Ференц Пушкаш появился на свет 2 апреля 1927 года в Кишпеште и при рождении получил имя Франца Пурцельда. В этом рабочем поселке, который после Второй мировой войны станет XIX районом венгерской столицы, и началась его стремительная карьера. Ее начало пришлось на период, когда в Венгрии наметились первые успехи возникших в 1926 году инициатив по профессионализации футбола. За счет таких мер, как создание системы лицензированных игроков и основание союза тренеров, которые в похожей форме были в то же время инициированы в Австрии и Чехословакии, попытались остановить отток игроков и тренеров за границу[294]. Новые условия открыли большому числу молодых людей из пролетарских районов венгерской столицы перспективу социального роста. Этими новыми возможностями воспользовался и Ференц Пурцельд — старший (1903–1952), который только в 1937 году сменил фамилию на Пушкаш. Сам футболист, он с 1927 по 1936 год как профессионал выступал за команду Kispest FC, а затем работал в этом клубе тренером. Там же в 1943 году в возрасте 16 лет дебютировал его сын и играл в дальнейшем вместе с соседом и товарищем по национальной сборной Йожефом Божиком (1925–1978)[295]. В окрестностях Кишпешта Ференц Пушкаш получил за дунайско-швабское происхождение своей фамилии прозвище Sváb (венгр. Шваб). К тому же из-за существенной разницы в возрасте по сравнению с остальными игроками команды его называли Öcsi. Это уменьшительно-ласкательная форма от венгерского слова, обозначающего младшего брата (öcs[296]), также означает просто «малыш» и стала чем-то вроде творческого псевдонима Пушкаша. Это слово в комбинации со словом «bácsi» (дядя), равно как и «Золотая команда», стали частью венгерской культуры памяти.
После окончания Второй мировой войны Пушкаш поднялся на вторую ступень своей карьерной лестницы, когда в августе 1945 года впервые надел форму венгерской национальной сборной. Национальная сборная в эпоху между двух войн очень выиграла от введения системы лицензирования игроков и от основания в 1927 году союза тренеров. Спортивной кульминацией этой «золотой эры» венгерского футбола считается ее попадание в финал ЧМ во Франции в 1938 году, в котором она проиграла Италии. Итальянская команда, игравшая под руководством легендарного тренера Витторио Поццо (1886–1968), считалась в 1930-е годы футбольным эталоном. Успехи, такие как титул чемпиона мира в 1934 и 1938 годах и победа на Олимпиаде в 1936 году, были результатом масштабной поддержки, которую commissario unico Поццо получал от режима Муссолини. Последний считал футбол важным инструментом национально-политической повестки и повышения национального престижа[297].
Ил. 1. Будапешт, стадион в районе Кишпешт: Ференц Пушкаш в матче с Уйпешт, 1949. Фото: FORTEPAN/KOVÁCS MÁRTON ERNŐ
Аналогичное развитие, хоть и с противоположным политическим знаком, произошло и в Венгрии сразу же после окончания войны. Еще в 1945 году кадры реформированной сразу же после ввода советских войск Венгерской коммунистической партии (Magyar Kommunista Párt, ВКП) заняли ведущие позиции в спортивных клубах страны. Так, во главе Венгерского футбольного союза (Magyar Labdarúgó Szövetség, MLSZ) оказался Йожеф Бечлё. По причине тогда еще слабой поддержки населения ВКП поначалу не могла достигнуть поставленных целей в области спорта. Ситуация изменилась после ликвидации выступавшей за гражданские права Независимой партии мелких хозяев, аграрных рабочих и граждан (Független Kisgazda-, Földmunkás— és Polgári Párt) и принудительного слияния с Венгерской социал-демократической партией (Magyarországi Szociáldemokrata Párt, СДПВ). Вновь созданная Венгерская партия трудящихся (Magyar Dolgozók Pártja, ВПТ) получила на фиктивных парламентских выборах в мае 1947 года две трети голосов. После принятия 20 августа 1949 года созданной по советскому образцу новой Конституции Венгерской Народной Республики (Magyar Népköztársaság) ВПТ приступила к решающему этапу общественных преобразований.
Партийная верхушка видела в спорте как в массовом феномене важное средство связи с населением. В качестве основных объектов для проводившихся в 1949–1951 годах глубинных административных мер были выбраны рабочий и крестьянский классы. Одновременно с национализацией промышленности, банков и сельского хозяйства был создан новый тип народного спорта. Он подразумевал роспуск существовавших на тот момент спортивных объединений. Как и экономика, спорт теперь тоже управлялся централизованно. Затем государственные предприятия, профсоюзы, а также в первую очередь наиболее простые с точки зрения закрепления власти ВПТ армия, полиция и органы государственной безопасности в качестве «базовых организаций» заменили собой владельцев спортивных клубов или меценатов. В 1949 родной клуб Пушкаша Kispesti FC, как раз отметивший свое 40-летие, был отдан в ведение Министерства обороны и переименован в Budapesti Honvéd SE. Новое название присвоили в честь венгерской пехоты во время революции 1848 года, которая называлась гонвед, дословно — «защитники отечества» (венгр. honvéd). Венгерское руководство, как и другие недавно установленные коммунистические режимы в Восточной Европе, стремилось легитимизировать свою власть за счет отсылок к средневековым крестьянским бунтам или революционным событиям XIX века. При этом особенно удачным было то, что приход к власти коммунистов совпал с сотой годовщиной восстания 1848–1849 годов.
Еще одним проектом, направленным на поддержание престижа, стало возведение центрального стадиона в Будапеште, приуроченное к 100-летию революции. При этом, по сути, речь шла о проекте, который обсуждался еще с 1920-х годов и был просто адаптирован коммунистической властью к новой политической линии. В соответствии с этим «Стадион столетия» (Centenáris stadion) должен был стать монументальным символом мира и социальной справедливости. Работы на арене, временно переименованной в «Народный стадион», начались в феврале 1950 года. 20 августа 1953 года, в день национального венгерского праздника, состоялось торжественное открытие стадиона «Неп», который со своими 100 000 мест на трибунах вошел в число не только крупнейших, но и самых современных на тот момент стадионов мира. В рамках торжеств в честь открытия стадиона состоялся матч Honvéd SE против московского «Спартака» (3:2).
Как и все вновь образованные армейские команды в советской зоне влияния[298], Honvéd также пользовалась возможностью Министерства обороны привязать талантливых игроков к клубу за счет призыва в армию. Так, около 1950 года из клуба Ferencvárosi TC в клуб Honvéd попали Дьюла Грошич (1926–2014), Золтан Цибор (1929–1997) и Шандор Кочиш (1929–1979). Ferencváros был одним из наиболее популярных футбольных клубов Венгрии, однако попал в немилость у новой власти не в последнюю очередь из-за распространенных среди его сторонников и функционеров антисемитских взглядов. Было отдано распоряжение поменять цвета клуба, а также перевести лучших игроков в недавно созданную команду профсоюза венгерских работников пищевой промышленности ÉDOSZ. Вскоре после этого в 1951 году название клуба было изменено на Kinizsi SE, в честь Павла Кинижи, известного героя позднего Средневековья, который боролся против турецкого владычества.
Укрепившая свои позиции за счет такого трансфера игроков команда Honvéd SE заняла лидирующие позиции в венгерской лиге, в которой по официальной информации играли только любители. Между 1949 и 1955 годами команда лишь один раз, в 1951-м, не получила титула чемпиона Венгрии. Заслуженным игрокам, таким как Божик и Пушкаш, который даже среди выдающихся товарищей по команде оставался королем нападающих и забил в общей сложности пятьдесят голов, присвоили звание майора. Таким образом Министерство обороны ловко привязало капитана команды к армии, хотя он никогда не выполнял никаких военных заданий или приказов.
Министр обороны Михай Фаркаш (1904–1965), известнейший представитель нового режима наряду с генсеком Матиашем Ракоши (1892–1971), протежировал Honvéd SE и вывел их в костяк венгерской национальной сборной. В отличие от подчеркиваемой пропагандой интернационалистической направленности режима, он видел в успехах сборной важный инструмент популяризации власти среди населения. Так, Эрнё Герё (1898–1980), министр финансов и одно из главных доверенных лиц Сталина в Венгрии, эффектно появился на публике в сопровождении национальной сборной по футболу на торжествах в честь открытия восстановленного Цепного моста в Будапеште в 1949 году.
Спустя год Густав Шебеш (Густав Шаренпек, 1906–1986), опытный тренер, прекрасный тактик и к тому же многолетний борец за дело трудящихся, взял на себя руководство национальной сборной. Самому ему приходилось играть и работать тренером как в Венгрии, так и во Франции. После смены режима он, занимая ведущие позиции в спортивном отделе Совета профсоюзов и в качестве президента Венгерского Олимпийского комитета (1948–1951), участвовал в реорганизации спорта на национальном уровне. Должность вице-президента Национальной комиссии по физкультуре и спорту (венгр. Országos Testnevelési és Sportbizottság) дала Шебешу возможность не только распределять игроков и ресурсы внутри лиги, но и влиять на тренерские комитеты и долгосрочные программы взаимодействия между клубными командами и национальной сборной. Такое стратегическое планирование позволяет провести параллели с системой, введенной Витторио Поццо в фашистской Италии.
В таких условиях венгерская футбольная команда с капитаном Ференцем Пушкашем стала существенной величиной в мире спорта еще до того, как заработала золото на Олимпиаде в 1952 году. После победы над Югославией в финальном матче в Хельсинки, который закончился со счетом 2:0, журналист Дьердь Чепеши (род. в 1922, имя при рождении Дьердь Фридлендер) впервые назвал ее «Золотой командой». Исследователь спорта Чепеши сопровождал национальную сборную с 1945 года и получил прозвище Двенадцатый член команды не в последнюю очередь за свои страстные репортажи с матчей по радио, которое тогда было важнейшим средством массовой информации для спортивных болельщиков Венгрии[299].
После Хельсинки «Золотой команде» была отведена ключевая роль в пропагандистской борьбе между блоками. Пушкаш и его товарищи по команде считались при этом идеальными представителями нового поколения: родившись в семьях со скромным достатком, при поддержке государства они из спортсменов-любителей выросли до признанных во всем мире величин в своем виде спорта. В дополнение к соревнованиям, известнейшим игрокам сборной вменялось в обязанность представлять страну в политическом смысле как дома, так и за границей. Так, Йожеф Божик в 1950 году был избран депутатом парламента. Пушкаш неоднократно был показан СМИ на строительной площадке будущего стадиона «Неп». В декабре 1952 года он поехал в качестве венгерского делегата в Вену на Конгресс народов в защиту мира. В этом конгрессе, организованном всемирным движением в защиту мира, который западные СМИ заклеймили как пропагандистское мероприятие Советского Союза, приняли участие 1800 человек из 85 стран. В рамках культурной программы Конгресса Пушкаш, вместе с Францем Дейчем (1928–2011), победителем австрийской велогонки, и легкоатлетом Эмилем Затопеком (1922–2000), 13 декабря выступил на молодежной демонстрации. А позднее в Café Herrenhof прошла открытая дискуссия для австрийских спортсменов с Пушкашем и чехословацким трехкратным олимпийским чемпионом.
Впечатляющая серия побед венгерской сборной продолжилась и к 22 ноября 1953 года достигла лондонского стадиона Уэмбли, носившего тогда еще название «Имперский стадион», — это стало первой вершиной в карьере футболистов. Провести обе игры между Венгрией и Великобританией договорились еще в 1952 году, и встречи вызвали особый резонанс, так как англичане на протяжении девяноста лет не проиграли ни одного домашнего матча. Возможное поражение в игре против команды родины футбола, которая являлась классическим представителем империалистической системы, означало бы серьезный удар по престижу коммунистической Венгрии. Поэтому партийные руководители сначала отнеслись к идее встреч несколько настороженно, однако после совещания с Густавом Шебешем согласились на проведение обеих игр. Разработанный тренером венгерской сборной детальный план полностью оправдал себя. Английская команда оказалась выбита из колеи новой тогда системой игры центрального нападающего и потерпела историческое поражение со счетом 3:6[300]. Победа масштабно освещалась государственными СМИ и по сей день — обычно в перевернутой форме 6:3 — является важным моментом общественной памяти. По случаю 40-летия лондонского матча в 1993 году Венгерский футбольный союз объявил 25 ноября Днем венгерского футбола. В 1999 году матчу был посвящен фильм 6:3 avagy, Játszd újra Tutti (в английском прокате фильм назывался: «6:3. Play It Again Tutti»)[301].
Второй гол Пушкаша, после которого промежуточный счет стал 3:1, даже спустя полвека заставляет сердце каждого любителя футбола биться чаще. Позднее такие голы стали называться drag-back, теперь это в определенном смысле легенда футбола: капитан венгерской сборной отточенным движением подошвой останавливает катящийся вперед мяч, слегка откатывает его назад, обходит английского игрока и в следующий момент точным ударом своей внушающей ужас левой ноги пробивает оборону ожидающего его в углу ворот английского голкипера. Репортер лондонской газеты Times сухо сообщил: «Райт пронесся мимо него (Пушкаша. — Р. Б.), как пожарная машина, летящая по ложному вызову»[302]. Позднее Пушкаш сделал многое для того, чтобы увековечить этот гол как особый момент своей карьеры[303].
На ответном матче в Будапеште венгерской сборной удалось сыграть с еще более разгромным счетом 7:1. Две эти блестящие победы и впечатляющая серия из 32 матчей без единого поражения обеспечили Magical Magyars, «волшебным венграм», в преддверии ЧМ 1954 репутацию сильнейшей европейской команды и претендентов на чемпионский титул. Утонченную венгерскую игру с большим количеством оригинальных комбинаций комментаторы сравнивали с игрой оркестра, зачастую используя расхожий стереотип виртуозных исполнителей чардаша. Воодушевление, царившее в стране, хорошо демонстрирует название учебника по футболу, выпущенного в Будапеште к началу турнира в Швейцарии: «Научись играть по-венгерски: Учебник по футболу для футболистов, методика венгерских чемпионов»[304]. Его авторы Йенё Чокнади (1924–2001) и Мартон Букови (1904–1985) были признанными венгерскими тренерами. Последний считался создателем революционной системы 4–2–4 и оказал влияние на развитие венгерской национальной сборной, будучи ассистентом ее тренера Шебеша[305].
Впечатляющая серия успехов зацементировала зависимость между сгруппировавшейся вокруг Пушкаша «Золотой командой» и правящим режимом. После смерти Сталина в 1953 году в верхах началась борьба за власть, в которой сначала победа была на стороне реформаторов. На посту премьер-министра, примерного ученика Сталина, Матьяша Ракоши, сменил Имре Надь (1896–1958), однако Ракоши остался первым секретарем Партии трудящихся. Похожим образом обстояли дела и с министром обороны Михалем Фаркашем, внесшим решающий вклад в политические чистки в стране. Он хоть и был снят с должности, но остался членом политбюро. Согласно риторике Партии трудящихся, спортивные успехи отражали передовое общественное развитие. Пушкаш или Божик демонстрировали это, появляясь в СМИ как спортсмены из рабочей среды, научившиеся играть на улице. Таким образом усиливалась и без того мощная идентификация населения с национальной сборной. Успехи национальной сборной и команд клубов, таких как Honvéd, популяризировались по радио, а также в кинохронике, которая демонстрировалась в кинотеатрах перед сеансом, и для многих людей становились редкими проблесками среди безрадостных будней одного из наиболее реакционных режимов Восточной Европы[306]. К тому же такие праздники, как встреча на вокзале в Будапеште вернувшейся с триумфом из Лондона сборной после так называемого матча века, становились платформой для выражения национальных чувств, которые в остальное время преследовались из-за провозглашенной интернационалистской линии в политике[307].
Футболисты пользовались своей популярностью при взаимодействии с партийными элитами. Похоже, что в основе анекдота о том, как Пушкаш вытребовал повышение гонорара прямо на поле во время матча со Швейцарией в 1952 году, лежат реальные события. Высказанное с дерзким видом обитателя рабочего района требование «Маленькие деньги — маленькая игра, большие деньги — большая игра» (венгр. Kis pénz, kis foci, nagy pénz, nagy foci) приобрело известность и принесло капитану сборной славу человека из народа, который, даже обращаясь к могущественным представителям системы, сохранял уверенность в себе[308]. Известно, что игроки национальной сборной использовали частые поездки за рубеж, чтобы покупать товары, которые потом можно было выгодно перепродать дома. То, что на такую подпольную торговлю закрывались глаза, считалось, наряду с регулярными подарками от обожавшего футбол министра обороны Фаркаша, особыми услугами, оказываемыми футболистам политической верхушкой. Такая «предпринимательская» деятельность не скрывалась от общественности ни внутри страны, ни за ее пределами; при этом она нисколько не вредила репутации Пушкаша и его товарищей по команде[309]. Складывалась парадоксальная ситуация: «Золотая команда» являлась составляющей легитимизации системы и связанного с ней угнетения населения и вместе с тем за счет своих успехов объединяла расколотое общество.
Выступления команды Пушкаша на ЧМ сопровождались огромными надеждами и со стороны населения, и со стороны верхушки партии и государства не только в Венгрии, но и в других государствах — сателлитах Москвы. Сначала команда соответствовала своей роли фаворита, выигрывая матч за матчем, а затем, добившись успеха в четвертьфинале против Бразилии и полуфинале против Уругвая, — команды, отстаивающей свой чемпионский титул. Поражение со счетом 2:3 в Берне в матче против команды ФРГ, которую в начале турнира венгры разгромили со счетом 8:3, заложило в обоих государствах базу для возникновения двух различных нарративов, которые сохраняются и по сей день. То, что немцы называют «бернским чудом»[310], в Венгрии было воспринято как травматичное событие национальной истории, сопоставимое с катастрофическим поражением в битве с турками при Мохаче 1526 года или имевшим разрушительные последствия для страны Версальским миром 1920 года.
Дискуссии о причинах поражения начались сразу же после завершения матча и продолжаются до сих пор. Ференц Пушкаш, получивший травму во время первого матча против ФРГ из-за жесткой игры центрального защитника Ганса Либриха (1927–1995), смог вмешаться в ход матча только в самом его конце и довольно ограниченным образом. На фоне не до конца залеченной травмы второй гол, забитый Пушкашем и аннулированный впоследствии английским арбитром, сделал капитана венгерской сборной трагическим героем Бернского финала. Однако выдвижение Пушкаша в стартовый состав вызвало намного меньше шумихи, чем другие предпринятые тренером Шебешем перестановки в команде, о которых радиослушателям в начале трансляции матча сообщил потрясенный Дьердь Чепеши[311].
Радиотрансляция из Берна существенно усилила эмоциональный накал. После финального свистка перед квартирой тренера национальной сборной, студией государственного радио и редакцией газеты Szabad Nép [Свободный народ], главного органа печати Партии трудящихся, группы людей громко выражали свое разочарование[312].
Журналисты осветили народные волнения, подчеркнув, что люди видят причину поражения в новой расстановке игроков, но совершенно четко выразили и такую мысль: «Все это не вина Пушкаша. Даже притом что он не играл в полную силу — травма и вынужденная пауза не проходят бесследно — он все равно до последней минуты действовал честно и самоотверженно, бил по воротам и обеспечил своим товарищам по команде несколько хороших передач»[313].
Несмотря на то что по большей части звучали выкрики против тренера Шебеша, речь шла о первых в Венгрии массовых протестах против правящих коммунистов. В народных устах их быстро окрестили focialista forradalom («футболистическая революция»), — таким образом, беспорядки обозначили важный эпизод в преддверии большого восстания осенью 1956 года. Поражение и в особенности появившиеся после него слухи о «продаже» финала за роскошные немецкие автомобили сильно повредили репутации команды. Власть же отнеслась к случившемуся спокойно. Когда начались беспорядки, государство в первую очередь постаралось защитить команду и тренера от разъяренной толпы.
Что касается спортивного успеха, то сборная быстро вернулась в колею и за всю вторую половину 1954 и весь 1955 год не проиграла ни одного матча, в отличие от новых западногерманских чемпионов мира. Заново сформированной преемником Шебеша Мартоном Букови команде, в которой помимо новых лиц были такие знаменитости из «старой гвардии», как Пушкаш, Кочиш, Цибор, Хидегкути и вернувшийся Грошич, удалось 23 сентября 1956 года (ровно за месяц до начала восстания в Будапеште) в Москве на недавно построенном Центральном стадионе имени В. И. Ленина в Лужниках[314] одержать победу над советской сборной со счетом 1:0, причем на воротах был не кто-нибудь, а Лев Яшин (1929–1990)[315].
После кровавого подавления восстания 1956 года оказавшаяся при советской поддержке у власти группа во главе с генсеком КПВ Яношем Кадаром (1912–1989) позаботилась о том, чтобы находящиеся на европейских соревнованиях ведущие спортсмены поскорее вернулись домой. Еще зимой 1956/57 года в государственной прессе Венгрии развернулась кампания по диффамации спортсменов, оставшихся за границей, несмотря на все старания венгерских властей. В первую очередь это был Пушкаш, которого обвинили в сомнительных финансовых махинациях и предательстве венгерского народа. В дополнение к этому Венгерский футбольный союз вместе с отдельными клубами потребовали от ФИФА надолго отстранить от участия в соревнованиях оставшихся за рубежом спортсменов. В результате Пушкаш был лишен возможности выходить на поле 18 месяцев, в результате чего в начале новой жизни на Западе столкнулся с серьезными материальными трудностями. После не слишком успешных попыток обосноваться в Италии Пушкаш с семьей уехал в Испанию, где уже несколько лет существовала постоянно увеличивающаяся венгерская футбольная диаспора.
В результате «спортивной гонки вооружений» с FC Barcelona Real Madrid пошел в атаку необычным для того времени трансфером игроков. После очень сложных переговоров сначала был подписан контракт с аргентинцем Альфредо Ди Стефано (1926–2014). В 1956 году последовала покупка француза Раймона Копы (1931–2017). А спустя еще два года картину дополнил Пушкаш, после того как его друг Эмиль Естеррейхер, консультировавший Real Madrid с 1956 года, убедил легендарного президента клуба Сантьяго Бернабеу (1895–1978) дать шанс уже 31-летней и слегка располневшей бывшей звезде «Золотой команды». Пушкаш пришел в команду, когда та два раза подряд завоевала Европейский кубок мастеров. Попав в Real, бывший лидер Пушкаш быстро встроился в новую иерархию и нашел общий язык с Ди Стефано и Копой. Благодаря своей железной воле, он за четыре недели скинул почти 15 кг лишнего веса и легко завоевал сердца фанатов, которые тут же наградили его прозвищем Панчо, подразумевая испанскую версию его собственного имени. Троица Ди Стефано, Копа и Панчо вывела Real почти на целое десятилетие на вершину европейского футбола. Вместе с мадридцами Пушкаш шесть раз выигрывал Чемпионат Испании и три раза Европейский кубок мастеров. Помимо этого он четыре раза становился королем нападающих испанской Лиги и сумел забить в легендарном финале Кубка мастеров 1960 года в Глазго четыре гола в ворота команды Eintracht Frankfurt, что впоследствии не удавалось ни одному игроку в финале этого турнира.
После того как Пушкаш в 1961 году принял испанское гражданство, он вошел вместе с Ди Стефано в состав сборной и выступил на Чемпионате мира в Чили. В отличие от аргентинского товарища по команде, Пушкаш или Кубала сменили гражданство вовсе не по спортивным мотивам, на то были четкие политические причины. Ярким примером влияния холодной войны на профессиональный спорт является волокита с допусками. Венгерский футбольный союз отреагировал на последовавший за подавлением восстания массовый отток спортсменов на Запад (около 240 футболистов, в том числе большая часть сборной). Такой исход лучших спортсменов в числе прочего привел к неучастию венгерской футбольной сборной в Олимпиаде в Мельбурне 1956 года и к так называемой кровавой игре (финальному матчу Венгрия — СССР по водному поло, 06.12.1956)[316], что лишь накалило ситуацию[317]. Испанские клубы начали активно выступать за снятие запретов на выступления венгерских спортсменов, что в свою очередь удачно вписывалось в новую стратегию фашистского режима генерала Франко (1892–1975), который на фоне все накаляющегося конфликта между обоими политическими блоками начал принимать беженцев из зоны советского влияния. Все еще изолированная во внешнеполитическом плане страна представлялась надежной гаванью для людей из Восточной Европы, подвергавшихся преследованию по политическому или религиозному признаку. В то же время автократический правитель Испании вел таким образом борьбу с экспансией коммунизма[318]. В контексте такой инсценировки либерализма и открытости миру важная роль была отведена «футбольным беженцам», таким как Кубала, Пушкаш и Цибор, бывшим игрокам армейского клуба[319].
После окончания активной карьеры в 1967 году Пушкаш сначала оставался в Испании и попробовал себя в качестве предпринимателя. Помимо открытого им еще в бытность футболистом ресторана изысканной кухни «Панчо Пушкаш», он основал колбасную фабрику. Колбаски Salsichas Puskás предназначались и на экспорт. Неудача этих предприятий не была следствием несложившихся деловых отношений между Пушкашем и Фритцем Вальтером (1920–2002), на которые намекает Гюнтер Грасс (1927–2015) в романе «Мое столетие»[320]. Однако эти попытки предпринимательской деятельности остались лишь эпизодами. Последующие десятилетия Пушкаш работал тренером в разных клубах, с разными национальными сборными, на разных континентах. Крупнейших успехов он добился в Греции, где трижды становился Чемпионом страны с клубами Panathinaikos и AEK Athen, а с AEK Athen еще и дошел до финала Кубка Европы. Такая же двойная победа удалась ему позднее в Австралии с клубом Panhellenic South Melbourne.