Высадив Джима Брэдшоу, Чарли Чан поехал по направлению к Бетел-стрит, где размещалось полицейское управление. Припарковавшись, он поднялся по стертым, с выбоинами, каменным ступенькам. В помещении инспекторов горел свет, и, распахнув дверь, Чан лицом к лицу столкнулся со своим шефом.

– Как дела, дружище? Раскопал что-нибудь?

– Это длинная история, – ответил Чарли, присел к своему столу и подробно описал начальнику место убийства, упомянул об отсутствии оружия и безуспешной попытке преступника обмануть следствие, остановив часы на двух минутах девятого.

– Значит, кинжал вы не нашли, а булавку? – поинтересовался шеф.

Чан помотал головой и перешел к рассказу Тарневерро о том, как Шейла Фейн призналась ему, что была свидетельницей убийства актера Дэнни Майо. Чарли не утаил от шефа эпизод с вырванным из рук письмом – дерзкую выходку преступника, – хотя инспектору неприятно было об этом вспоминать. Но, в конце концов, письмо ведь не содержало ничего важного, а лишь подтверждало верность показаний Тарневерро. Чарли сообщил о фотографии, над которой рыдала мисс Фейн, равно как и о том, что снимок был уничтожен, – по всей вероятности, убийцей.

– У этого бродяги Смита мы взяли отпечатки пальцев и отпустили, – вставил шеф. – Какой из него бандит? У него не хватит мужества раздавить и комара. А вот к Роберту Файфу, хоть ты и говоришь, что у него железное алиби, надо еще присмотреться. Зачем он разыграл этот дурацкий спектакль с ложным признанием в убийстве? Наверняка бывшему мужу есть что скрывать.

Свой отчет Чарли закончил информацией о платке с осколками стекла, найденном в кармане режиссера Мартино, и о несколько запоздалом признании Джима Брэдшоу, что платок принадлежит ему.

– Одним словом, дело не из простых, – подвел итог инспектор. – Сложный ребус.

– Но нельзя допустить, чтобы нас загнали в тупик, – парировал шеф, человек смышленый и хорошо знавший, как правильно влиять на своего подчиненного, чтобы сыщик Чарли Чан старался изо всех сил. – А что за тип этот Тарневерро?

– Он темен, как дождливая ночь, но профессия гадальщика обязывает его быть таким, а вообще-то у него быстрый ум, и этот субъект, что интересно, прямо-таки рвется помогать следствию. У него надежное алиби: он готов представить нам пожилых супругов из Австралии, в обществе которых якобы находился и в момент убийства, и чуть позже. Завтра проверю, хотя я не сомневаюсь в том, что Тарневерро не было в доме актрисы, пока я сам не привез его туда.

– То есть ты снимаешь с него подозрения?

– Видите ли, шеф, еще до убийства мисс Фейн гадальщик намекал мне, что сегодня вечером мы получим возможность арестовать виновника какого-то громкого преступления. Было бы странно и глупо, если бы он сам при этом замышлял убийство. Кроме того, Тарневерро указал мне на то, что стрелки на часах актрисы переведены. Конечно, я и сам догадался об этом благодаря показаниям Ву-Кно-Чинга, но предсказатель своим поступком продемонстрировал искреннее желание помогать полиции. Нет, я не допускаю, чтобы он совершил преступление, но кое-какие свои предположения пока оставлю при себе. Они могут означать многое или же – ничего.

– Ты выражаешься загадками. Стало быть, все-таки не доверяешь колдуну?

– Он не убийца. Что касается всего прочего, дайте мне поразмыслить несколько часов. Пока я брожу в потемках и теряюсь в лабиринте сомнений и вопросов.

– На карту поставлена наша честь, Чарли, – сказал шеф, затрагивая струны самолюбия инспектора. – Нам нужно убедить жителей материка, что отдыхать в Гонолулу вполне безопасно, а если вдруг у нас и совершается убийство, злодеям не уйти от правосудия.

Чан поклонился, вышел в мрачный, грязноватый холл и увидел у входа Спенсера. Инспектор взглянул на часы.

– «Океаник» отбыл?

– Да. Никто из подозреваемых в убийстве актрисы на борт не поднимался, но в порт за своим багажом приезжал мистер Джейнс. Я слышал, как он ругался, когда корабль отчаливал от пирса. Я помог джентльмену уложить вещи в машину, и он вернулся в Гранд-отель, попросив передать вам, что на следующем пароходе он точно уедет, и все черти ада его не удержат.

– Чертей я беру на себя, – улыбнулся Чарли. – О, старый знакомый! – воскликнул он, увидев приближавшегося бродягу Смита. – Как дела?

– Ничего себе, инспектор, – возмущенно заявил тот, – по вашему приказу меня притащили в управление, а теперь вы выбрасываете добропорядочного джентльмена ночью на улицу. Как я должен добираться до ночлега? Я уже достаточно нагулялся сегодня.

– Поезжайте на троллейбусе, – ответил сыщик, пошарил в кармане пиджака и протянул Смиту монету.

– Дайм, – разочарованно хмыкнул бродяга. – Десять центов. Как я подам кондуктору такую презренную мелочь? Для поддержания престижа настоящему джентльмену нужен хотя бы доллар.

– Какой престиж, любезный? Хотите напиться? Если дайм вас не устраивает, с большим огорчением кладу его обратно к себе в карман.

– Ну ладно, может, я слишком щепетилен.

Бродяга взял монету и торопливо зашагал в сторону Кинг-стрит. Чан хотел сесть в машину и ехать домой, но передумал и направился за Смитом. На безлюдных улицах было светло, как днем, но сыщик имел огромный опыт по части слежки. Стоптанные башмаки Смита громко стучали по тротуару, а Чарли крался за ним бесшумно, словно в войлочных туфлях.

Бродяга свернул на Кинг-стрит, но на углу садиться в троллейбус не стал, а перешел на другую сторону и быстро двинулся по Форт-стрит. Луна ярко освещала потрепанную шляпу с прыгающими вверх-вниз полями и нелепую бархатную куртку. Интерес Чарли мгновенно возрос. Куда это направляется бродяга в столь поздний час, да еще так уверенно и целенаправленно?

Проследовав мимо крупных магазинов с тускло освещенными витринами, Смит приблизился к входу в отель «Вайоли», остановился, огляделся по сторонам и проскользнул в холл. Там не было никого, кроме портье, дремавшего в кресле у большой стеклянной двери. С минуту Смит стоял в раздумье, затем, вдруг изменив решение, повернулся и вышел на улицу. Чарли, опасаясь быть обнаруженным, едва успел прижаться к двери. Но Смит, ничего не заподозрив, устремился назад к углу Кинг-стрит и остановился, ожидая троллейбус на Вайкики. Сыщик все это время провел в своем убежище, наблюдая за происходящим, и, лишь убедившись, что бродяга уехал, Чан вернулся в полицию.

«Ничего удивительного в том, что Смит запомнил название отеля, в котором проживает Роберт Файф, – подумал сыщик. – Но зачем бродяге посещать актера, причем ночью? По какому неотложному делу?»

– Я думал, ты уже давно дома, Чарли, – удивился шеф, увидев своего инспектора. – Какие-то новости? Вид у тебя очень возбужденный. По-моему, в этом деле для тебя не все так уж темно, как ты говоришь.

– Человек, сидящий на дне колодца, все-таки видит свет сверху, – усмехнулся Чан.

– Так выкарабкивайся оттуда, Чарли, и поскорее, – пожелал шеф.

– У меня есть план быстрого подъема, – спокойно ответил сыщик, сел в машину и наконец-то поехал к себе домой на Панчбоул-Хилл.