодеятельным издательством Pražká imaginace.

Текст печатается по изданию: Sebrané spisy Bohumila Hrabala. Sv. 17. Praha: Pražká imaginace, 1996. S. 7–126. В переводе на русский язык публикуется впервые.