Утром Билла Хэммонда разбудил голос Микклесена, распевавшего в ванной. У англичанина был довольно приятный голос, в котором то и дело звучали триумфальные нотки, естественные для человека, который надежно заперся и имеет в своем распоряжении все удобства.

Всплески воды служили веселым аккомпанементом.

– Старая история, – проворчал Билл. – Британия правит морями.

Он взглянул на часы – было половина девятого, самая пора встать и действовать. Но, насколько он знал Микклесена, торопиться было незачем. Он продолжал лежать, наблюдая, как свежие соленые брызги пробивались через занавески на иллюминаторе. За иллюминатором сиял ясный голубой мир, свободный мир. До чего же хороша эта прогулка на яхте!..

Произошло что-то приятное. О да, Сэлли. Она любит его. Произошли и другие события – не столь приятные. Этот противный маленький доллар, который он поклялся найти. Здесь будет побольше работы, чем казалось вчера при лунном свете рядом с Сэлли.

У кого-то он был… У кого-то, хорошо знавшего его стоимость и выжидавшего подходящего момента, чтобы обменять этот доллар на изрядную сумму его собратьев.

У кого-то… Но у кого?

Он подумал о Генри Фросте с его глупой историей о воротничках. Подумал об О’Мира, который на тихой палубе в половине второго ночи лгал с легкостью, приходящей только после долгой практики. Он подумал о человеке, который явился к нему ночью и затем бежал с рубашкой в руках. Но это было слишком нелепо, наверное, ему просто померещилось. Он быстро встал и обыскал каюту. Никакой верхней рубашки, кроме диких розовых, пунцовых и зеленых. Значит, это ему не приснилось. Запонки дяди Джорджа были далеко, они направлялись в какой-нибудь экзотический порт. Вероятно, теперь их будет носить какой-нибудь островитянин южных морей – в ушах, а возможно, и в носу.

Что сказала бы тетя Элла? Но мнение тети Эллы сейчас не имело значения. Он согласился взять на себя роль детектива, и его курс ясен. Он должен найти хозяина исчезнувшей рубашки. Позвонив Тату, он в ожидании стал дергать дверь ванной. Не потому, что надеялся чего-либо добиться, просто это несколько облегчало его чувства.

Вошел Тату, но без своей обычной улыбки. Мальчик был озабочен, в этом не могло быть сомнений!

– Много неприятностей сегодня, – объявил он. – Исчез доллар. Все японские мальчики обысканы и напуганы. Что вам угодно, пожалуйста?

– Как насчет того, чтобы отнести рубашку? – спросил Билл, пристально глядя на Тату.

– Да-с, – сказал Тату.

Его лицо утратило всякое выражение.

– Ты готов отдать ее?

– Да-с, – повторил Тату.

– Ну, так ты не сможешь это сделать. Ночью ее у меня украли.

– Да-с, – в очередной раз произнес Тату.

Он не проявил удивления, даже простого интереса. Знал ли Тату все о рубашке, или это было лишь проявлением восточного стоицизма? Билл в упор посмотрел на него, но Тату ответил таким же взглядом. И белый человек внезапно понял тщетность своей попытки, словно увидел перед собой глухую каменную стену.

– Послушай, Тату, – сказал Билл. – Это очень важно. Я хочу знать, где ты взял эту рубашку.

Тату посмотрел на постель, на дверь ванной, в иллюминатор, на потолок, затем снова на Билла.

– Забыл, – ответил он.

– Что? Говори, не испытывай мое терпение. – Билл был раздражен. – Сейчас мы начнем все сначала. Где ты взял эту рубашку?

– Забыл, – снова ответил Тату.

Удивительные маленькие люди, эти японцы. Билл Хэммонд постарался взять себя в руки.

– Минуту назад ты говорил, что готов вернуть ее. Как ты мог ее вернуть, если не помнишь, где ее взял?

– Забыл, – сказал Тату.

Восток – это Восток, а Запад – Запад. Они стояли, глядя друг другу в лицо. Белый человек пронизывал японца взглядом, японец просто пристально смотрел… Билл отвернулся. Никогда ничего не добивался он, выходя из себя. Спокойствие, выдержка могут сделать все. Надо применить их сейчас.

– Утро очень хорошее, – сказал Тату. – Ванная закрыта? Очень плохо.

– Ладно, Тату, не будем ссориться. Ты вчера выручил меня из беды, и я благодарен тебе за это.

– Очень рад, – твердил Тату, чистя пиджак Билла.

У Билла блеснула идея.

– Надо признать, я оказался в незавидном положении. И я слышал, не у меня одного подобные неприятности. Говорят, мистер Фрост явился сюда без воротничков.

Он замолчал. Тату положил пиджак.

– У мистера Фроста много воротничков.

– Правда? – Билл пытался казаться равнодушным. – Ты, наверное, не совсем точно выразился. У него с собой много воротничков?

– Очень большая коробка. Может, десять. Может, двенадцать. Много.

– Что ты говоришь?

– Я их выкладывал. Я знаю.

Билл отвернулся, чтобы лицо не выдало его. Это были сведения! Генри Фрост со своей выдумкой разоблачен. Определенно Билл Хэммонд прирожденный детектив.

Теперь не так важно знать, кто владелец рубашки.

– Утро прекрасное, Тату, – весело сказал Билл, выглядывая в иллюминатор. – Я согласен со всем, что ты говорил. Когда мы прибываем в Монтеррей?

– Может быть, не пойдем в Монтеррей, – ответил Тату. – Еще чего-нибудь изволите?

– Не пойдем в Монтеррей? Что ты говоришь?!

– Дела очень плохи в это славное утро, – сказал Тату. – Слышу звонок. Да-с. Благодарю вас.

И, кланяясь, он удалился.

Билл снова подошел к ванной, на этот раз молча. Он подергал ручку, окликнул соседа, но ответа не получил. Надев халат и туфли, согреваемый благородной яростью, он вышел в коридор и постучал в дверь Микклесена.

Мило улыбаясь, англичанин открыл ее.

– А, доброе утро! – произнес он. – Чем могу служить?

Билл был доволен собой. Великая штука самообладание.

– Мне кажется, – сказал он, – мы должны делить эту ванную между собой.

– Разумеется, дружище, – согласился Микклесен. – В любое время, когда вам нужно.

На этот раз борьба была немного сложнее, но снова выиграл Билл.

– В таком случае не откроете ли дверь? – произнес он сквозь зубы.

– Ах, как жаль, я забыл! Очень беспечно с моей стороны. Одну минуту.

И Микклесен захлопнул дверь перед самым носом Билла.

Репортер вернулся в свою каюту и постарался войти в ванную раньше, чем ее покинул Микклесен.

– Мне нужно будет сегодня поговорить с вами, – сказал он англичанину.

– В самом деле? Надеюсь, мы встретимся. На яхте это неизбежно. К тому же мы довольно близкие соседи.

– О, это верно. Дело в том, что я должен взять у вас интервью для газеты.

– Подумать только! Значит, вы газетчик?

– Я работаю в газете, если вы это имеете в виду.

– Неужели? Видите ли, в Англии это не могло бы случиться. Я подразумеваю – приглашение газетчика на прогулку. Как странно… Просто неудобно.

– Ладно, я дам вам возможность поразмыслить над этим, прежде чем начну интервью, – сказал Билл. – А сейчас, если вы не возражаете, даже газетчик предпочитает купаться в одиночестве.

– О, я ухожу, – поспешно ответил Микклесен.

– Это великая идея, – сказал Билл и закрыл за ним дверь. – Милый юноша, – проворчал он, – такой чистосердечный и прямой…

Однако злость его была непродолжительной. Покончив с бритьем, он решил, что, пожалуй, не станет истреблять Микклесена. Возможно, парень еще пригодится. Кто может знать? Одеваясь, он весело насвистывал, хотя история с рубашкой не давала никаких оснований для веселья. Но он был убежден, что не одежда красит человека, и почему-то думал, что на борту все такого же мнения.

В столовой он нашел мисс Кейс и О’Мира, завтракавших вместе. Казалось, они были в отличном настроении, но не особенно обрадовались при виде сияющей утренней физиономии мистера Хэммонда.

– Доброе утро, – поздоровался репортер. – Мы, кажется, опаздываем.

– Очень, – подтвердила мисс Кейс.

– Естественный результат ночных прогулок, – продолжал Билл. – Поздние прогулки приводят к позднему завтраку, так ведь, мистер О’Мира?

– Мистер О’Мира поздно был наверху? – спросила дама.

– Я встретил его на палубе в половине второго ночи, – засмеялся Билл.

– Да, и это его счастье, – проворчал адвокат. Он обернулся к мисс Кейс. – Этому мальчику приснился забавный сон, в котором он увидел кого-то в своей каюте, – объяснил он. – Было совсем невесело успокаивать его и отправлять обратно в постель.

Мисс Кейс нежно улыбнулась Биллу.

– О, у вас страшные сны, – проворковала она. – Как интересно! Вы мне должны все о них рассказать. Кстати, вы, наверное, играете в гольф. Я ищу партнера для сегодняшней игры в Дель-Монте.

– Не ищите больше, – ответил Билл. Он оказался лицом к лицу с великим испытанием – калифорнийским грейпфрутом.

– Это очень мило с вашей стороны, – улыбнулась мисс Кейс.

– Я хочу сказать, – поспешно добавил Билл, – что мы не идем в Монтеррей.

– Что все это значит? – воскликнул О’Мира. – Куда же мы идем?

– Не спрашивайте меня, – ответил Билл. – Мне только известно, что мы уже давно были бы там, если бы это входило в наши намерения.

– Но я считал, что это было решено, – возразил О’Мира.

Вошел Джулиан Хилл, свежий как утро и в такой безукоризненной одежде, что Билл стал размышлять, где его каюта.

О’Мира тотчас обратился к нему за информацией.

– Совершенно верно, – подтвердил Хилл. – Мы не направляемся ни в Монтеррей, ни в какой другой порт. Мы просто совершаем прогулку…

– Просто совершаем прогулку… – машинально повторил О’Мира.

– Просто разгуливаем по океану, – продолжал Хилл, выигрывая время.

– Я не понимаю вас, – раздраженно произнес адвокат.

Хилл усмехнулся:

– Вы знаете Джима Бэчелора так же хорошо, как и я. Он потерял нечто очень ценное для него. И он не такой человек, чтобы высадить на сушу своих слуг, команду и гостей, хорошенько не прочистив их. Да, – добавил мистер Хилл, в упор глядя на О’Мира, – я бы посоветовал человеку, у которого этот доллар, отдать его. В противном случае мы можем не попасть в город в этом году.

О’Мира поднялся.

– Это возмутительно! – воскликнул он. – О, я, конечно, понимаю, что испытывает Бэчелор. Но это нечестно по отношению к тем из нас, кто не является вором.

И он в свою очередь пристально посмотрел на Джулиана Хилла.

– Я должен вернуться в город к понедельнику, – добавил он и отвернулся.

– Все это очень неприятно, – промурлыкала мисс Кейс.

Она тоже встала и пошла вслед за О’Мира.

– Дело принимает такой оборот, что нашлась бы работа для первоклассного детектива, – заметил Билл Хэммонд.

– Ничего подобного, – холодно ответил Хилл. – Мистер Бэчелор достаточно компетентен, чтобы самому решать свои дела.

Затем наступило молчание.

Позавтракав, Билл отправился на поиски Сэлли. Он нашел ее на задней палубе в ослепительных лучах солнца. Не подозревая того, сама она тоже была ослепительна.

– Хелло! – воскликнул Билл. – Это неожиданно!

– О чем вы? – поинтересовалась девушка.

– Вдали от вас я думаю, что вы прекрасны. Затем я вас вижу, и вы оказываетесь еще прекраснее, чем я думал. Вот почему я говорю…

– Да, но, Билл, где вы пропадали?

– Завтракал. Вы соскучились по мне?

– Конечно.

– Отлично!

– В этой детективной истории мы вместе или нет? Я умру, если не узнаю, что вы обнаружили.

– О, я здесь, чтобы спасти вашу жизнь.

Он передал ей свой разговор с Генри Фростом и рассказал о недавнем открытии по поводу его воротничков. Маленькая морщинка раздумья появилась над ее красивыми бровями.

– Я не могу понять. Генри Фрост – лучший друг отца.

– Лучшие друзья всегда опасны, – сообщил ей Билл. – Кстати, как ваш отец?

– Смертельно огорчен. Он говорит, что не сомкнул глаз, и я ему верю. За тридцать семь лет это первая ночь без талисмана! Я сообщила ему, что вы занялись этим, и рассказала о тех удивительных случаях, с которыми вы столкнулись, работая в газете. Я была очень красноречива.

– Хорошо! Надеюсь, вы всегда будете красноречивы, говоря обо мне.

– Конечно, всегда. Я уверена в этом.

– Дорогая моя! Давайте поговорим на эту тему.

Она была готова повиноваться, но тут к ним подошел Джим Бэчелор. Он выглядел раздраженным и взволнованным.

– Доброе утро, Хэммонд, – обратился он к Биллу. – Сэлли рассказала, что вы готовы помочь мне в столь неприятном деле.

– Да, если это не будет навязчивостью с моей стороны.

– Чепуха, у вас больше опыта в подобных делах, чем у меня, и я буду рад вашей помощи. Кроме того… – Он оглянулся по сторонам. – Довольно неприятно говорить так о своих гостях, но, в общем… вам я верю, мой мальчик.

Ударение на «вам» было подчеркнуто.

– Вы очень добры, сэр. Могу ли я узнать, что вы уже предприняли?

– Слуги и команда допрошены. И сами они и их помещения были подвергнуты тщательному обыску. Могу вам сказать, что я никого из них не подозреваю. В течение дня каюты и багаж гостей будут… гм… исследованы. Я вообще гостеприимен, но для меня это вопрос жизни, и я ни перед чем не остановлюсь. Я отдал также приказ капитану никуда не заходить. На борту пятидневный запас продовольствия и топлива, и, если понадобится, мы будем все это время плавать.

– Хорошая мысль, сэр, – согласился Билл.

– Кроме того, сейчас я поместил на борту объявление, предлагающее вознаграждение в три тысячи долларов за немедленное возвращение моего талисмана, – и никаких вопросов. «Немедленное» – очень важное там слово. Деньги ваши, если вы обнаружите вора.

– О, я бы не взял ваших денег, сэр, – возразил Билл. Ударение на слове «деньги» было не так заметно, как ему хотелось бы.

– Ерунда! Почему нет? Так я бы еще дешево отделался. Три тысячи долларов – небольшая цена за спокойствие, которое вернется ко мне вместе с этим долларом. Я никогда больше не буду счастлив, мой мальчик, пока не получу его обратно.

– Билл, почему вы ему не расскажете… – начала Сэлли.

– Что мне рассказать?.. – быстро спросил Бэчелор.

– Билл обнаружил совершенно невероятную вещь, папа. Ты никогда не поверишь…

– Бог мой, почему вы от меня что-то скрываете? Зачем держать меня в неведении? – Бэчелор был сильно взволнован. – Что произошло?

– Если вы не возражаете, сэр, – сказал Билл, – я бы попросил подождать еще минуту, прежде чем я введу вас в курс дела. Видите ли…

– Минуту? Ладно, ладно, если вы так хотите. Но только минуту. Не заставляйте меня долго ждать, мой мальчик.

– Я сделаю это мигом, сэр, – сказал Билл и поспешно вышел.

Тату, оправлявший постель в каюте Генри Фроста, сообщил ему, что миллионер встал поздно и сейчас завтракает. Билл пытливо посмотрел на Тату.

– Как насчет воротничков? – спросил он.

– Закрыл воротнички в чемодан, – объяснил Тату. – Положил ключ в карман.

Улыбаясь про себя, Билл отправился в столовую, где его хозяин в одиночестве сидел за завтраком.

– Доброе утро, сэр, – сказал Билл.

– Доброе утро. Вы поздно завтракаете.

По тону Фроста было заметно, что он считает это плохим признаком.

– Я уже позавтракал, мистер Фрост. Я хочу поговорить с вами, если вы не возражаете.

– А если возражаю?

– Я все равно вам скажу, – твердо произнес Билл.

Генри Фрост пристально взглянул на него поверх своего грейпфрута.

– Должен заметить, что вы самый нахальный человек из всех моих работников.

– Сожалею, сэр, но я лишь пытаюсь делать то, что нужно.

– Люди, которые лишь пытаются делать то, что нужно, обычно строят из себя дураков. В чем дело на сей раз?

– Вчера вечером я сказал вам, что не собираюсь идти к мистеру Бэчелору с определенными сведениями, которые у меня имеются. Я вынужден изменить свое решение.

– В самом деле? Что же вас заставило?

– Ваша история с воротничками. Я узнал, что это неправда.

– Неужели?

– Да, сэр. Вы сказали, что пошли в каюту мистера Бэчелора за воротничком. Я же утверждаю, что вы пошли туда за долларом.

Генри Фрост встал и швырнул салфетку.

– Вы пойдете со мной? – спросил он.

– Конечно, сэр.

Билл последовал за своим хозяином на палубу.

– Мне очень неприятно, мистер Фрост.

– Да, и наверняка это более неприятно, чем вы думаете. Вы случайно не знаете, где Джим Бэчелор?

– Он на задней палубе.

Генри Фрост повернул в этом направлении.

– Об интервью с Микклесеном можете не беспокоиться. Вы больше не работаете в газете.

– Как прикажете, сэр, – ответил, улыбаясь, Билл. Но сердце его дрогнуло. Найти любовь и потерять работу – сложная комбинация.

Джим Бэчелор и Сэлли ожидали там же, где Билл оставил их. Бэчелор испытующе посмотрел на приближающихся мужчин.

– Джим, я хочу тебе кое-что сказать, – начал Фрост.

– Пожалуйста. Что же?

– Этот юный идиот считает, что я взял твой доллар.

– О, чепуха! – сказал Бэчелор, разочаровавшийся в Билле. – Я знаю, что ты не возьмешь его.

– Ладно, – продолжал мистер Фрост. – Я… я… – Лицо его сделалось пунцовым. – Я действительно взял его, Джим.

Джим Бэчелор вскочил на ноги.

– Что? Повтори!

– Ну, Джим, не волнуйся. Даю тебе слово, что все это было шуткой.

– Шутка! Ты, старый простофиля! Дурачиться в твои годы! Ладно, отдай его.

– Я хочу, чтобы ты понял, как это произошло, – продолжал Фрост. – Я решил взять его и разыграть тебя сегодня во время игры в гольф. Вечером кто-то сказал о том, что значила бы для тебя потеря доллара, и до меня сразу дошло, что, если ты будешь этим расстроен, тебя можно будет обыграть в гольф. Так что только шутки ради, Джим, я пробрался в твою каюту, взял доллар и подложил другой.

– В душе ты преступник, Генри. Я всегда это знал.

– Конечно, я никогда не предполагал, что ты так серьезно это воспримешь. И я хочу поговорить с тобой, Джим. Этот доллар приобретает огромную власть над тобой. Но никто не должен строить свою жизнь на подобной вещице. Это глупо, очень глупо. Пусть это послужит тебе уроком.

– Прекратишь ли ты наконец свои нравоучения? Отдай доллар!

– Я принесу его. Он в моей каюте. Но, Джим, у тебя не должно оставаться нехорошего чувства.

– Оно появится, если ты не замолчишь и не принесешь доллар.

Фрост ушел. Джим Бэчелор ходил взад и вперед по палубе.

– Старый идиот! – разразился он. – Что на него нашло? Впал в детство! Шутка! Вы слышали – он сказал, что это была шутка!

– Не важно, папочка, ведь сейчас уже все в порядке, – нежно успокаивала его Сэлли. – Ты должен помнить, что это Билл раскрыл тайну.

– Очень умно сделано. Я сейчас же выпишу чек.

– О, я не допущу этого, сэр, – запротестовал Билл. – Ни при каких обстоятельствах.

– Чушь! Это так же серьезно, как и настоящая кража. И с какой целью – кто знает? Старая лиса! Я никогда не доверял ему, – продолжал бушевать Бэчелор.

– Папа! Он твой лучший друг! – Сэлли была поражена.

– Ну, откуда я могу знать, для чего он здесь?

В эту минуту появился мистер Форст. Впервые бесстрастное выражение исчезло с его каменного лица. Оно выдавало волнение.

– Джим, – пробормотал он, – я чувствую себя идиотом.

– Ты и ведешь себя как идиот. Где мой доллар?

Фрост медленно протянул свою костлявую руку.

Джим Бэчелор нетерпеливо схватил ее. Генри Фрост опустил в его руку банкноту с заверением правительства об уплате доллара по требованию.

– Что за чертовщина?! – заорал Джим.

– Я нашел его в том месте, где спрятал твой доллар, Джим, – робко произнес Генри Фрост.

Джим Бэчелор молчал. Он швырнул бумажный доллар на палубу. Его лицо так побагровело, что Билл начал подумывать о мерах первой помощи при апоплексии.

– Что я могу сказать, Джим? – взмолился Фрост. – Я отдал бы миллион, чтобы этого не было.

– Извинения! – взорвался Бэчелор. – Сожаления! На кой черт они мне! Мне нужен мой доллар!

– Это все было шуткой, – неудачно повторил Фрост.

– А-а, шутка! Ха-ха! Милая шутка! Кто-то еще так думает. Кто-то решил стащить его у тебя. И где мы теперь? Там же, откуда отправились.

– С той разницей, – сказал Фрост, – что и я теперь в этом деле. Мы с тобой вместе будем искать вора. У меня кое-что есть в запасе, и мой первый шаг – еще две тысячи к тому вознаграждению, которое ты предложил.

– Как будто это что-нибудь даст, – пожал плечами Бэчелор. – Если три тысячи не вернут его, то и пять этого не сделают. Я говорю тебе: ничего у нас не выйдет.

Внезапно он повернулся к Биллу.

– Вы… нет ли у вас еще какой-нибудь нити? – спросил он.

Доверчивая нота в его голосе звучала патетически. Она сразу сделала молодых людей счастливыми.

– Пожалуй, кое-что есть, – признался Билл. – Да, это, может быть, и не очень значительно, но я подумаю. Мне бы хотелось получить ваше разрешение делать все, что я сочту нужным… Например, войти в чужую каюту.

– Делайте все, что вам заблагорассудится.

Бэчелор обратился к Фросту:

– Этот мальчик обещает мне помочь.

– О, он просто чудо! – оскалился Фрост.

– Держу пари, что это так, – ответил Бэчелор. – Он обнаружил тебя в рекордный срок, и я попрошу его найти другого вора.

– Папа, – с упреком произнесла Сэлли.

– Ладно, Джим, – сказал Фрост. – До меня все дошло.

– Я думаю.

Билл нагнулся и поднял банкноту с палубы.

– Я использую это, если вы не возражаете. И кстати, мистер Фрост, знает ли кто-нибудь еще на борту, что вы взяли доллар?

– Да, я как раз подумал об этом, – ответил Фрост. – На случай, если бы мои побуждения были истолкованы неверно, я решил посвятить в эту шутку еще одного человека. И я сказал Джулиану Хиллу.

– Когда вы ему сказали?

– Вчера вечером, перед тем как взял доллар. А потом намекнул ему, что он уже у меня в каюте.

Последовало молчание. В памяти Билла мелькнула картина минувшего вечера: две партии в бридж и Джулиан Хилл, бродивший где-то в одиночестве.

– Между прочим, – сказал Бэчелор, – конечно, это может ничего не значить, но я слышал сегодня утром, что мисс Кейс в прошлую среду завтракала с Норманом Блейком в его апартаментах. Блейки – мои старые соперники, – объяснил он Биллу, – и они никогда не скрывали своего интереса к этому доллару.

– А кто рассказал вам о мисс Кейс?

– Джулиан Хилл.

– О да, – улыбнулся Билл. – Ну хорошо, я сделаю все, что смогу.

– Я уверен, что вы все сделаете, мой мальчик, – сказал Бэчелор. – Не забывайте, теперь для вас приготовлены пять тысяч долларов.

«Надеюсь, у вас есть кое-что дороже этого», – подумал Билл.

– Да, сэр, – произнес он вслух.

Он улыбнулся Сэлли и хотел уже уйти.

Фрост окликнул его:

– Кстати, Хэммонд, если у вас будет время, разузнайте кое-что у Микклесена. Симон Портер рассчитывает на вас.

– Благодарю вас, сэр, – ответил Билл.

Сэлли присоединилась к нему, и они вместе пошли вдоль перил.

– Что он хотел этим сказать, Билл? – спросила девушка.

– Просто возвращал мне работу. Видите ли, чуть раньше он меня выгнал. Теперь снова полюбил. Но объясните, где вы были сегодня утром?

– Там же, где была вчера вечером, – ответила она.

– День чудес начался вчера вечером, – сказал Билл. – Вы можете здесь сесть, моя дорогая, если все мне об этом расскажете.

– Все о чем?

Они нашли пару шезлонгов.

– Все о том, как вы… крепко меня любите.

– Это не важно. Лучше вы скажите мне. Вы действительно любите меня, Билл?

– Сэлли, это нельзя выразить словами! Я пробовал вчера вечером, но слова не смогли передать все мои чувства.

– Когда вы полюбили меня, Билл?

– В тот день, когда вы помогали сироткам. В тот момент, когда увидел вас. Честно, Сэлли, я полюбил вас с первого взгляда. И через десять минут я уже страстно вас обожал. Затем кто-то назвал мне ваше имя. И я ушел, чтобы больше никогда вас не любить.

– Билл!

– Ну, так я решил. Но у меня не получилось.

– Я рада, что не получилось. Но дело прежде всего, Билл. Какова ваша нить?

Его сияющее лицо затуманилось.

– Ничего хорошего, – сказал он. – Раньше мне казалось, что она может куда-то привести. Теперь я вижу, что ошибся.

– Но что это, Билл?

– Рубашка.

– Рубашка?

– Да, к черту воротнички, теперь мы займемся рубашками. Знаете, Сэлли, все это начинает напоминать ежегодные праздники благотворительного общества фермеров.

– Вы меня страшно заинтриговали. Что все это значит?

Он рассказал ей. Несчастный случай в насыщенной паром прачечной Гонолулу Сэма, свой ужас, когда он обнаружил отсутствие рубашек, мгновенное спасение, пришедшее от Тату, воровство среди ночи, молчание японца на следующее утро – все это он подробно ей описал.

– Неприятно в детективной игре то, – заметила Сэлли, – что в ней так много тайн. Как вы думаете, чья же это была рубашка?

– Вероятно, Джулиана Хилла. Судя по всему, у него роскошный гардероб.

– Билл, вы думаете, что Джулиан….

– Я не знаю, я просто предполагаю. Сейчас мне нужно найти Тату и выжать из него сведения.

– С японцами трудно, – вздохнула Сэлли.

– Могу поклясться, что вы правы, а этот маленький мальчик – младший брат Гибралтара. Но я заставлю его говорить.

– Я уверена в этом.

– Я вытащу из него факты, даже если мне пришлось бы задушить его, – сказал Билл, – просто чтобы доказать вам, как нежно я вас люблю.