Тесное соседство различных и местами противоположных друг другу инициатив или памятных околополитических мер, связанных с «Золотой командой» и ее капитаном, было характерно и для мероприятий, последовавших за смертью Пушкаша 17 ноября 2006 года. Так, в Мадриде, городе, где футболист построил свою вторую успешную карьеру, была выбрана такая форма прощания: Пабло Казальс исполнил пьесу для виолончели на газоне стадиона Бернабеу перед выстроившейся в молчании командой. Игроки Honvéd почтили память своего Öcsi Bacsis транспарантом на трибуне во время выездного матча.

Монументальная главная церемония прощания в Будапеште 9 декабря 2006 года была не только данью популярности покойного, но в гораздо большей степени реакцией на события прошедших месяцев, когда недовольство части населения политикой жесткой экономии, проводившейся социально-либеральным правительством и премьер-министром Ференцем Дьюрчанем (род. 1961), переросло в открытые столкновения[326]. Поводом для столкновений послужили переданные 17 сентября 2006 года по телевидению, по радио и выложенные в интернет фрагменты речи, которую Дьюрчань произнес еще 26 мая в Балатоносоде. На закрытом заседании премьер-министр признался депутатам фракции Социалистической партии (Magyar Szocialista Párt, MSZP), что систематически обманывал народ. За счет такого откровенного анализа сложившейся ситуации во время выборов весной 2006 года Дьюрчань попытался заручиться поддержкой однопартийцев для проведения ряда болезненных и потому непопулярных экономических и социальных реформ. Публикация записей выступления углубила и без того существенный раскол внутри венгерского общества, который Ласло Кёвер (род. 1959), бывший влиятельнейший политик MPSZ, охарактеризовал как «холодную гражданскую войну». Массовые протесты осени 2006 года вылились в уличные бои и штурм здания венгерского государственного телевидения. Ситуация еще более накалилась из-за совпадения волнений с пятидесятой годовщиной восстания 1956 года. Это совпадение трактовалось протестующими в таком ключе, что борьба идет против по-прежнему правящих страной социалистов (которых по всей стране называли kommunisták) и их полицейского государства.

На фоне таких обстоятельств вдова Пушкаша Эржебет потребовала от Дьюрчаня не принимать участия в похоронной церемонии, что само по себе странно, так как церемония проводилась на государственные деньги. К тому же представителям правых политических сил удалось получить решающий голос в организационном комитете похоронных мероприятий. Одним из главных действующих лиц в оргкомитете был Пал Шмитт (род. 1942). Двукратный олимпийский чемпион (1968 и 1972) и чемпион мира (1970 и 1971) в составе венгерской команды по фехтованию, он сделал карьеру спортивного функционера, побывав заместителем министра спорта (1981–1990) и президентом Венгерского олимпийского комитета (1990–2010). После 1989 года Шмитт был послом Венгрии в Мадриде и Берне. После неудавшейся попытки выдвижения на пост мэра Будапешта в 2002 году он примкнул к национально-консервативной партии Fidesz — MPSZ и представлял ее в Европарламенте (2004–2010). С 2010 по 2012 год, когда он был уличен в плагиате при написании кандидатской диссертации, был президентом Венгрии.

Разработать сценарий траурных мероприятий Комитет поручил Габору Колтаю. Это решение было продиктовано не столько его личным знакомством с Пушкашем после интервью 1985 года, сколько тем, что этот кинорежиссер был известен как постановщик масштабных сюжетов из национального эпоса — к примеру, об обретении венгерскими племенами этих земель в Х веке. Эти события были показаны в историческом фильме Honfoglalás («Обретение Родины»)[327], который вышел на экраны к столетию празднования тысячелетия Венгрии, проходившего в 1896 году. Спустя пять лет на экраны вышла картина Sacra Corona[328], снятая по инициативе национально-консервативного правительства Fides — MPSZ и приуроченная к началу нового тысячелетия. В эпоху важных внешнеполитических событий после вступления Венгрии в НАТО в 1998 году и запланированного на 2004 год вступления в Евросоюз, в промежутке между январем 2000 и 20 августа 2001 года отмечалось тысячелетие крещения Венгрии святым королем Стефаном и основанного им венгерского государства. Снятый на государственные средства фильм Sacra Corona показывает события времен правления короля Владислава, или по-венгерски Ласло (1048–1095), который инициировал почитание своего предшественника Стефана, Священной Короны и его Святой десницы (венгр. Szent Jobb). Мумифицированная правая рука умершего в 1038 году основателя венгерского государства, равно как и венгерская корона на протяжении многих веков представляют собой символы святости институтов государства и церкви.

Первое правительство Орбана для начала организовало аллегорическую процессию для перемещения короны из Национального музея в здание Парламента. Там 20 августа 2000 года свое место рядом с короной заняла Святая десница. Такой необычной церемонией было продемонстрировано то важнейшее место, которое отдается христианству и католической церкви как ключевому институту для сохранения национальной идентичности на протяжении веков. Героями фильма Sacra Corona многократно подчеркивается объединяющая роль этих политических мифов для общества[329]. Похожего примиряющего эффекта на расколотую нацию Колтай рассчитывал добиться и при помощи создания легендарного образа Ференца Пушкаша в рамках задуманной траурной церемонии.

Важным метафорическим фоном для запланированной церемонии прощания с Ференцем Пушкашем стали массовые церемонии похорон XIX и ХХ веков с их тесным переплетением литургических, мифических и народных элементов. В большинстве случаев речь шла о перезахоронении знаменитых личностей, умерших в изгнании, или же о покойных, которым правящий в стране авторитарный режим отказывал в достойном последнем пристанище. Важным прообразом для эффектных массовых мероприятий на протяжении всего ХХ столетия стало перезахоронение перевезенных из Османской империи останков Ференца II Ракоци (1676–1735) в 1906 году. Эта церемония стала на исходе коммунистической эпохи образцом для перезахоронения в 1988 году праха Белы Бартока (1881–1945) и для масштабных мероприятий, приуроченных к перезахоронению останков Имре Надя и еще четверых осужденных вместе с ним, которых после казни похоронили анонимно. Церемония, проведенная 16 июня 1989 года и снятая для телевидения Габором Колтаем, стала символом конца коммунистического режима в Венгрии. При первом избранном в результате свободных выборов президенте Йожефе Анталле (1932–1993) началась волна репатриаций. Это были не только непримиримые противники коммунистической власти, такие как кардинал Йожеф Миндсенти (1892–1975), но и выдающиеся личности эпохи между двух войн, в первую очередь Миклош Хорти (1868–1957), чьи бренные останки были перевезены из Португалии в 1993 году. Такого рода возвращения на родину и сопутствовавшие им дебаты стали важной частью процесса переосмысления постсоциалистической Венгрией своего прошлого.

После того как в 1993 году умер Йожеф Анталл, действующий президент страны, подготовить церемонию государственных похорон тоже поручили Колтаю. В отличие от Анталла, для Ференца Пушкаша в качестве последнего пристанища было выбрано не известнейшее венгерское кладбище Керепеши (венгр. Kerepesi temető), своего рода национальный пантеон, а базилика Св. Иштвана. Построенный в 1851–1905 годах комплекс сначала использовался как главная церковь будапештской буржуазии. В пылу патриотической эйфории вокруг торжеств, посвященных тысячелетию Венгрии в 1896 году, патроном церкви стал святой король Стефан (Иштван)[330]. По приказу коммунистических властей в 1951 году в базилику была перевезена Святая десница, где она оставалась доступна для верующих. В ходе смены режима была восстановлена традиция крестных ходов с выносом реликвии 20 августа, в день святого покровителя церкви.

Решение в пользу престижной церкви было принято в кругу близких покойного. К тому же выбор места соответствовал представлениям организаторов о церемонии. Было принято решение похоронить Пушкаша в крипте вместо захоронения урны с прахом; таким образом у огромного количества посетителей церкви появился доступ к месту погребения. Соседство со священной реликвией базилики Св. Стефана вызывало критические комментарии еще до похорон. Карикатуристы изображали знаменитую «левую ногу» в паре со Святой десницей и предсказывали конкуренцию между культами. Комментаторы в либеральных СМИ тоже (без малейшей иронии) рассуждали о том, что память о Пушкаше перешла под юрисдикцию католической церкви.

Ил. 3. «Поклонение святым мощам», карикатура Габора Папаи

В базилике Св. Стефана у народа была возможность попрощаться с Пушкашем. Этой возможностью воспользовался и премьер-министр Ференц Дьюрчань, следуя уже упоминавшейся просьбе вдовы. Сдержанное выступление главы правительства у гроба вызвало дискуссию среди национал-консервативной оппозиции.

9 декабря 2006 года объявили национальным днем траура, и флаг над зданием Парламента был приспущен[331]. Утром гроб с телом Пушкаша перевезли на переименованный в его честь стадион «Неп». На самом известном газоне, где случалось играть «Золотой команде», последние почести покойному отдали представители спорта, культуры и политических кругов, в том числе Дьюла Грошич, Йенё Бузански (1925–2015), Оттмар Вальтер (1924–2013) и Хорст Экель (род. 1932), действующие лица легендарного бернского финала.

Однако проводить в последний путь капитана «Золотой команды» пришло гораздо меньше людей, чем ожидалось, и это было связано не только с аварийным состоянием стадиона. Большинство присутствующих участвовали в церемонии и держали в руках свечи. Гроб, накрытый национальным флагом Венгрии, стоял в середине поля на гигантском помосте. Прямоугольная платформа, по углам которой возвышались пилоны с чашами, в которых горел огонь, существенно поднималась над центральным кругом поля. У гроба стоял почетный караул президентского караульного полка, их форма напоминала одежду и вооружение гусар. На еще одном возвышении выступали бывшие товарищи по команде, легенда радиотрансляций Чепеши и президент клуба Real Madrid Рамон Кальдерон. В речи, зачитанной его заместителем, Пал Шмитт назвал покойного гением и гордостью 15 миллионов венгров. Называя это число, президент Венгерского олимпийского комитета имел в виду в том числе венгров, проживающих на территории других государств. Этой риторике соответствовало также выступление танцоров в народных костюмах, которые нельзя было отнести ни к какому конкретному региону, скорее они символизировали нечто «венгерское». Таким образом, гроб совершенно аполитичного при жизни Пушкаша стал символом единства венгероговорящего населения, как некогда корона короля Стефана.

На Площади героев с военным священником и залпами траурного салюта прошла военная церемония прощания с Пушкашем, которому посмертно присвоили звание бригадного генерала[332]. Площадь героев при всех политических системах оставалась местом массовых акций. Во время похорон Пушкаша катафалк с гробом был эффектно расположен на фоне монумента, воздвигнутого в честь празднования тысячелетия Венгрии. Таким образом капитан «Золотой команды» символически был принят в пантеон венгерской истории.

По роскошному проспекту Андраши траурное шествие наконец прибыло к базилике Св. Стефана, где высокопоставленные представители ФИФА и УЕФА, такие как Йозеф Блаттер (род. 1936) и Мишель Платини (род. 1955), бывший президент МОК Хуан Антонио Самаранч (1920–2010), политический воспитанник Франко, а также президент Испанского футбольного союза Анхель Мария Виллар (род. 1950), почтили память усопшего. От государственных структур речи произнесли президент Венгрии Ласло Шойом (род. 1942) и министр спорта Моника Ламперт (род. 1957), которая оказалась лаконичнее, чем представители правого политического крыла. На фоне их политической повестки речь Ласло Текеша (род. 1952) кажется особенно интересной. Текеш, представитель венгерской диаспоры в Румынии, как священник-кальвинист часто критиковал репрессивную политику режима Чаушеску. Конфликт, связанный с лишением его прихода в Тимишоаре (рум. Timișoara, венгр. Temesvár), послужил началом беспорядков, которые в результате привели к свержению коммунистического режима в Румынии в декабре 1989 года. В своей речи у гроба Ференца Пушкаша этот епископ из Западной Румынии (1990–2009) и почетный председатель Международного союза венгров (венгр. Magyarok Világszövetsége) говорил об обновлении венгерского футбола, которое послужит импульсом для всего венгерского общества, в том числе и за пределами политических границ.

На церемонии погребения в крипте базилики присутствовали и Тёкеш, и Виктор Орбан, хотя они и не принадлежали к кругу родных и близких покойного. На тот момент оппозиционный политик Орбан, как и большая часть населения Венгрии, входил в число почитателей легендарного футболиста, однако он использовал реноме усопшего в собственных спортивно-политических целях. Подтверждением тому служит привлечение к церемонии в базилике воспитанников основанного в 2005 году клуба Puskás Akadémia FC при клубе первой лиги Videoton FC (г. Секешфехервар) — они возложили у алтаря награды покойного. Уже наметившаяся здесь тенденция монополизации памяти о Ференце Пушкаше в последующие годы существенно усилилась.

Похороны капитана «Золотой команды» позволяют провести многочисленные параллели с церемониями прощания с другими великими футболистами, такими как Джордж Бест (1946–2005) или Эусебио (1942–2014). В каждом из этих случаев огромное количество людей наблюдали на улицах города или по телевидению, как поклонники соответствующих клубов или национальной сборной провожают этих выдающихся спортсменов в последний путь. При этом открытая часть церемонии прощания с Бестом проходила в Большом зале здания Парламента Северной Ирландии в Белфасте. И траурная церемония в большой степени способствовала снятию напряженности, связанной с этнополитическим образом этого места[333]. В случае церемонии прощания с Пушкашем маятник качнулся в другую сторону, и она оказалась перегружена символическими смыслами до такой степени, что уже граничила с китчем. Из Пушкаша, который, как и умерший за год до него Бест, был человеком простого происхождения и снискал всенародную любовь именно благодаря простоте в обращении, сделали заслуженного солдата или некую государственную фигуру, окруженную аурой псевдосакральности. У многих почитателей капитана «Золотой команды» это оставило неприятный осадок.

Ил. 4. Будапешт, III район, Пушкаш. Скульптурная группа. Фото: Штефан Краузе

Работа над легендой Пушкаша после его смерти продолжалась разными путями, принимая различные формы. Сюда можно отнести задуманный еще при его жизни, но законченный лишь в 2009 году документальный фильм Puskás Hungary режиссера Тамаса Алмаси (род. 1948), равно как и многочисленные памятные доски и памятники, установленные в разных городах по всей стране. Один из самых заметных памятников открыт в 2013 году в будапештском районе Обуда. Группа работы скульпторов Дьюлы Пауэра (1941–2012) и Давида Тота (род. 1974) повторяет известную фотографию мадридского периода, на которой Пушкаш в костюме демонстрирует детям мастерство работы с мячом. Выполненный из бронзы на заказ, этот монумент на площади Puskas — Öcsi-tér был призван привлекать внимание к находящемуся по соседству ресторану, но довольно скоро стал местом народной памяти, куда люди несут цветы и свечи.

Несмотря на многочисленные обещания, музея Пушкаша по прежнему нет. Это удивительно, по крайней мере учитывая разнообразные предложения, поступающие из окружения главы венгерского правительства Орбана, занимающего эту должность с 2010 года. Прекрасным полем деятельности для такого рода инициатив является уже упоминавшаяся Puskas Akadémia (ранее Videoton-Puskas Akadémia) в Фельчуте. В родном городе Орбана в последние годы был построен комплекс из здания интерната и стадиона. Первым идею построить новый стадион Pancho-Arena в непосредственной близости от бывшего дома премьер-министра высказал еще Имре Маковец (1935–2011), один из известнейших представителей так называемой органической архитектуры, зародившейся в Венгрии в 1980-х. Ее главные адепты, в те времена еще действовавшие вне государственной строительной индустрии, цитировали при помощи формальных отсылок популярное на рубеже XIX и ХХ веков направление венгерской архитектуры. Таким образом и в завершенном в 2014 году уже учеником Маковеца Томасом Доброши (род. 1976) стадионе, и в перестроенном из старого помещичьего дома здании интерната преобладали деревянные элементы и белые отштукатуренные поверхности[334]. Экстравагантная в архитектурном плане Арена вмещает 4000 человек, что приблизительно вдвое превышает численность населения городка.

По сравнению с другими вновь построенными или перестроенными стадионами она в гораздо большей степени соответствует тем показателям, которые свидетельствуют о колеблющемся интересе зрителей к футболу. Поддержка провинциального клуба со стороны главы правительства напоминает о временах румынского диктатора Николае Чаушеску (1918–1989) и основанной в его родном городке команде FC Olt Scornicești, для которой был построен стадион на 28 000 зрителей. Из-за этих параллелей, но в первую очередь из-за того, что обучение подрастающего поколения финансируется на средства, полученные в качестве специального налога на «любимые командные виды спорта», многие считают спортивный комплекс в Фельчуте памятником постдемократии[335].

Виктор Орбан надеется, что Академия поможет вернуть времена футбольного успеха Венгрии. Для того чтобы добиться этого, нужно возродить свойственный венгерскому национальному характеру футбольный талант. Возвращение на путь успеха в футболе существенно сплотило бы нацию[336].

Учитывая особое место, которое занимают события 1956 года в политике правительства Виктора Орбана, не может не удивлять то, что вновь начинают использоваться такие конструкты, как взаимосвязь спортивного таланта и национальности, то есть концепции, активно использовавшиеся государственной пропагандой 1950-х годов. При этом умалчивается о том, что большие спортивные успехи тех лет в существенной мере были связаны с теми условиями, которые обеспечивал коммунистический режим. Умалчивание или элегантное избегание таких скользких моментов стало также причиной острой критики биографии Пушкаша, изданной Дьердем Сёллёши, на тот момент директором по связям с общественностью Академии в Фельскуте и доверенным лицом Орбана. То, что в марте 2017 года министр иностранных дел Венгрии назначил Дьердя Сёллёши послом венгерского футбола и мирового наследия Ференца Пушкаша, наглядно демонстрирует однозначность толкования всего, что связано с Академией. Пока что критика отчаянно выступает против такой монополизации, особенно громко она раздается в родном клубе великого нападающего. Функционеры клуба Kispest-Honvéd выражают несогласие с тем, что большое число памятных личных вещей Пушкаша находится в Институте Пушкаша (венгр. Puskas Intézet), основанном как дополнение к Академии. Фанаты весьма креативно заговорили о своем праве выступать в качестве легитимных представителей наследия Пушкаша, вывесив на матчах венгерской лиги баннеры с изображением великого футболиста и слоганом «Puskas — Kispest — Hungary».

Ил. 5. Плакат на стадионе «Божик», 2016: «Веселых праздников и счастливого Нового года желает вам команда Ференца Пушкаша!» Фото: Штефан Краузе

Ил. 6a и 6б. Две наклейки фанатов Хонведа. Фото: Штефан Краузе

Во время гостевых матчей в Фельскуте такие баннеры даже были запрещены, что вызвало иронию в прессе: «Слово „Пушкаш“ на матчах против Фельчута запрещено»[337]. В этом году фанаты Kispest-Honvéd скандировали: «Легенды не продаются!»[338] Распространившийся во многих европейских лигах слоган против так называемых «искусственных клубов» в Венгрии приобретает дополнительную актуальность.

Потому что в случае с Пушкашем речь идет далеко не только о том, чтобы отгородиться от того, что Петер Эстерхази охарактеризовал как «Эпоха развлечений»[339], здесь в гораздо большей степени речь идет о превращении футбола в политический инструмент. И в случае легендарного венгерского нападающего этот процесс вновь приобретает актуальность, за которой следует неусыпно следить.